Когда киллер называет тебя милой

      Бесполезные факультативы, почему и мне обязательно ходить?! Изо дня в день одна учёба, учёба, учёба, репетиторы, домашка. Радует, что пока карантин, то домашнее не задают. На занятиях дикая скука, особенно сейчас, когда мы ходим каждый день на один предмет. Мы ходим маленькими группками, и в моей нет никого, кто задирает меня. Дни стали такими спокойными и… скучными. Это очень непривычно. Нет, ну мне, конечно, не нравится, когда задирают, но я стала в разы спокойнее!       Внезапная мысль о предстоящих экзаменах породила ещё одну — поступление в университет. Я буду поступать в одном из соседних городов, чему родители не очень рады. С одной стороны, те ВУЗы лучше и престижнее, а если поступлю ещё и на бюджет, то родители просто в восторге будут. А вот с другой стороны — они думают, что я расслаблюсь и прекращу учиться. Возможно, они правы, но вот привычка учиться и стараться быть лучше всех меня не скоро оставит. Хотя, отлично учиться и быть лучше всех не всегда идут вместе, в этом я тоже убедилась на примере одноклассников пару лет назад. Кто-то просто умеет хорошо списывать, вот и результат. Впереди ждёт неизвестное будущее, чего я очень боюсь. Боюсь неизвестности, боюсь чего-то нового. Если бы можно было, я бы закрылась в комнате с детективчиками до конца своих дней, но не всё так просто. — «Щёлк!» — щёлкнул пальцами перед моим лицом Артём, — ты совсем учиться перестала!       Вздрогнув, я выпрямилась и убрала локти с парты, которые держали голову. Я глубоко вдохнула, будто возвращалась с небес, и взяла ручку просто так.       Наша маленькая группка из семи человек упорно решала тесты по обществознанию. Многие ищут ответы в телефоне, пока учитель не видит, кто-то лихорадочно листает тетрадь, а кто-то тыкает ответы наугад. Только мы с Артёмом ничего не делаем, потому что уже решили тест. Это ещё один повод для скуки. С таким же успехом я могу решать тесты дома, не тратя время на дорогу! Это так раздражает… — Ещё немного, и сдашь позиции, — злорадствовал иронично мой конкурент по оценкам, — зачем я это сказал? Мне стоило молчать, чтобы обойти тебя. — Хочешь обойти со спины, как крыса? — недовольно с лёгкой скукой посмотрела я на него. — Что?! — нервно усмехнулся рыжий хвастун, явно не ожидавший такого ответа, — вон, задание внизу лучше перерешай на соотношение, у тебя ошибка! — Это у тебя ошибка! — отчеканила я и доказала свою правоту.       Выслушав моё объяснение, он с недовольной гримасой исправил у себя ответ, даже не посмотрев на меня. Стыдно?! Стыдно, да?! Вот, что бывает, когда суешь нос не в свой тест. — Последняя парта, у вас что-то не получается? — заинтересованно спросил Олег Витальевич, учитель обществознания и истории. — Нет, уже всё в порядке, — ответила я.       Многие учителя, когда проводят занятия по экзаменационным тестам, садят нас вместе, чтобы мы скооперировались мозгами и, если что вдруг, поправляли друг друга. Эта идея мне совершенно не нравится, но преподаватели думаю иначе. — Вы уже всё сделали? — задал другой вопрос учитель, желая дать ещё один тест.       Конечно же, мы ответили согласием. Вытерплю очередной скучный и нудный тест, всё равно сижу давно и тупо смотрю в доску. Глядишь, попадется какой-нибудь интересный и трудный вариант, а то этот рыжий придурок капает мне на мозги уже какой день подряд, сидя со мной за одной партой. А мне ещё вальс танцевать с ним! Чёрт, вот это настоящий кошмар, когда любишь танцевать, но ненавидишь партнёра. Когда-нибудь он доведёт меня, и я скажу всё, что думаю. И на выпускном всех пошлю на все четыре стороны!       