Waterfall

От этих котов очень странно пахло. Что-то вроде запаха мокрой травы с примесью гари. Глаза горели живым огнём. Блик узнал этот взгляд. Обычно так смотрят на обидчика, забравшего твою дичь или на чужака, который забрался на чужую территорию. В этом случае, подходил второй вариант. На соседней стороне дороги зловеще зашуршали кусты. «Это может быть ловушкой. Я сейчас посмотрю в ту сторону, а кто-нибудь из этих троих на меня нападёт. Если не все сразу». Однако это была вовсе не ловушка. На дорогу выскочили две коши. Вид у них был более дружелюбный, чем у их товарищей. То, что они все знакомы друг с другом, у Блика не было сомнений. Пахнут одинаково. — Что вы их пугаете? — сердито выдала хорошенькая трёхцветная кошка. — Вы же видите — они ранены и, скорее всего, устали. Будьте немного добрее. — Это она тебе говорит, Уголь, — полностью чёрный поджарый кот, названный Углём, сверкнул своими ярко-жёлтыми глазами и кратко фыркнул. Ореховая кошечка, выдавшая эту фразу, горделиво усмехнулась. Напряжение немного спало, за что Блик был благодарен своим спасительницам. Теперь на них не смотрели как на врагов, а внимательно и изучающе рассматривали. — В какую передрягу вы попали? — поинтересовался рыжий короткошёрстный кот. — Спасали свои шкуры от грязных зубов лисицы, — нехотя прошипела Иволга. — Бедные, — сочувственно вздохнула всё та же трёхцветная кошка. — Если где-то рядом бегает лисица — нужно немедленно прогнать её, — низкий голос Угля вызвал небольшой холодок, пробежавший по спине. — Ракит, ты со мной? — рыжий с готовностью кивнул. — Я хочу посмотреть на это, — ухмыльнулась самая маленькая из их компании. — Нет, Орешек, ты должна помочь этим одиночкам. Взгляд янтарных глаз кошки прошлись по чужакам, остановившись на лапе Блика. Уверенной поступью трёхцветная красавица подошла к раненому. Стараясь не тревожить лапу, она тщательно обнюхала место укуса. — Мы отведём вас в свой лагерь, — Ракит прикусил язык, виновато взглянув третьего длинношёрстного кота. — Если ты не против. — Меня Рыбка взглядом закопает, если я откажусь, — серьёзно изрёк чёрно-белый. Янтароноглазая довольно улыбнулась, обращаясь к притихшим путешественникам. — Как нам вас называть? — Может им вообще доверять не стоит? Приведём в наш лагерь, а завтра уже бежим подальше от целой банды разъярённых чужаков? Мне вот бурая совсем не внушает доверия, — вскинула голову Орешек. — Не будь такой злой, — шутливо пихнула Рыбка сероглазую подругу в пушистый бок. — Пока вы тут стоите и чешите языками, мой внук истекает кровью! — взорвалась Иволга, грозно поглядывая на обступивших котов. — Бабушка, — тихо попросил Блик, смотря на неё крем глаза. Постепенно мир начал терять краски, всё вокруг закружилось в сумасшедшем хороводе. — Ой, — виновато поскребла лапой трёхцветная. — Ракит, Рыбка, быстрее. Он теряет сознание, — заметил голубоглазый вожак. — Не дайте ему упасть. Названные коты еле подоспели, пока полосатый не свалился с лап. Как в тумане, он слышал испуганный вопль Иволги и негромкое бормотание прямо у него под ухом. Постепенно он начал понимать, что обращаются к нему. — Ты слышишь меня? — спокойно начала говорить ореховая кошечка. — Постарайся как можно дольше не отключаться. Тут недалеко, дойти, думаю, сможешь. Только. Не. Отключайся. Блик попытался кивнуть, но не одна мышца не слушалась хозяина, поэтому тот лишь прохрипел что-то непонятное. Голубоглазый чувствовал, как его чуть ли не несут на себе незнакомые коты. Видел, как густая листва деревьев сменяется высокой травой, а после они вышли на большую поляну с многочисленными палатками и протекающим маленьким ручейком из большой скалы. Его перенесли прямиком в холодную пещеру и положили на твёрдый пол. Слышал, как рвёт и мечет бабушка, но её быстро вывели из палатки, оставив Блика наедине с Орешек. Маленькая лапа, обмотанная куском паутины, уверенно забинтовывала кровоточащую рану. А после Блик отключился.

