Waterfall

Выпросившись у Орешек понежится на солнышке, за что чуть пару раз не схлопотал по ушам из-за своей надоедливости, довольный Блик прижался полосатым боком к нагретому камню у входа в палатку целительницы. Восходящее солнце припекало его спину. Почувствовав долгожданное тепло, кот растянулся во весь рост и блаженно прикрыл глаза от приятного чувства расслабления. Задняя лапа не доставляла сильного дискомфорта, как в первые дни пребывания голубоглазого кота здесь. Спасибо ореховой кошечке. Наступать на неё, конечно же, Блик не решался и, вроде как, даже начал привыкать к трёхлапой ходьбе. Не то чтобы он сильно много ходил, скорее, просто лежал без дела. В то время как Иволга, да и остальные живущие тут коты не находили и свободной минутки на отдых. Блик впервые выбрался из своего временного убежища и сразу же принялся увлечённо рассматривать каждую травинку на полянке. От высокой скалы, в которой находилась пещерка Орешек, и до самых деревьев лежали большие камни. В их щелях, или в маленьких промежутках между ними, стояли палатки из разной растительности. Было видно, что кусты там, на поляне, не росли, кроме сáмой скалы, а были принесены из леса всякие плотные и гибкие палки, плети ежевики, высокие листья папоротников. Из них и делались неаккуратно сплетённые убежища. Светлый кот всё ещё чувствовал недоверие к здешним котам, но постепенно старался оттаивать, наблюдая за их стараниями помочь ему и Иволге. Рыбка, с которой он проводил большую часть свободного времени, была довольно дружелюбной, но немного глупой. Она — одна из первых, кто всеми силами старался добиться доверия бродяг. После к ней примкнула и Орешек. Хоть у неё с бурой кошкой были некоторые разногласия, сероглазая пыталась помочь, чем могла, но всячески отрицала это и старалась выглядеть равнодушной к проблемам чужаков. Больше всех удивил Уголь. Здоровяк часто подходил к раненому и спрашивал о его самочувствии. Блик нередко вздрагивал от внезапного появления за своей спиной чёрного кота, стараясь на протяжении всего разговора не задрожать от его низкого голоса и холодного взгляда жёлтых глаз. Слишком устрашающе тот выглядел. Полосатому очень понравился забавный рыжий кот. Ракит сам по себе был тем ещё шутником, а когда его просят рассказать о чём-нибудь интересном, он загорается, как рыжая шёрстка в лучах солнца, которую носит на себе, и не затыкается, пока не устанет, или его кто-нибудь не заткнёт. С ним было весело, но голубоглазый всякий раз после беседы с огненным вихрем по имени Ракит походил на выжатый лимон, как выражалась Рыбка. Единственный, с кем Блик нечасто виделся, да что уж тут — не знал его имени, был красивый длинношерстный кот — вожак. Изредка они пересекались взглядами, голубые в голубые, но светло-бурый сразу пытался отвлечься на что-нибудь другое. Ещё странно было то, что никто из уже знакомых Блику котов ни разу не произнёс его имени. А когда того упоминали, то называли просто — вожак. Неужели этот из него вожак настолько серьёзный и грозный, что не позволяет произносить своё имя вслух? Или это просто признак уважения? — Нечего валяться, лентяй, — шикнула Орешек, припугнув задремавшего на солнце кота. — Я бы с радостью помог, но лапка, — не поднимая головы со сложенных крестом передних лап, расслабленно проговорил Блик. В доказательство он приподнял на расстоянии мышиного усика от земли раненную конечность. — Ты сама не разрешаешь мне много двигаться. — Да, — ореховая кошечка безжалостно наступила на паутину, скрывающую затянувшийся укус, и, услышав шипение со стороны голубоглазого, продолжила, — но у меня есть для тебя другое занятие. Пока не пришли остальные, перебери эти травы. Возле