Мысли цеплялись друг за друга и вот привели меня к грустному моменту. Родители не хотят ведь идти на выпускной. И, получается, я буду только со своим классом? Одна?! Так, мне срочно нужно искать подружку в классе и учиться общаться, но этого я, конечно же, делать не буду.       Встав с места после завершения теста, я направилась в гардероб, как и все присутствующие одноклассники. Время вышло. Для кого-то это спасение — не придется завершать начатый тест, а кто-то как раз вовремя все сделал. Я со вздохом распахнула главные двери школы и оказалась на крыльце. Снова идёт снег. Зима всё никак не хочет уходить. На улице слякоть, в школе я нахожусь, как в трансе, который породила скука. Сегодня всё против меня. — Аня! — поспешил ко мне Артём, — давай прогуляемся? — скрывая интерес, предложил он. — Нет, у меня куча дел, — впервые сказала такую фразу я и почувствовала лёгкую смешинку в себе. — Каких? Опять репетиторы? — Не важно. — Тогда… я хочу сходить на интеллектуальную игру в эту пятницу, но некого позвать. У тебя отличные знания, поэтому мы можем поиграть вместе! Давай сходим!       Я оживилась, когда услышала словосочетание «интеллектуальная игра». На самом деле, это очень интересно! Даже если ты ничегошеньки не знаешь, то это все равно интересно. Я так давно там не была! Будет шанс утереть нос Артёму и узнать что-то новое. И блеснуть умом. Не стану, конечно, сначала отказывать, но здесь есть и свою нюансы. — Там ведь команда нужна, — слегка нахмурилась я, вспоминая, как мы с родителями ходили туда. — Не обязательно большую же. Мы и вдвоём можем считаться как команда. Но если у тебя есть знакомые, которые такие же любознательные, и знают хоть что-то, как мы, то приводи! Очень хочу сходить, но реально не с кем, — уговаривал Артём. — Ладно, я не против, — кивнула я.       Мы быстро разошлись к разным остановкам. Теперь важно придумать, что сказать родителям. Думаю, они могут меня отпустить, ведь домашки нет, и я давно уже не расстраиваю их. Самое время похвастаться успехами и сказать, что хочу на интеллектуальную игру. Сказав, что у меня куча дел, я, можно сказать, не солгала.       Медленно подходя к дому, я наслаждалась тёплой погодой, хоть и порошил снег. Зачастую от него у меня растекается тушь, причём довольно быстро, но снежинки, на удивление, приятно ощущать на ресницах. Я остановилась у стеклянной двери ветеринарной клиники, уставившись на спину Ромы, который что-то раскладывал в стеллажах. Он часто стал пропадать, и в самой ветклинике в том числе, но уже побольше рассказывает мне, потому что теперь я знаю о его жизни. Через пару секунд я открыла дверь. Застучали висящие над ней подвески из бамбука. — Быстро ты, — обернулся Рома. — Мне казалось, что пролетела целая вечность, пока я была в школе всего два часа, — уныло говорила я, всё ещё ощущая скуку, — я переоденусь и вернусь.       Сегодня важный для меня день. Ком в горле всё не собирается исчезать, руки холодеют, пальцы сводит судорогой. Я снова выпила горсть валерьянок и напялила серую водолазку с джинсами. В нижнем ящике прикроватной тумбочки я достала небольшую матовую урну в форме кошачьей морды с пеплом. Сердце снова забилось. Я очень долго не смогу спокойно об этом думать, так что… чем раньше я сделаю это, тем быстрее станет легче.       Шум морских волн так коробит сердце, что мне снова хочется разреветься. Ветер с моря беспощадно дует то прямо в лицо, то в разные стороны, морозит нос своей прохладой и даже надувает маленькие слезинки. Вспоминается лето — время, когда мы с родителями каждые две недели ездили на пляж, плавали и просто отдыхали. Я собирала ненужные и совершенно бесполезные ракушки, было трудно вытащить меня из воды. Мы приезжали сюда, чтобы расслабиться и оставить за спиной плохое настроение, а теперь я сама привезла то самое плохое настроению сюда, и совсем не для того, чтобы отдохнуть и повеселиться. Я стою на обрыве и смотрю дёргающимся глазом на синее море, нервно кусая губу.       