***

Тихий шёпот в каменных стенах отражался эхом. Однако коты, переговаривающиеся между собой, не обращали на это должного внимания. Снаружи слышалось негромкое журчанье ручейка вместе со спокойной трелью птиц где-то в лесу. Эти звуки создавали ощущение безопасности и спокойствия. Блик разлепил льдистые глаза, привыкая к пробивающемуся сквозь вход пещеры свету. Тёплые лучики проскользнули по белой мордочке кота. Постепенно в голову начали прокрадываться воспоминания, будя ранее спящий страх. Светло-бурый резко подскочил и сразу же снова свалился на холодный пол. Удивительно как он смог здесь выспаться. Хотя нет. Он не выспался. Совсем нет. Его вошканье заставило обратить на себя внимание находящихся рядом котов. — Предпримешь ещё одну попытку подняться и я выставлю тебя вон, — очень «дружелюбно» поприветствовала раненого Орешек. — Я, главное, на него трачу свои драгоценные травы, а он опять пытается открыть рану. Уж прости, но тебе придётся пролежать в таком положении от силы луну. Если не больше. — Ты очень добра. Спасибо, что хоть на улице не заставляешь спать, — улыбнулся Блик. — А это идея, — сероглазая подошла к нему, нюхая заднюю лапу. — Уже лучше, чем вчера. Тебе везёт. — Благодарю, — полосатый чуть поднялся на передних конечностях, стараясь не шевелить задними. Вспомнив угрозу кошечки, тот виновато посмотрел на неё. — Ладно, так уж и быть, шевелиться можно, но только не задними лапами, — прыснула в усы Орешек. — Позови её, пусть полюбуется на своё золотко, — обратилась к своему собеседнику. Им оказался длинношёрстый чёрный с белой нижней частью кот. Кивнув, он глянул на Блика блестящими голубыми глазами. Холод, который излучал этот взгляд, пробрался до самого позвоночника, заставляя невольно съёжиться. Напоследок взмахнув пушистым хвостом, он покинул пещеру. — Как Иволга? — обеспокоенно спросил Блик. Он очень боялся, что его бабушку могли обидеть или, того хуже, выгнать из лагеря. Острый коготь вины кольнул его прямо в сердце. Сейчас он прохлаждается здесь, довольствуясь помощью от малознакомых котов, а Иволга ходит где-то в лесу, явно голодная. — С ней всё в порядке, пока я ей не выдрала оба уха, — заметив испуганные глаза раненого, та весело засмеялась. — Твоя бабушка, конечно, меня сильно довела, но и она не осталась в долгу, — она показала лапой на плечо, намазанный зелёной кашицей из трав. — Я ей предоставила помощь, хотя могла этого не делать, обработала все её порезы, а ей просто не понравился мой приказной тон, — проворчала Орешек. — Это похоже на Иволгу, — невесело усмехнулся Блик. — Прости её пожалуйста. У неё очень сложный характер и я уверен, что она сделала это не со зла, — он скосил взгляд на рану кошечки. — Сперва — нападение лисицы, после — страх за мою жизнь, которую ты благополучно спасла, за что я тебе тоже очень благодарен. — Я, конечно, польщена, но свои чувства порой нужно держать под контролем. Я же не нападаю на тебя, хотя запросто могла бы прокусить тебе горло. И никто бы меня за это не наказал, — сероглазая довольно улыбнулась, следя за бушующим смятением во взгляде Блика. — Не волнуйся, делать этого я не собираюсь. — Блик! — узнав родной голос, кот радостно посмотрел на вход и тут же замурлыкал, утыкаясь носом в густую шерсть на груди бабушки. — Как же я волновалась за тебя, — облегчённо прошептала она, обнимая одной лапой внука за голову. — Так мило, что сейчас стошнит, — буркнула Орешек. — Да ладно тебе, — следом за Иволгой, вошла трёхцветная красавица. — Я рада, что тебе полегчало, — она тепло улыбнулась, обращаясь к Блику. — Спасибо., — замялся голубоглазый. — Рыбка. Зови меня Рыбка. — Спасибо, Рыбка. Ты слишком добра к нам. Вы все очень добры, — светло-бурый перевёл взгляд на ореховую целительницу. — Ну, на счёт некоторых, я бы поспорила, — прищурилась Иволга, также глядя на