Когда киллер называет тебя милой

      Я вышла из лифта на своём этаже, оставив этого всё ещё непонятного мне парня с его псом, но в последний момент остановилась и обернулась. — И всё-таки… — не успокаивалась я, — как к тебе обращаться? — Смотря, насколько сильно завяжется наше общение, — сказал он, слегка нахмурившись.       Железные двери закрылись, лифт поехал вверх. Я ни капельки не понимаю этого человека! Он специально так загадочно со мной разговаривает или я реально не понимаю его? У него вообще есть друзья, кроме пса?! С таким дружелюбием у него только животное и останется, как с ним вообще контактировать, ума не приложу…       Дождавшись прихода родителей, я ринулась на кухню, чтобы помочь маме с готовкой. Мы будем готовить запеканку с рыбой. Я бы попыталась приготовить сама, но родители запрещают мне приближаться к плите, потому что несколько моих последних опытов с едой на огне были неудачными. Мало того, что я переводила продукты, так ещё и портила кастрюли и сковородки… — Слушай, ты придёшь на последний звонок? — слегка улыбнувшись, спросила я маму, натирая сыр на тёрке. — Нет, наверное, — отказалась она, — а когда у вас вручение аттестатов? — В конце июня, точно не знаем. — Как будет известно, скажи, мы придём, — так же спокойно говорила она, выкладывая продукты на противень. — Вы пойдёте в ресторан с нами? — посмотрела я на неё. — Нет, только на вручение. — Почему? — вырвалось у меня, и улыбка с лица медленно сползала. — Ой, что там делать? Без нас не справитесь? — отмахивалась она, нарезая зелёный лук. — Ты такого больше не увидишь… — продолжала я, — даже на вальс не хочешь посмотреть? — с лёгкой грустью спросила я, уже ни на что не надеясь. — Слушай! — резко развернулась мама и случайно махнула лезвием ножа по моей ладони, — лучше думай о том, какой у тебя аттестат будет, понятно? — строго говорила она. — Ц-с… — выдала я, схватившись за ладонь, — аккуратнее будь! — вырвалось у меня.       Мама посмотрела на мою ладонь, не подавая вида, что её это волнует, но замолчала. Ей, определённо, неловко, но она не говорит об этом. Я же, почувствовав резкую боль, зажимала порез между большим и указательным пальцами правой руки. — Извини, я не хотела, — холодно, но робко сказала она, — у нас сметаны нет и молока… сходи в магазин, до закрытия осталось пятнадцать минут.       Не зная, что делать с кровоточащей раной, я предельно аккуратно, но быстро оделась и поспешно вышла из квартиры. Как бы я ни старалась, джинсы всё равно замарала. А как же рану обработать? Ей какая-то сметана дороже меня? Я вздохнула и быстро успокаивала себя. Приду и сама обработаю…       Немного запачкав денежную купюру кровью, я потёрла её, чтобы было не так заметно и подошла к кассе. Скинув сметану с молоком в пакет, я ровно в девять вышла из магазина. На улице дует жуткий ветер, но только мне стоило подумать о том, что карманы спасут, я сразу вспомнила про рану. Так я могу замарать пальто, а потом его ещё и стирать… Зажав правую ладонь, я чувствовала, как она пульсирует, а кровь даже не думала останавливаться.       Уже подходя к дому, я попыталась вытащить двумя пальцами ключи с кармана, замарав при этом и пальто, и ключи. При ярком свете фонарей это было ну уж очень заметно. Кровь медленно капала на выпавший снег. — Да боже… — вздохнула я, остановившись.       Из ветеринарной клиники, что соединена с нашим домом, вышел Родуард и какой-то парень, видимо, работник клиники. Родуард смотрел несколько секунд то ли на меня, то ли на окровавленную руку. — Что, подралась? — усмехнулся он, подойдя ближе.       Я злостно посмотрела на человека, но была зла не на него. Всё моё недовольство основывается на моей жизни, на школе, на отношении родителей ко мне. Я была готова заорать и выплеснуть на кого-нибудь весь негатив, который накопился. Проигнорировав его, я сжала ключи и сделала шаг к подъезду. — Это не шутки, тебе помочь? — вдруг слегка насторожился парень. — Нет, я сама, — отказалась я и сделала ещё один шаг вперёд, но он меня вновь остановил. — Самой неудобно, — сказал он, — у тебя три руки? — продолжал умничать.       