Конечно, мы приехали не на сторону пляжа, а намного дальше от него. К кладбищу. Оно располагается прямо у обрыва и скал. Вроде, и не так мрачно, как это обычно бывает, но и воспоминания с морем будут не самые лучшие. Честно говоря, я впервые здесь нахожусь…       Дожидаясь, когда ветер поменяет своё направление, я медленно и аккуратно открыла крышку сосуда и направила вперёд, в сторону моря, чувствуя, как глаза едва ли не сгорают от жжения вновь накатывающихся слёз. Серые песчинки моментально разлетелись недалеко друг от друга, создавая немаленькое облако, которое двигалось всё ниже и ниже, прямо к воде. Самое трудное позади, но это не значит, что я собираюсь забыть своё животное. Я оттягивала момент очень долго, терзая себя воспоминаниями и наличием пепла в тумбочке. Мне некого было попросить сходить сюда со мной, потому что никто не знал, какое решение я приняла.       Рома нежно провёл рукой по моим плечам и пошёл, обходя за спиной, к могилам. Нет, я ещё не успела выжать из себя все слёзы, вдоволь бы наревелась снова, как и велят психологи — плачь, если ты этого хочешь. Но нет, хватит. Хотя бы не сейчас. Хотя бы не при нём. Ненавижу плакать при людях.       Моря… Сколько всего случилось во всех водах мира? Крушения, катастрофы, счастливое время отпуска на суднах, смерти, подводные исследования. Стоит только задуматься, как не будет конца мыслей о том, что случалось в море. Постояв ещё недолго, наблюдая за синими волнами, я развернулась, чтобы найти глазами своего спутника. Тот смирно стоял у одной из могил в нескольких десятках метров от меня и смотрел многозначным взглядом. Его лицо не выражало скорби, брови не вздрагивали и глаза не слезились. Он словно отдавался воспоминаниям, глядя на выгравированное лицо на камне. Я медленно подошла ближе.       Хмурое лицо с бородой средней длины строго запечатлено на камне. Матвей умер в возрасте шестидесяти пяти лет четыре года назад. Человек, который полностью поддерживал и соблюдал здоровый образ жизни и занимался спортом, умер своей смертью? Такое тоже возможно, но… — Как он умер? — тихо поинтересовалась я. — Попал врасплох. Наёмные убийцы тоже ошибаются, — выдал монотонно он, слегка сузив глаза словно вспомнив, как это всё было. — Он же был… военнослужащим, — недоумевала я. — Всегда можно вести двойную жизнь. У него часто с возрастом, ну… за несколько лет до смерти дрожали руки, учащалось сердцебиение без причины. Это сбивало его, он терял внимательность и злился, что всё идёт не так, как он планировал, — вспоминал он и тяжело вздохнул, — мы не обращались никогда в больницу. Сами зашивали раны, сами останавливали кровотечение. Пока я донёс его до дома, он потерял много крови. Я не смог сделать что-то в этот раз. — Ты зашивал сам себе раны? — переспросила я и будто почувствовала колкие ощущения на теле. — Да, — спокойно сказал он, а я нервно сглотнула.       Мы постояли ещё недолго перед тем, как окончательно уехать. Я оставила маленькую урну около обрыва, у кустов, положив туда несколько камней. Пусть хотя бы сейчас его душа будет спокойна. Я была не лучшей хозяйкой, но точно знаю, что любила его безмерно. Это странно воспринимать такое, ведь если ты любишь своё животное, то должен к нему и так же относиться — с большой заботой и любовью, но у меня вышло это по-разному. Очень жаль, что я сделала такие выводы только сейчас, и не исправилась ещё тогда.