Орешек. Та лишь смешно фыркнула, отворачиваясь к дальней стене с травами. — А как мне тебя называть? — вильнула куцым хвостом Рыбка. — Я — Блик. — Красивое имя. Такое простое, но в то же время такое славное. Ты голоден, Блик? Мне принести тебе чего-нибудь? — только сейчас голубоглазый понял, что очень голоден. Его живот негромко заурчал, в доказательство слов трёхцветной кошки. Та услышала этот звук и нежно улыбнулась. — Вы и так слишком многое для нас сделали, — отказался кот, — я не хочу ещё и объедать вас. — Не упрямься. Бери, пока дают, — проворчала Иволга, слегка отодвигаясь от полосатого. — Кое-кому следует поучиться его «упрямости», — из дальнего угла послышался насмешливый голос сероглазой. — Занимайся своими травками, — шикнула старуха. — Не смей приказывать мне, — в темноте пещеры блеснули два больших глаза целительницы. Это было довольно странно, но напряжения не чувствовалось от слова совсем. Словно кошки давно знакомы и шуточная перебранка довольно обыденное явление для них. Никто не знал, что бы произошло, если бы не Рыбка. — Пошли со мной, Орешек. Проветришься. А то со вчерашнего вечера сидишь в своей палатке, — мягко подтолкнула к выходу разбушевавшуюся подругу кошка. — Тебе взять чего-нибудь, Иволга? — Я недавно перекусила, ты сама рядом сидела. — Ой, точно, — неловко хихикнув, она поспешила наружу. Зеленоглазая выглядела довольно расслабленной, что немного удивило полосатого. Показалось ли ему, или во взгляде кошки промелькнула тень сожаления? Что здесь произошло? — Славная кошка, — похвалила её Иволга. — Как только мы тут очутились — она не на шаг не отходила от меня, поддерживала, забалтывала. Рассказала о лагере и многих местах, принадлежащих их территории, — теплота, скользящая в её голосе, заставила кота напрячься. — Кто они? — спросил Блик, умываясь. — Никто. То есть, они себя никак не называют. Просто коты живущие в одном лагере. — Сколько их тут? — голубоглазый принюхался, желая определить примерное количество обитателей, но так ничего и не унюхал из-за сильного запаха трав, раздающегося по всей пещере. — Раньше их было больше. Намного больше — как сказала Рыбка. Из-за страшной болезни погибло пол-лагеря. Другая половина ушла или умерла уже после той болезни. Остались лишь два брата — сыновья бывшего вожака. Остальные пришли из разных мест. Кто-то раньше был домашним. Кто-то долгое время бродил без цели, как мы с тобой. Те, которых мы видели в лесу — это все. Больше нет. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. — Они славные коты. Ну, конечно, кроме Орешек. Ты только посмотри, что она мне сделала, — возмущённо воскликнула старуха, наклоняя бурое ухо с оторванным кончиком. — Как я знаю, она тоже не осталась без царапин, — фыркнул кот. — Не с той кошкой связалась, — она горделиво выпучила грудку, после нежно, совсем не свойственно для вечно недовольной старухи, улыбнулась. — Ладно, не буду мешать, отдыхай. — Ты совсем не мешаешь. Да и отдыхать я не хочу, — сладкий зевок предательски вырвался наружу, что заставило довольно усмехнуться Иволгу. — И всё же, — кот с сожалением смотрел на удаляющийся кончик хвоста бабушки. Что с ними будет, когда Блик поправиться? Их вышвырнут как ненужный мусор или захотят, чтобы они остались здесь ещё ненадолго? Но тогда зачем было помогать, если потом отправят бороздить по просторам дальше? По доброте душевной? Слабо вериться. А если им что-нибудь нужно от них? Иволга им, вроде, доверяла, что совсем не улаживалось в голове. Кто они такие? И что сделали с его бабушкой? Столько много вопросов, но совсем без ответов. Витая в своих мыслях, Блик погрузился в беспокойный сон, совсем не замечая двух кошек, принёсших ему еду. — Как думаешь, они останутся здесь? — тихо спросила свою подругу Рыбка, подталкивая упитанную мышку ближе к раненому. — Хотелось бы верить. Нам