мордочки Блика упала охапка трав. Острый приятный запах тут же ударил в чуткий кошачий нос. — Это мать-и-мачеха, — объяснила Орешек. — Постарайся как можно аккуратнее распределить листья по кучкам. Сухие или порванные — мусор. Остальные, у которых более-менее опрятный вид, отложи в сторону, пригодятся. Сейчас ещё принесу. Раньше кот помогал Банке в простейших вещах: разжевать что-нибудь, что-то выкинуть, а иногда удавалось упросить старшую перебрать травы. Поэтому опыт у Блика был. Ему это нравилось. Но сейчас полосатому расхотелось помогать Орешек. Хотелось спать. «Такими темпами я превращусь в толстого домашнего», — тихо фыркнул голубоглазый, сметая несколько листочков, но вовремя успев поймать их на полпути. Спустя некоторое время, ореховая целительница наносила целую кучку таких листиков, а Блику оставалось лишь беспрекословно повиноваться, откладывая целебные травы в маленькие башенки по бокам. Зачем, спрашивается, ей столько мать-и-мачехи? На Голые Деревья запаслась? — Давай интенсивнее, — сказала Орешек, проходя мимо полосатого кота и направляясь за скалу. — Потом отнесёшь мусор на грязное место. — Будет сделано, — отозвался Блик, не отрываясь от своего занятия. «Надеюсь, это был намёк на то, что мне можно походить». Когда травы были распределены, голубоглазый постарался встать на все четыре лапы. Он уже приготовился к острой боли и даже зажмурил глаза, но, кроме крошечного покалывания, ничего не почувствовал. Истерично хохотнув, Блик начал разминать отвыкшую от большой нагрузки конечность и вдруг, громко втянув через зубы воздух, он ощутил резкую, но терпимую, боль на месте ранения, когда попытался оттолкнуться. «И на что я надеялся?» — опустил тёмные уши кот, печально вздохнув. Кусты на другом конце поляны предупреждающе зашуршали — кто-то вошёл в туннель из папоротников, ведущий в лес. Шерсть на лопатках поднялась от странного предчувствия. Рассветная вылазка котов ещё не должна была закончиться, Блик помнил, что они ушли совсем недавно. Но тогда кто это? Орешек, как назло, не оказалось рядом, поэтому полосатый почувствовал себя ещё более уязвимым. Немного погодя, шум прекратился. Блику даже показалось, что этот кто-то развернулся назад, учуяв запах котов. Однако в то же мгновение из темноты туннеля вышла обеспокоенная Иволга. Её испуганные зелёные глаза остановились на внуке. — Слава звёздным предкам, с тобой всё хорошо, — облегчённо выдохнула старуха, направляясь к голубоглазому. — А что со мной должно было случиться? — после, ещё пуще распушившись, он неодобрительно сдвинул брови к переносице. — Иволга, я же просил не переживать за меня. Я уже давно не котёнок, за которым нужен глаз да глаз. — Дело не в том, что я тебе не доверяю, или что-то вроде того. Уголь учуял свежий запах лисицы, и они побежали по следу. Я же вернулась посмотреть всё ли с вами хорошо, а то вдруг эта блохастая шкура пришла в лагерь. — И снова эти лисицы, — вздохнул Блик, языком приглаживая на грудке шёрстку. — А если она пошла по запаху моей крови? Вдруг эта та самая, которая напала на нас на пустоши? — Было бы странно, если бы ни один хищник не последовал по запаху крови, — изрекла Орешек, выходя из-за скалы. — Но не переживайте, Уголь с остальными и не с такой проблемой справлялись. Ты всё? — обратилась к Блику. — Иди, выброси мусор. — Что значит иди? — взвилась бурая кошка, сверля Орешек неодобрительным прищуром. Та ответила ей таким же испепеляющим взглядом. — Ему нужен отдых. — Нет, Иволга, я справлюсь, — встрял в начинавшуюся перепалку кот, подбирая с земли пучок пожухлой листвы. — Твоя лапа ещё не зажила, — не уступила старуха. — Её нельзя напрягать. — Всё нормально, — более твёрдо сказал