***

      Мы приехали в тату-салон к мастеру, который набивал все тату Ромы, что только есть на его теле. Парень не скрывал, что это может быть больно. Он же привык к такому. Привык к ушибам, ранам, практически любой физической боли. Район, в котором мы сейчас находимся, мне совсем не знаком, а сам тату-салон не сразу бросился в глаза. Очень уж неприметный.       Мы зашли в приятное на вид помещение. Сразу привлекло внимание бело-жёлтое изображение толстых и тонких линий на чёрной матовой стене. Стильно и аккуратно. Глаза разбегались по рамкам с рисунками и фотографиями на стенах. Их настолько много, что не успеваешь посмотреть на одну, как взгляд сразу бросается на другую. На полочках аккуратно расставлены какие-то баночки, тюбики, в стеллажах упакованы бинты, антисептики и всякие мази, чёрные кресла также привлекли внимание своим идеальным состоянием. — Привет, — широко заулыбался мастер, жуя жвачку, — что будем делать на этот раз?       Не стоило, конечно, ожидать, что мастер будет без тату, пирсинга и со своим родным цветом волос. Всё в точности наоборот. Хоть это и типично, но атмосфера мне нравится. В отличие от Ромы, у этого молодого человека руки покрыты конкретными объектами, что-то вроде черепа с цветами, которые прорастают через него, на предплечье спиралью набита «проволока с шипами», даже на лице имеются несколько маленьких тату. Не всё удалось рассмотреть. Как только он дал о себе знать, глаза бросились на его разноцветные пряди волос. Я бы не решилась покраситься, на самом деле… — Морду кота, — ровно ответил Рома, слегка улыбнувшись краем губ.       Разноцветный человек мимолётно посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на Рому. — Тебе? — уточнил он с сомнением. — Нет, ей, — он склонил голову в мою сторону, а я продолжала рассматривать рисунки в рамках. — А-а, — расслабился парень, — эскиз есть? Ложись, — сказал он и направился к одному из кресел. — Ну, так… примерный, — я достала из сумки рисунок и протянула ему, после чего приземлилась на указанное место.       Мастер оценил масштаб работы и приступил к нанесению примерного эскиза, обработав предварительно место, которое я выбрала, и включив несколько ламп с белым освещением по бокам от меня. Рома уселся на диванчик слева и взял журнал с кофейного стеклянного столика. Кажется, после посещения кладбища он стал немного отстранённым. И правда, грустные и печальные моменты не забываются так быстро, особенно если нарочно их вспоминать. Я зачем-то начала откусывать кожу с губ. — Как бы тебе рёбрышки не проткнуть через такую тоненькую кожу, — монотонно и хитро прервал тишину мастер, на что я слегка расширила глаза и затаила дыхание. Он заметил мой лёгкий страх и улыбнулся, будто добился того, чего хотел, — да расслабься, — пошутил он.       Рома обратил внимание на эту шутку и устремил взгляд на уже готовый набросок на теле. Пошуршав где-то с левой стороны, мастер включил машинку, и мне сразу стало не по себе. Звук этого жужжащего оборудования можно сравнить с такой же жужжащей машинкой у стоматолога, так что у меня не только тело вздрогнуло, но и дёсна свело. — Не дёргайся, — сказал парень и взялся за работу.       Колкие касания давались неприятно и даже больно, что я первое время сидела нахмуренная и бегала глазами по помещению. Не знаю, возможно ли привыкнуть к такому, но я старательно контролировала себя. Хочется чесаться и ёрзать на месте. Когда часть рисунка была выполнена, мастер надел наушники, предварительно убедившись, что я почти в порядке. Пялясь в окно, я обдумала сегодняшний день и вспомнила о интеллектуальной игре. Можно позвать Рому, но согласится ли он… Если пойдёт, то, скорее всего, я не прихлопну Артёма за его выпендрёж. — Ром… — задумчиво позвала его я, — в какой жидкости железо не тонет?       Не отрываясь от страниц журнала, он спокойно ответил: — В ртути. — А кто такой Иммануил Кант? — косо продолжала смотреть я, изучая его скорость ответов и реакцию. — Немецкий философ, — не сразу ответил Рома. Казалось, он на пару секунд задумался, но всё так же изучал журнал. — А ты знаешь, какую республику России называют «страной тысячи озёр»? — не унималась я.       