не помешают лишние лапы, если мы хотим по прихода холодов утеплить палатки, — в тон Рыбке, ответила ореховая кошечка. — Да и котят я давненько не видела. Как думаешь, он положил на тебя глаз? — шутливо пихнула в плечо свою собеседницу целительница. — Ты уже сводишь меня с малознакомым котом? — притворно обиделась янтарноглазая. — Не ожидала, Орешек. Но мне так не кажется. Он слишком напуган, чтобы хоть как-то оценивать нас. Блику нужно время. — Неужто тебе он понравился? — выпучила большие глаза Орешек. — Я же уже говорила, он хорошенький, но моё сердечко уже занято, — загадочно прищурилась старшая. — Ракиииит, — протянула ореховая, уходя вглубь тёмной пещеры. — Если ты и дальше будешь просто стрелять в него глазками — ничего не добьёшься. Пока этого рыжего балбеса не ткнёшь носом в свои чувства — он тебя даже не заметит. Для него счастье — это похвала от старших. Он же ещё совсем молодой и неопытный. Котёнок одним словом. — Не говори так о нём, — стараясь сделать свой голос злее, прошипела Рыбка, однако у неё ничего не вышло. — Он очень добрый и преданный кот, только и всего. Ракит просто хочет внести свой вклад в развитие лагеря. — Он бы его хорошо внёс, если бы завёл с тобой котят. Сейчас — самое время. Рождение котят — вот это огромный шаг в продвижении. Вот только не надо его выгораживать, — заметив, как трёхцветная кошка открывает рот, она оборвала её тотчас. — Только не говори мне, что ты сама не хочешь. — Хочу, — сдалась Рыбка. — Так чего ты стоишь? Беги к нему, — кошка в недоумении уставилась на подругу. — Я не заставляю прямо сейчас признаваться ему. Ещё перепугается. Просто начни проявлять знаки внимания. Может быть, он что-то да и почувствует к тебе. Вот, — она подцепила лапой мышку, отдавая её обратно, — предложи вместе перекусить. — Я не могу. Это же Блика, — Рыбка отодвинула добычу от себя. — Ничего с ним не случиться, если рядом не будет валяться дичь. Когда проснётся, я принесу другую. Забирай, — не сдавалась Орешек. Красавица неуверенно потопталась у входа и, всё-таки, уступила подруге, поднимая мышь и исчезая в утренних лучах солнца.

***

Второе пробуждение было болезненнее. От долгого лежания на одном боку лапы словно онемели, а позвоночник неприятно хрустел, вызывая боль в мышцах. Горло першило так, будто множество острых коготков проходились по нему каждую секунду, отчего даже обычный вдох отдавал холодной порцией боли. Хриплый кашель сотряс тело кота. Попытки набрать в лёгкие побольше воздуха не увенчались успехом — Блик расходился в кашле всё больше и больше, стараясь заглушить его лапой. Казалось, прошла вечность перед тем, как боль постепенно начала спадать, а глаза, слипшиеся от сна, привыкли к темноте палатки. Снаружи раздавалось веселое мурлыканье котов. Прохладный вечерний ветерок в косых лучиках солнца, садящегося за горизонт и перекрашивающего светлое небо в красные оттенки, донёс запах свежей добычи, перемешенного с ароматом трав. Возле входа в пещеру сидел чёрный кот. Он подобрал под себя лапы, уплетая жирного лесного голубя. Тонкий хвост слегка постукивал по каменному полу палатки, вздымая небольшие облачка пыли. Блик заприметил большие бугры мышц, переливающиеся и отдающие золотым отблеском под лоснящейся шкуркой чёрного здоровяка. Тот, казалось, не услышал пробуждения раненого одиночки, продолжая спокойно наблюдать за тем, что происходило вне видимости Блика. Где-то недалеко он услышал весёлый крик бабушки. Всё намекало на то, что ей вполне комфортно в своей компании. Чей-то молодой голос выкрикнул что-то непонятное, после чего поляна взорвалась всеобщим смехом и даже кот, сидящий у пещеры, тихо, чтобы никто не услышал, засмеялся. Борясь с желанием поскорее увидеть бурую шёрстку Иволги, Блик не спеша сел и с удивлением понял, что рана на задней лапе уже совсем не болит. Переведя взгляд