Блик, начиная раздражаться. Он показательно наступил на заднюю конечность, поморщившись от колющего ощущения. — Видишь, я уже могу стоять прямо. Хватит беспокоиться понапрасну. Кошка хотела возразить, но была прервана громким воплем. Где-то недалеко от лагеря визжал от боли какой-то зверь, и от этого визга по спине полосатого пробежал табун мурашек. Немного позже к крику прибавилось яростное рычание котов. Не раздумывая, Орешек бросилась к туннелю, исчезая в его темноте. — Помоги им! — взвизгнул кот, подталкивая остолбеневшую бабушку к выходу. — Там ты нужна больше. Иволге не пришлось повторять дважды. Слегка прихрамывая, она бросилась вслед за исчезнувшей ореховой кошечкой, оставив Блика одного. Лапы зачесались от желания побежать следом. Но голубоглазый быстро подавил его, выполняя свою задачу. Комок беспокойства зашевелился в животе полосатого, когда все звуки в лесу разом стихли. И, сколько бы Блик не вслушивался, понять, что происходило за пределами лагеря, у него не получалось. Оставалось лишь ждать и ёрзать от нетерпения. «Мышиный помёт! Не могу сидеть в лагере, когда другие рискуют жизнями. А всё из-за моей беспечности. Не будь я таким глупым, давно понял бы, что от той дорожки крови в лесу надо избавиться. Да хоть землёй засыпал бы! Долго, но надёжно. Или остановиться и вылизать рану. Но нет, приспичило нам идти дальше, подальше от опасности. Неужели мы всерьёз думали, что одноглазая лисица броситься в погоню?» — мысленно корил себя Блик, яростно молотя толстым хвостом по вытоптанной земле поляны. Солнце плавно поднималось из-за высоких деревьев, освещая пустой лагерь и нагревая похолодевшие за ночь камни, находившиеся в тени. От прикосновения его лучей природа постепенно принималась пробуждаться от сна. В напряжённой тишине послышались первые трели жаворонка. Уши голубоглазого кота поворачивались в разные стороны, реагируя на любой посторонний звук. Белая бабочка, подгоняемая лёгким ветерком, пролетела в мышином усике от мордочки Блика. Проводив её взглядом, кот поднялся, решаясь стерпеть боль и, хотя бы, пройтись от скалы до первого большого валуна с палаткой, в которой, как он успел заметить, жил Уголь. «А если это ловушка? А вдруг никакой лисицы рядом нет, а крики, которые мы слышали, всего-навсего шумная дичь? Уголь выдумал этот запах, а теперь они хотят убить нас поодиночке. Сначала Иволгу, которую, якобы, загрызла лиса, после меня. Немощного и жалкого кота, который ничего не сможет сделать против сильных и кровожадных чужаков», — Блик и сам не заметил, как уже наматывает круги возле высокой скалы, яростно молотя по бокам хвостом. Кровь по всему телу заледенела, а на лапу, которой старался не отталкиваться, кот прекратил обращать должного внимания. — «Но зачем им это? Вылечили, дали жильё и пропитание, чтобы после убить? Нет, ерунда. Они не получат никакой выгоды с нашей смерти. Правда, кто знает, что у них на уме». Чем ближе огненный шар приближался к зениту, тем больше Блик выматывал себя разнообразными плохими мыслями, но иногда тот пытался утешиться, правда, тщетно. Подумав, что мысль о небольшом путешествии за пределы лагеря не была такой уж и бестолковой, как показалось на первый взгляд, голубоглазый захромал к папоротниковому туннелю, не забывая время от времени прислушиваться к звукам природы. Вдруг, услышит что-нибудь. -…едовало пойти за ней, — за высокими кустами послышались приглушённые голоса. Кот весь напрягся, не сводя глаз с небольшой темнеющей дыры. Шерсть снова заискрилась от напряжения. Папоротники заходили ходуном, а запах гари, к которому Блик никак не привыкнет, усилился в разы. — Мало ли, сколько бродяг в округе водятся, не стоило обращать на неё