Он, наконец, оторвался от страниц и уставился на меня. — Карелию, — сказал он так, будто следом скажет ещё что-то, но не говорил.       Одни его глаза спрашивают «Что ты хочешь?» или «Тебе, что, скучно?», но он не спросил этого, вероятно, опасаясь обидеть холодным тоном. Вопросы не связаны между собой смыслом, поэтому он недоумевал. — Почему ты спрашиваешь? — нашёл он нейтральный вопрос, который не может вызвать негодования. — Давай сходим на интеллектуальную игру? — я с надеждой посмотрела на него. — Нет, — сразу отрезал он и вернул взгляд на содержимое журнала. — Почему?..       Я была готова, конечно, к такому ответу, но попытаться стоило. У него есть другие дела, он избегает толпы людей, шумных мероприятий и внимания. И я сторонюсь этого, но зову же не на какую-нибудь тусовку, а на игру! Это же интереснее! — Мне это не интересно. — Ну ладно, — сразу отстала я, — просто одноклассник предложил сходить и сказал, что могу прийти с кем-нибудь, если хочу. Тогда схожу с ним сама, — ворковала я, после чего повернулась к почти законченной работе и неподвижно следила глазами за движениями мастера. — Хорошо, давай сходим, — моментально согласился он. — Нет, ну если ты не хочешь, то… — Когда? — перебил Рома.       Моя неудержимая улыбка расползлась по лицу, а зрачки жадно смотрели на парня. — В пятницу, — лыбилась я, а Рома закивал, перелистнув страницу. Чувствуется внутри некая значимость, что ли…       Работа мастера завершилась, тату машинка утихла, но в ушах всё ещё стоял её гул, а по тому месту, где красовалась кошачья мордочка, вибрация вместе с болью так и продолжались ощущаться. Чувствовала внутри, что произошло нечто знаменательное — то, что давно хотела воплотить из своих желаний в жизнь, и никогда не сотру из памяти. Татуировщик порекомендовал необходимые мази и дал указания, как и что делать с тату, чтобы не занести заражений. — Вы будете голосовать за кого-то? — спросил мастер, убирая все принадлежности.       Точно, уже начались выборы мэра города. Один очень хороший знакомый родителей тоже баллотируется в мэры, отец давно рассказывал об этом, и вот выборы начались. Мои родители всегда ходили на все голосования, и, думаю, в этот раз не упустят возможность отдать свой голос за общего знакомого. Что касается меня, то я не могу, конечно же. Особо не интересуюсь политикой, только новости слушаю краем уха, когда папа включает их за завтраком, ну и всё. — Не будем, — слабо усмехнулся Рома. — Какие же вы, людишки, пассивные, — состроил он иронично гримасу, — ладно, ещё увидимся, — попрощался мастер с Ромой и понёс ненужные ему баночки в другую комнату.       Мы с Ромой вышли на улицу — я с радостной улыбкой, а он как всегда с безэмоциональной физиономией. Я лучезарно глянула на него, надеясь, что его губы тоже дрогнут в улыбке. Он усмехнулся моей радости и перевел глаза на окружение. Он привык быть хмурым и серьёзным, но из его рассказов я понимала, что было немало приятных и весёлых моментов в его жизни, которые разбавляли плохие и унылые воспоминания.       К нам подъехала машина, но я не обратила внимание, потому что мы приехали на на ней, поэтому твердо стояла на месте, но Рома всё-таки подошёл к такси. Он открыл заднюю дверцу и замер. — У меня дела, — сказал он и качнул головой в сторону.       Я случайно дёрнула бровью, явно не ожидая, что он скажет это перед тем, как поехать домой. Подойдя к дверце, я машинально взялась за неё и молча посмотрела на парня, нахмурившись. Всё ещё не доверяет мне? Или не может сказать на улице, вдруг услышат? Или не хочет, чтобы я знала, не хочет втягивать? Всё может быть… Его строгий взгляд сменился тёплым, глаза уже не застывали неподвижно на моих, а медленно и ласково бегали от одного к другому. Парень бережно укутал в объятия, заставляя меня не задавать лишних вопросов. Я крепко обняла Рому, мысленно желая ему быть как можно осторожнее и не попадать в неприятности. Знаю, что он выйдет как всегда сухим из воды, но это не перекрывает мои опасения. Он захлопнул дверь машины и ушёл в противоположном направлении.