Родуард взял меня за локоть другой руки и потащил в помещение клиники, я же плелась нехотя за ним. Он оставил меня у дивана, рядом с которым был кофейный столик, и зашёл за стойку. Помещение в бело-синих тонах радовало глаз, даже не создавалось ощущения, что я в больнице. — Но я не животное… — вырвалось у меня, вспомнив, что это ветеринарная клиника. — А ты думаешь, тут бинты только для них? Сядь, — сказал он издалека, роясь в шкафчиках.       Красные капли продолжали капать. Чтобы не замарать пол, я сомкнула колени, и кровь периодически капала на синие джинсы. Снова ощутив боль, мне хотелось чесать безостановочно ладонь, но я мирно терпела. — Как ты так умудрилась? — спросил он, приступив к обработке раны. — Порезалась, — ответила я и зажмурилась от резкой боли. — Ты левша? — спросил Родуард и не ждал ответа, — я тоже.       Ох, ну хоть что-то я знаю о нём. Уж не думала, что именно это я узнаю быстрее настоящего имени. Но, кстати, я не левша. Парень невзначай мимолётно посмотрел в окно за моей спиной и затормозил в действиях, будто увидел кого-то. Его взгляд меня насторожил и я машинально неуверенно обернулась. — Пьёшь животное молоко? — отвёл он глаза на содержимое пакета.       Я посмотрела на него с недопониманием. Почему он это спрашивает? Может, чтобы я не зацикливалась на неприятных ощущениях? Обычно, такие приёмы в виде разговоров помогают отвлечь человека от чего-то. — Нет, я пью растительное, — ответила я, посмотрев на коробку молока, — мама просила купить. — Тоже пьёшь растительное? — слегка улыбнулся он, не отрывая взгляд от моей ладони, придерживая её тёплыми руками, — давно? — Около полугода. Я когда-то посмотрела видео одной блогерши… Её фраза «В молоке вещество, из которого делают клей!» напрочь выбила из меня желание пить животное молоко, — тихо усмехнулась я, — говорила, что кожа от него портится, всё такое…       Родуард тоже усмехнулся. — На тебя так легко повлиять? — улыбка с его лица не спадала, — а я не пью молоко, потому что аллергия на лактозу… — вздохнул он. — Она не права, хочешь сказать? — недоверчиво протянула я. — Не знаю, я не изучал состав животного молока, — закончил он, — ну всё. — Спасибо… — посмотрела я на руку, — ты тут работаешь? — Нет, я нанял работников, — сказал он.       Клиника и впрямь красива. Огромные широкие окна с потолка до пола, несколько диванчиков со столиками, приятный интерьер. Хоть эта клиника и маленькая, но она очень уютная. — Это твоя клиника?! — удивилась я. — Да, — ответил он, взяв с собой пальто.       С ума сойти… Дом, клиника, мотоцикл… Ну и чем он ещё владеет? Вертолётом? Самолётом? Если я его так часто встречаю, неужели он нигде не работает, а только гуляет с собакой? Вот богач…       Вернувшись домой, я обнаружила, что ванная комната занята мамой, а это значит, что мне крупно повезло, ведь как только я вышла из лифта, сразу поняла, что будет миллион вопросов, почему рука у меня забинтована. Выложив продукты в холодильник, я помчалась в комнату. Мама вышла из ванной буквально через три минуты и сразу вошла ко мне в комнату. — О, давно пришла? — спросила она, вытирая свои короткие блондинистые волосы. — Да, — соврала я, — продукты в холодильнике. — Ты уже обработала руку? — Да, только закончила.       Пожелав мне спокойной ночи, она закрыла дверь комнаты.       Недолго пролежав в ванне, я успела расслабиться. Признаться, меня удивило, что сегодня вечером этот парень был уж слишком разговорчив. Даже как-то не по себе. Я слишком громко думаю? Помню, как я размышляла над его дружелюбием. Наверное, понял, что без хороших соседей никуда.       На мой телефон неожиданно пришло сообщение в беседе класса. В десять вечера кто-то только начал думать о домашнем задании? Эх, если бы я жила не под таким родительским контролем, то, наверное, тоже делала бы какие-то уроки в это время. Я дала задание однокласснику в группе класса и завалилась спать. Завтра очередной школьный день…