внимания, — спокойно сказал чёрно-белый кот себе за спину, несильно нагибаясь, чтобы не зацепить свисающие листья кустарника. Завидев ощетинившегося Блика, тот остановился, недоверчиво осматривая его поджарое тело. Следом выскочил Ракит, — возможно, именно с ним и говорил вожак. После на поляну ступила Рыбка, Уголь и Орешек. Иволги всё не было, из-за чего голубоглазый нахмурился, впиваясь острыми когтями в землю. — Ого, — усмехнулась добродушная Рыбка, — ты и таким умеешь быть. — Где Иволга? — полосатый кот сам удивился твёрдости своего тона. Он впился ледяным взглядом в янтарные глаза кошки, на что та опасливо отступила на шаг назад. Из горла голубоглазого вожака вырвался угрожающий рык, а его пушистая шерсть на хвосте в одно мгновение поднялась, на вид, в острые колючки. Зрачки превратились в две узкие щёлочки. — Не надо, Шторм, — подошёл к чёрно-белому Ракит, заглядывая в его яркие глаза, — он просто беспокоиться за бабушку. «Шторм значит». — Какой неблагодарный, — фыркнула Орешек и, высоко подняв хвост, засеменила в свою палатку. — Успокойся, Блик, — примирительно улыбнулась трёхцветная кошка и попыталась подойти к коту. — С Иволгой всё хорошо, просто она медленнее нас, вот и отстала. В доказательство её слов, на поляну вышла бурая старуха и, как всегда, недовольно забурчала что-то себе под нос. При виде бабушки, Блик ощутимо успокоился, втянув когти и пытаясь пригладишь стоящую дыбом светло-бурую шерсть. — Но, должна признать, — продолжала Рыбка, — выглядел ты, в самом деле, устрашающе. — Простите, — выдохнул кот, прикрывая уставшие глаза, — переволновался. Блик почувствовал, как заалели от смущения его щёки. Это же надо быть таким, как сказала Орешек, неблагодарным. Они и вылечили его, и кормили, и успокаивали, а он начал угрожать им, подозревать в убийстве, да и вдобавок, чуть не накинулся с когтями. — Зато вылечился, — неожиданно подала голос ореховая кошечка и слегка стукнула раненую лапу, услышав со стороны кота шипение от боли. — Уже и ходить можешь. На удивление Блика, никто из них не выглядел раненым или уставшим. Ещё раз оглядев всех присутствующих, кот не заметил ни единой царапинки. Но, что было более странным, — это то, что и шрамов или хотя бы вырванных клочков шерсти на них тоже не было. Эти коты были идеально чистыми, неповреждёнными битвами. У Иволги, так как она жила в племени, к примеру, был небольшой порез на плече, который так и не зарос шерстью. У Блика теперь тоже был шрам, не считая слегка порванного у основания уха, у этих — нет. «Они хоть драться-то умеют?» — О! — как-то странно загорелась куцехвостая кошка, — мне не терпится рассказать тебе о том, как мы прогнали эту лису с наших земель. Правда, было бы гораздо интереснее слушать эту историю от Ракита за обедом. — Кстати, на счёт обеда, — проговорил Уголь, поворачиваясь к вожаку, — надо бы отправиться на охоту. — Пойдём втроём, — кивнул Шторм, всё ещё недоверчиво косясь в сторону Блика, — Ракит, готов? — Конечно, — подскочил рыжий кот, глаза которого загорелись, стоило услышать предложение об охоте от старшего. — Если вы не заметили, — скептически обвела взглядом котов Орешек, — нас стало больше, а значит и добычи должно быть больше. Я иду с вами. — Как скажешь, — пожал плечами голубоглазый и, в последний раз посмотрев на полосатого кота, скрылся вместе со своим патрулем в темноте туннеля. «Если бы они хотели от нас избавиться — у них был прекрасный шанс, которым они, к счастью, не воспользовались».