льдистых глаз на место ранения, кот сначала не понял почему она, лапа, почти вся белая. До него дошло лишь спустя пару мгновений — это была толсто намотанная паутина. В прошлый раз она была вся в крови, а сейчас выглядит совсем новой, будто только недавно её поменяли. Наспех умывшись, кот встал на ватные лапы, подбирая на всякий случай под себя заднюю, и, сделав пару неуверенных шажков, понял, что лучше будет сначала привыкнуть к новым ощущениям, а уж потом совершать вылазки. Но не успел он сдвинуться обратно на своё место, которое теперь было утеплено мягкими папоротниками и небольшими пёрышками, как сбоку промелькнула чёрная тень, приближаясь к полосатому. — Ложись обратно, — уверенно сказал тот самый кот, который раньше сидел возле выхода. Слегка надавив тяжёлой лапой на плечо Блику, вынуждая того принять исходное положение, он кратко взглянул жёлтыми глазами на рану одиночки. — Пить хочу, — неуверенно и довольно хрипло пробормотал Блик. Он был не уверен, что чёрный здоровяк его услышал, однако тот быстро ринулся в темноту пещеры, через пару мгновений вынося пропитанный в воде мох. Положив ношу к белым лапкам Блика, чёрный кот изучающе оглядел слабое тело раненого, пока тот жадно припал к источнику питья. — Хей, Уголь, ты чего так быстро рванул? — у входа показался тёмный силуэт. По лучам, падающим на пушистый хвост вошедшего, можно было узнать, что второй кот был рыжим. Увидев проснувшегося Блика, тот неловко отступил, блеснув зелёными глазами и отворачиваясь немного в бок. — Орешек, тут наш пострадавший очнулся! Вдоволь напившись, Блик вытер воду, капающую с подбородка, и благодарно кивнул стоящему рядом коту. Услышав возню возле выхода из пещеры, полосатый уставился на небольшую группку котов, стоящих там. Первым в глаза бросился обеспокоенный взгляд родных зелёных глаз Иволги, однако та не посмела сделать ни шагу в сторону внука, будто ждала разрешения. Из кучи выделилась Рыбка, отбегая за спины остальных и скрываясь в кустах папоротника, растущего у палатки. Орешек же быстрым шагом направилась к Блику, на ходу оборачиваясь к остальным. — Идите занимайтесь своими делами, я с ним посижу, — она наклонилась к задней лапе кота, после слегка надавливая чуть выше самой раны, — тебя это тоже касается, Уголь. — Как ты, Блик? — Иволга наконец смогла оторваться с места и подошла к внуку. Её язык прошёлся по тёмным ушам Блика и тот, поддавшись ласке, хрипло замурлыкал. В пещере стало значительно светлее — незнакомые коты ушли, оставив после себя уже знакомый запах гари. — Всё хорошо. Рана уже совсем не болит. Вот только всё тело ломит. — Конечно оно будет ломить. Ты же почти два дня на одном месте пролежал, — проворчала Орешек, разматывая паутину. — Как это два дня? — удивлённо переспросил кот. Он точно помнил, что заснул примерно на рассвете, а сейчас закат. Выходит, уже конец второго дня их прибывания здесь? Ну ничего себе поспал. — Вот так. Два дня, — сероглазая распустила повязку и обнюхала рану. Вокруг глубокого засохшего укуса запеклась корочка крови, чуть измазав светлую шерсть, местами превращая ту в некрасивые колтуны, которые будет очень сложно вылизывать. Холодный воздух тут же проник в ранее недоступное место, заставляя кота невольно съёжиться от озноба. Запах крови был уже едва уловим, а от заражения, которое определённо было, не осталось ни следа. Орешек довольно кивнула и отошла в другую часть пещеры. — Выглядит ужасно, — вставила слово Иволга, кратко взглянув на рану внука. — Но я надеюсь, с ним будет всё в порядке? — Я дам ему парочку трав, чтоб уж наверняка избавиться от заражения, но сначала ему надо перекусить. А так, жить будет. Правда, шрам останется. Увы, — изрекла ореховая кошечка, положив маленький пучок трав перед носом Блика. — А вот и еда, — весело промурлыкала Рыбка, заходя с зажатой в пасти