***

      Мое школьное время прошло максимально спокойно, потому что почти все мальчики из нашего класса уехали на соревнования по баскетболу. Одна лишь Геля из всех, кто меня задирает, мозолила глаза. К счастью, сегодня я освободилась раньше обычного, поэтому к репетитору могу и не торопиться. Было бы неплохо где-нибудь перекусить. В школе я не питаюсь… Не потому, что родителям жалко на меня денег, вовсе нет. Несколько раз мне приходилось сталкиваться с жирными тарелками и вилками, а бывали даже муравьи в еде… (простите, если кто-то ест................................). — У тебя парень появился, что ли? — хитро спросила Геля, спускаясь со мной по школьной лестнице на улице. — Нет, с чего ты взяла? — удивилась я, посмотрев на неё. — То вчера он помог тебе не замараться, то сегодня встречает со школы… — сказала она, не отрывая от чего-то взгляд.       Я посмотрела в ту сторону, где был заморожен её взгляд, и заметила на чёрно-белом мотоцикле этого… Родуарда. Как долго мне предстоит его так называть?! Он одет ровно так же, как и в первый день нашей встречи. Тогда я очень испугалась не только его пса без поводка, но и его самого… — Классный… — оценила Геля, поправляя свою сумку на плече, — где подцепила? — Он не мой парень, — поправила я её, и медленно направилась к нему. Не думаю, что ему нужно в школу… — Ну-ну… — недоверчиво протянула она.       Геля спокойно ждала, когда к ней подойдёт толпа мальчиков, вернувшаяся с соревнований. Одноклассница им что-то зашептала, так что и они теперь пялятся на меня. — Что ты тут делаешь? — удивилась я. — Мимо проезжал, тебя увидел, — сказал он, рассматривая школу. — Мм… — поняла я, — молодец, можешь ехать дальше. — Ты домой? — спросил Родуард. — Нет, к репетитору, — сказала я и посмотрела на часы в телефоне, — через полтора часа… — Не хочешь прокатиться? — спросил он, хитро улыбнувшись. — Что-то ты какой-то разговорчивый последнее время, — подметила я, но тут же пожалела, — извини… — смутилась я, — и я не катаюсь с незнакомцами.       Он громко усмехнулся, посмотрев вверх. — Ц… ха-ха, — успокаивался он, — я тебе столько добра сделал, а ты всё ещё считаешь меня незнакомцем? — Я несколько раз спросила твоё имя, тебе трудно ответить?! — взъелась я. — А если скажу, прокатишься? — тихо усмехался он. — Ну не знаю… — посмотрела я с опаской на мотоцикл, — я не ездила ни разу на таком. — Серьёзно? — удивился он, — ни разу? Да ла-а-адно…       Я только лишь цокнула языком, недовольно посмотрев на парня. Деревья сильно раскачивались от ветра, казалось, что собирается дождь. Я не хотела ехать на автобусе, зная, что со мной будут идти мои одноклассники и пускать между собой свои идиотские шуточки. Мне интересно, каково это кататься на мотоцикле, но и в то же время страшно, ведь это не машина всё-таки! — На какой скорости ты ездишь? — предостерегалась я. — Ну… где-то двести км/ч, — думал он, — но с тобой, раз ты ни разу не ездила, могу сто восемьдесят.       Я округлила глаза. — Это много! — воскликнула я, — эта штуковина ещё и двухколёсная, я боюсь! — призналась я, — давай сто. — Сто? — помрачнел он, — ты смеёшься надо мной? Сто шестьдесят. — Сто… — настаивала я. — Сто тридцать, — продолжал скидывать он. — Сто! — твердила я. — А ты уверена, что не хочешь ехать? — зашёл он с другой стороны, — Мне кажется, то сборище только тебя одну и ждёт, — кивнул он на моих одноклассников, которые стоят с Гелей и пялятся на нас. — Ладно, сто тридцать… — согласилась я и взяла запасной шлем из его рук, — Стоп!       Парень замер, смотря мне в глаза. — Как. Тебя. Зовут. А? — Роман. Садись, — махнул он головой в сторону.