***

— А потом я запрыгнул на её спину, вцепился что есть силы когтями в плечи и безжалостно начал драть бок. Мои выпады были настолько тяжёлыми, что эта лисья душонка лишь скулила от боли, стараясь выбраться из мёртвой хватки. И тут, я вижу несущийся на меня клубок ореховой шерсти. Орешек подоспела к самому концу, когда на лисе не оставалось и живого места, но она нанесла решающий удар. Ты бы видел, как она убегала, поджав хвост. Настолько жалкое существо я никогда не видел, — Ракит прервался, чтобы откусить кусок от белки. Блик неловко улыбнулся и, подвернув под себя одну лапу, наклонился к своему кролику, которого он делил с Иволгой. Слова, вылетающие из уст рыжего кота, заставляли невольно съежиться. «Не осталось живого места» или «настолько жалкое существо» были довольно грубыми высказываниями. Блика с самого детства учили уважать любое живое существо, пусть даже и лису. А по рассказам Ракита, они, словно, играли с ней. Не отпускали, пока та не начнёт жалостливо скулить и, наверняка, уже не надеяться на пощаду. «Выходит, драться они умеют, но пользуются лишь численным преимуществом. Не уверен, что лисица смогла хоть до кого-нибудь достать — они ей и шагу не давали ступить. Жестоко. Ну, а чего я ожидал от них? Сам, почти, такой». Снова вспомнив о выдранном в бою глазе лисы, Блик ещё больше поник. Вспомнил он и о своём чувстве вины в тот момент. Он даже извинился перед ней, понимал, что поступил слишком жестоко. Эти же коты, казалось, очень гордятся тем, что чуть не отправили её на тот свет. Убивая дичь, Иволга учила благодарить Звёздное племя за подаренный кусочек пропитания и желать их «еде» мягкого пухового гнёздышка на территории звёздных предков. Посмотрев на Иволгу, голубоглазый увидел на её морде кривую усмешку. — И что же вы? Дали ей сбежать? — старуха старалась скрыть свой раздражённый тон за любопытством, однако от полосатого кота не ушёл её подозрительный прищур зелёных глаз, обращённых на Ракита. — Конечно, — сглотнув, удивлённо ответил рыжий, — мы что же, изверги какие-то? — Меня слегка озаботило твоё высказывание «не осталось и живого места», — всё-таки пригладила бурую шёрстку Иволга. — Это я так, — отмахнулся Ракит, — приукрасить историю. На самом деле мы применили свой приём «Окружить и запутать». Для этого над… Рыжий кот не успел договорить, как ему по уху прилетел стремительный удар хвостом от Угля, сидящего рядом. Негромко ойкнув, Ракит исподлобья взглянул на старшего. — Вам ещё рано об этом знать, — постаралась объяснить Рыбка, которая также сидела рядом с младшим. В этот момент на неё уставились две пары недоумевающих глаз. — Мы вам обязательно покажем этот приём, только попозже, — поспешила на помощь подруге Орешек. — А пока он останется тайной. — М-да. А название прямо-таки не говорит само за себя, — саркастично фыркнула Иволга, наклоняясь за очередным куском дичи у своих лап. «Ага. Обязательно покажите. На ком? На нас?», — Блик взял пример с бабушки и тоже откусил ещё тёплое мясо. — А потом, возвращаясь в лагерь, мы увидели бродягу, — как ни в чём не бывало продолжил Ракит. — Она была какой-то странной. Слишком ухоженной, для обычной бродяги. — Домашняя? — предположил полосатый. — Нет. На ней не было той странной штуковины вокруг шеи, которая есть у всех домашних. Да и ближайшие гнёзда, как Иволга их там назвала? А, Двуногие. Ближайшие гнёзда Двуногих находятся не так далеко отсюда, и всех котов там мы знаем лично. — Может, сняла ту штуку? — А вот это больше похоже на правду. — Чем вас так задевают эти бродяги? — Иволга как-то странно посмотрела на здешних котов, ненадолго задерживаясь взглядом на внуке. — У нас есть на это причины, — резко выдал Шторм, напряжённо сидя возле Угля. После этих слов настала его очередь получать удары по уху хвостом здоровяка. Блик смотрел на это с удивлением, но тут же отвёл взгляд в сторону. Он их совсем не знает. Быть