небольшой белочкой, — прости, что так мало. Там была ещё ящерка, но я не знала, любишь ли ты их. Могу принести если хочешь, — она виновато взглянула в голубые глаза кота. Блик забавно пошевелил усами, пододвигая белочку ближе к себе. Ему не хотелось сейчас что-либо отвечать, а просто накинуться на ароматный кусок мяса, из-за которого полосатый уже во второй раз проглатывал слюнки. — За всё своё путешествие чего нам только не приходилось пробовать, однако сейчас я больше расположен к жирной белочке, чем к куску кожи, — протараторил кот и сразу же впился в пушистый бочок дичи, с наслаждением чувствуя её кровь на языке. В несколько укусов он прикончил ужин, даже слизал с усов последнее послевкусие добычи. — Раз аппетит есть — значит никакой посторонней заразы у тебя нет, — довольно прикрыла глаза маленькая кошечка. — Но пролежишь в палатке до полного выздоровления. А теперь вам пора на боковую, — обратилась Орешек к другим двум кошкам. — Так рано? — удивлённо воскликнула Иволга. — Солнце же ещё не село. — А ты разве не хочешь с нами на рассвете прогуляться по лесу? — Рыбка убрала приставшую травинку с плеча бурой кошки. — А. Точно. Но разве вы ложитесь так рано? — удивление всё так же проскакивало в голосе зеленоглазой. — Только когда захотим на рассветную вылазку. Полуспящий лес ну о-о-очень красивый, — мечтательно выдохнула трёхцветная красавица. Кот, не участвующий в этом разговоре, почувствовал себя неуютно. Бабушка нашла себе компанию. Они уже договорились о каких-то совместных прогулках, а к Блику некоторые всё ещё относились с осторожностью. Тот же Уголь. Или он всегда такой? — Особенно водопад! О, Иволга, ты обязана увидеть его в утренних лучах солнца! — продолжала восторженно мурлыкать Рыбка. — Ну вот и прогуляетесь. Скажешь остальным, что в этот раз я не иду, — кивнула сероглазая. — Блику нужна будет компания, да и в рассветные вылазки я много раз ходила. Хочется нормально выспаться. — Я тоже не пойду, — отчеканила Иволга и, видя печальный взгляд Рыбки, поспешно добавила, — в другой раз. — Всё нормально, Иволга, можешь идти, — дожёвывая горькие травы, подал голос Блик. Он прекрасно понимал из-за чего бурая кошка не хочет идти, однако видя тот задорный блеск в её зелёных глазах, когда Рыбка заговорила про водопад, кот не смог настаивать. — Я некуда не денусь, да и тебе не мешало бы прогуляться без меня. За эти пару лун я не мог тебе не надоесть. — Ты уверен? — старуха уже почти поддалась. Искорки надежды, пляшущие в блестящих зелёных глазах Иволги, замерцали с двойной силой. И как после этого заставить бабушку прохлаждаться в неуютной пещере вместо прогулки по бескрайним просторам? Тепло улыбнувшись, стараясь скрыть всю неуверенность и грусть поселившихся в глубине души, голубоглазый кратко кивнул и сразу же принялся вылизывать пыльный бок. — Пошли, Иволга. Чем раньше ляжем, тем больше сил у нас будет завтра, — Рыбка подтолкнула носом к выходу бурую кошку и, пожелав быстрого выздоровления Блику, они скрылись за каменными стенами. — Мне надо будет собрать парочку трав. Надеюсь, ты не сотворишь глупостей пока меня не будет? — Орешек тоже потрусила следом за исчезнувшими кошками, на ходу оборачиваясь к коту. — Нет. Не беспокойся. Не думаю, что я и встать-то смогу, — решил отшутиться Блик. Как только палатка полностью опустела, улыбка тут же сползла с мордочки кота. Орешек всего-навсего не хотела оставаться наедине с незнакомым котом, вот и решила прогуляться с пользой. А Иволга с Рыбкой неплохо сдружились — теперь бурой кошке не будет так скучно. Блик почувствовал себя совершенно лишним здесь. Ему не нравилось это место, да и навряд ли когда-нибудь понравиться. Да, здешние коты очень добры и даже решились помочь нуждающимся, но было в них что-то такое, что непроизвольно отталкивало от себя. Блик им не доверял. Не хотел.