***

      День всё больше и больше наводит тоску, но к вечеру я оживилась, пришли родители с работы, в квартире гробовая тишина сменилась бытовыми звуками и разговорами. Признаться, иногда тишина надоедает и даже давит, пусть я и люблю её больше, чем звуки на заднем плане, например, от телевизора. Папа после похорон сильно затих, видимо, ему очень сильно далась утрата друга. Мама тоже не радуется, но стала меньше мною командовать, стала тише. Обычно же, если они с папой дискутируют о чем-то, то она всегда повышает тон. Говорит, привыкла и не замечает за собой такое, но по ушам вообще-то режет. Отец этому тоже не рад, его это раздражает, но терпит. До поры до времени.       Смерть кого-то — всегда жутко и горестно, но в этой ситуации и я могу извлечь выгоду. Мама не шумит на меня, я умиротворенно лежу на кровати и вот уже дочитала детектив, который теперь могу поставить на полку рядом с остальными прочитанными книгами. Попробовала я как-то почитать фантастику. Не понравилось. Только детективчики, только они.       Время показывало только семь вечера, а я уже зеваю каждые десять минут. Впрыгнув в мохнатые чёрные тапочки, я посеменила на кухню, где уже дожаривала картошку мама. Однажды я тоже попробовала пожарить картошку, но мне никто не сказал, что не надо переворачивать её каждые пять минут, и я жарила её по итогу около пятидесяти минут! Без преувеличения! Ох уж эта готовка. — Мам, можно я схожу в пятницу на интеллектуальную игру? — завела я разговор.       Какая молодец! Согласилась пойти, даже позвала Рому, а маме не сказала. Вроде и умная, а о таких вещах задумываюсь только в последний момент. Как говорится, надейся на лучшее, но готовься к худшему. В этой ситуации не хочется готовиться к худшему, потому что уже и согласилась, и позвала. Будет очень некрасиво, если всё обернется против меня! — В пятницу мы с отцом задерживаемся на работе, не успеваем отчеты подготовить, — сказала она. — Я пойду с одноклассниками. — Здрасьте, — обернулась она и недовольно посмотрела, — будет поздно, куда вы одни собрались. — Вообще-то мы уже заканчиваем школу, мне через полгода восемнадцать, я же не в клуб какой-нибудь отпрашиваюсь… Мы давно не были на игре, так хотя бы с одноклассниками сходить, — упрашивала я. — Я подумаю, — вздохнула она, — мусор лучше вынеси, сходи.       Глянув на темноту за окном, я неосознанно поджала губы. Совсем не хочется напороться на очередного преступника… — Может завтра утром? Как в школу буду уходить, — попыталась я переубедить маму. — Его ещё вчера надо было выкинуть, иди, собирайся! От него уже мерзко пахнет, — скривилась она, нарезая зелёный лук.       Да, на улице темно, но так тепло, хорошо и приятно! Мусорные баки находятся где-то в двухста метрах от нашего дома, прогуливаться по такому приятному воздуху просто наслаждение какое-то. Мои витания в облаках прервало странное чувство, будто кто-то наблюдает из-за углов соседних пятиэтажек. Непередаваемые ощущения, которые навевают только такие мысли. По пути обратно я пару раз склоняла голову в сторону, но не оборачивалась полностью. Ни шорохов, ни отчётливых звуков. Только ощущение, словно в открытую нагло пялятся, и я этого не вижу! Может, у меня паранойя?