может, такое обращение к вожаку для них приемлемо? Они же, вроде как, все друзья, а этот жест был исконно дружеским. — Мой братец хотел сказать, что мы стараемся быть постоянно начеку и контролировать все изменения леса. Включая посторонних существ, приходящих сюда по разным причинам, — взял слово Уголь. Он негромко хмыкнул, завидев растерянные выражения мордочек гостей. — Вы братья? — в лоб выдала бурая кошка, вмиг теряя нить разговора. Шторм пренебрежительно скосил взгляд ярких глаз в сторону старухи. Он открыл рот, приготовившись сказать что-то необдуманное, но тут же был прерван Углём. — Да, братья. В памяти тут же всплыл момент их первого дня здесь, когда Иволга рассказала о болезни, которая погубила весь лагерь, и о том, что из оставшихся чистокровных котов остались лишь два брата. Блик обвёл каждого из них взглядом в поисках схожих черт, но так ничего и не нашёл. Если бы он не узнал об их родстве — никогда бы не догадался. Уголь такой большой, гладкий и короткошерстный, мускулистый, с ярко-жёлтыми глазами. Вожак же был маленьким, чуть ниже самого Блика, длинношёрстым, с яркими голубыми глазами. Может быть под этой меховой шубкой тоже скрыты мускулы, а может и нет. Единственное, что у них, возможно, было схожим — это чёрный окрас и одинаковый пронизывающий холодный взгляд, от которого веяло строгостью и лидерством. Но, чуть дольше разглядев Шторма, светло-бурый заметил синее свечение от шёрстки на спине, подставившуюся лучам солнца, а у Угля его не было. — Может, тут ещё есть родственники? — скептически проворчала кошка. Коты начали переглядываться, видимо, не решаясь сказать о своём происхождении, но и не решаясь отмахнуться от вопроса. Рано или поздно всё равно будет известно. — Ну, — замялась Рыбка, но деваться было уже некуда, — я раньше была домашней. — А как ты сюда попала? — будто не замечая смущения трёхцветной красавицы, продолжила наступать Иволга. Кошка как-то сникла, опуская потемневший взгляд на свои лапы, но уже раскрыла рот для ответа. — Всё в порядке, Рыбка, — окликнул её Блик. — Не хочешь — не рассказывай. Может быть позже, если захочешь, — он предупреждающе взглянул на бабушку. — Да, можешь не рассказывать, мы не давим, — вздохнула Иволга. Рыбка улыбнулась кончиками губ и благодарно кивнула. — А я не помню, откуда я, — зелёные глаза Ракита уставились на Блика, но смотрели, словно, сквозь него. Он пытался вспомнить моменты из детства, перебирая воспоминания одно за другим, уходя слишком далеко в себя. Лишь на третий раз он отозвался на своё имя, когда Уголь уже начал потихоньку выходить из себя. Отчего-то Блику стало неловко. Наблюдая за реакцией каждого кота, когда тот собирался поведать о своей прошлой жизни, кот понял, что ни одному это не удалось настолько легко, насколько он изначально думал. — Ты был ещё совсем котёнком, когда наш отец нашёл тебя и твоих сестёр в какой-то странной штуковине Двуногих с большими коричневыми стенами. Это было в конце зимы, — освежил память рыжего кота Уголь. — Я помню только Паутину. Она мне рассказывала об этом. Да, я помню, — кивнул Ракит, однако взгляд всё ещё выглядел отсутствующим. — Помню и одну из сестёр. Смутно, но помню. — Мама дала ей имя Звёздочка из-за её золотистой шубки. — Паутина любила смотреть на звёзды. Должно быть, ещё и поэтому. Она очень тосковала по ней. После этих слов между котами повисло неловкое молчание. Или так казалось только Блику. Он снова обвёл их глазами. Взгляд каждого затуманился, заставляя невольно поёжится от этой странной картины. Им было тяжело возвращаться в прошлое, вспоминая, возможно, самые плохие моменты, коих, как показалось Блику, было навалом. «Утренний/дневной/вечерний перекус», как называл это маленькое собрание Ракит, когда все садятся в круг за трапезой, должно было быть не тягостным и грустным, а наоборот весёлым и радостным. Полосатый кот почувствовал свою вину за разрушенное хорошее настроение окружающих из-за их с Иволгой вопросов. Он сделал мысленную пометку никогда больше не просить их рассказать о себе, ведь кто знает, сколько всего им пришлось пережить ради надежды на дальнейшую жизнь. В то же время Блика насторожило их молчание. Как бы он не старался, но довериться кот им навряд ли сможет в ближайшее время. У него было достаточно вопросов, чтобы расставить все точки над «i», но задать их Блик так и не решился. Не хотел нагнетать. К примеру: кто такая Паутина и почему Ракит помнит только её? Что случилось со Звёздочкой? Хотя тут уж можно было догадаться. А уж как это случилось — Блика должно было волновать в последнюю очередь. Разбирая всё по порядку, у полосатого сложилась более-менее понятная картина происходящего. Выходит, отец Угля и Шторма, по совместительству и их бывший вожак, нашёл маленьких котят в лесу, должно быть их выкинули Двуногие. Такое случалось часто в старом доме Блика. Вожак взял их и отдал некой кошке по имени Паутина. Уголь назвал её мамой, или его мама дала котятам имена, вместо Паутины? Если первый вариант правильный, то Паутина — мама Угля и Шторма. Но, угадывая примерный возраст Ракита, можно было предположить, что он родился прошлой зимой. Получается, ему, Шторму и Углю по году? Или братьям чуть больше. Или они вообще старше Ракита лун на 5-10. Паутина уже могла быть не королевой и просто взять ослабших котят под свою опеку. Это больше похоже на правду. Несильный толчок в бок вывел Блика из мыслей в реальность. Он запоздало понял, что упустил нить разговора. — Может, вы расскажите о своей жизни? Должны же мы знать о вас чуть больше, чем то, что вы агрессивные бродяги, — усмехнулась Орешек, правда, эта улыбка не коснулась её глаз, из-за чего та показалась натянутой. — Никакие мы не агрессивные бродяги! — выглянула из-за плеча Блика Иволга, хмурясь и глядя на сероглазую кошечку. — Мы жили далеко отсюда, — начал Блик и, удостоверившись, что все его слушают, продолжил, стараясь не вдаваться в подробности. — Возле гнёзд Двуногих. Нас было достаточно много и мы все считали друг друга семьёй, хотя не были связаны кровно. Луну назад… — Две луны назад, — вставила бурая кошка. — Две луны назад на нас напали собаки. Многих убили, остальные же успели убежать, отделавшись некоторыми царапинами, как мы с Иволгой. Возвращаться назад было опасно, но я это сделал несколько раз и убедился, что наша семья перестала существовать. Больно, конечно, было это осознавать, но ничего уже нельзя было поделать. Оставалось лишь смириться, что далось очень трудно. Мы долго странствовали в поисках временного убежища. Надолго оставаться на одном месте у нас отпало всякое желание. Те ужасные мгновения оставили свой след, из-за чего нам казалось, что, расслабься мы хоть на минуту, нас неимоверно ждёт гибель. — А из-за чего вдруг собаки решили к вам наведаться? — послышался голос с лёгкой хрипотцой Шторма. Блик вяло пожал плечами, не поднимая взгляда с кролика. — Какой-то птицеголовый привёл их прямо к нам, — прорычала Иволга. — В каком смысле? — не скрывая своего удивления, спросил у бабушки Блик. — Я не помню такого. — Зато я видела, как мелкий белый котишка сломя голову несётся прямо на нас, а за ним здоровые и зубастые звери. Это заявление ошарашило полосатого кота. Кто-то из семьи навёл на всех гибель? Да быть такого не может. Вопросов совсем не было. Блик рассказал поверхностно, только самое главное. Что происходило до их побега и во время его, кот не посчитал нужным вываливать всё и сразу, стараясь избежать более провокационных вопросов и ненужных размышлений. — Вы выжили, находясь в бегах, смогли противостоять лисице и поселить в себе чувство настороженности и недоверия ко всему происходящему, — размышлял вслух Шторм. — Полагаю, вы и вправду можете быть полезны нам. — Полезны? — переспросила Иволга. — А ты думала, мы тут устроили приют для всех раненых бродяг на наших землях? — вожак слегка пошевелил ухом, холодно уставившись на старуху. Никто не поспешил встать на защиту бродяг, и Блик не захотел верить в то, что они не сделали это из-за уважения к Шторму. — Мы не в праве не помочь вам. Не после всего того, что вы сделали для нас, — полосатый кот установил зрительный контакт с вожаком. — Мы понимаем, что одних слов благодарности недостаточно, чтобы показать вам нашу признательность. Было бы гораздо легче, если бы вы сказали нам, что мы должны сделать для этого. Шторм не отводил ярких глаз от глаз Блика, и, казалось, молчание, повисшее между ними, затянулось. Вожак смотрел свысока, холодно и в то же время отстраненно, словно принимал важное решение, от которого будет зависеть их дальнейшая жизнь. Блик же ждал ответа чёрно-белого кота, мысленно надеясь, что их «должок» не перерастёт в пытку. Сдавать назад было уже поздно, Блик сам согласился на это, и отказываться от своих слов он не намерен. Орешек, сидящая по левый бок от Блика, негромко хмыкнула, и это был первый звук, который вывел кота из напряжённого состояния. — Нам предстоит поработать над доверием. — Что ты имеешь в виду? — спросил у неё Блик, не отводя взгляда от Шторма. Отчего-то ему показалось, что именно он должен был задать этот вопрос. — Не хотите присоединиться к нам? — резко выпалил вожак. Он задал вопрос, но в то же время Блик понимал, что ответ на него мог существовать только один. Шторм сказал это так, будто заранее знал этот ответ. Без надежды, скорее, как что-то само собой разумеющееся. — Что это значит? — Это значит, что теперь вы должны работать так же, как и мы. Ходить на охоту и дозоры, сражаться с чужаками и другими хищниками, защищать эту землю и всех, кто имеет все права находиться здесь. Помогать новым товарищам и слушать мои указания. Светло-бурый кот перевёл взгляд на бабушку, пытаясь понять, что она думает по этому поводу. Иволга казалась обескураженной и напряжённой. Ей определённо здесь нравилось, но ей не нравилось всё то, что происходило в данный момент. — Эй, — негромко позвала Рыбка. Бродяги искоса глянули на неё и на её ободряющую улыбку. — Это также значит, что теперь вам не надо будет постоянно оглядываться в поисках потенциальной опасности, ведь теперь будет кому вас защитить. Знаете, мы ведь тут тоже как одна большая семья. Я понимаю, что будет немного сложно свыкнуться со всем этим, — она обвела хвостом круг, в который входили и коты, и лагерь, и лес, — но вы справитесь. Я уверена в этом. Если вы согласитесь с нашим предложением, то скоро это место станет вам настоящим домом. — Думаю, — Блик ещё раз взглянул на Иволгу и, увидев её подтверждающий кивок, снова посмотрел на вожака, — правильнее всего будет сказать «да». Мы согласны. Шторм повёл плечом, подтверждая догадки Блика о том, что на другой ответ он и не рассчитывал. Ухмыляясь, он обменялся взглядом с Углём, однако тот не разделял его хорошего настроения, впиваясь настороженным прищуром жёлтых глаз в Блика. — Тогда, — взял слово Ракит, — предлагаю откусить по куску от дичи, в честь новых товарищей. Никто ничего не сказал, наклоняясь каждый к своей еде. Блик последовал их примеру. «Дом? Смогу ли я назвать это место своим домом? Не хотел бы, чтобы всё происходило так быстро».