Сандал

      Ван Цзи с улыбкой крутил в руках красную коробочку. Он уже подъезжал к поместью — их с Вэй Ином разделяли считанные секунды и всего пара километров.              — Ты полностью забронировал зал?              — Да, господин. Все подготовлено.              — Мгм.              Ван Цзи вышел из машины, чтобы забрать У Сяня в ресторан и сделать ему предложение, однако как только он вошел в поместье, понял, что все планы следует немедленно отложить. Написав об этом Сы Чжую в сообщении, он взглянул на дворецкого. Кондиционеры работали во всю, но совершенно не справлялись с ярчайшим ароматом лаванды — никогда прежде этот нежный запах, исходящий от У Сяня, не был настолько сильным.              — Где он? — слишком громко спросил Ван Цзи, чувствуя, как крылья носа то и дело вздуваются. Плохо, все плохо.              — Господин, с ним все хорошо, как только у него началась течка доктор Вэнь отвела его в домик в лесу. Слуги уже отнесли туда все необходимое.              Кивнув дворецкому, Ван Цзи тут же развернулся и поспешил к домику. Все его существо было взбудоражено, и он совершенно никак не мог подавить этот трепет. Его буквально трясло от предвкушения, от желания, от осознания.              Ван Цзи так долго терпел, хотя не только он: Вэй Ин тоже с трудом сдерживался. Однако теперь все точно встанет на свои места: он полностью привяжет к себе своего омегу, он поставит ему самую яркую и сильную метку.              Лань Чжань резко затормозил и оперся ладонью о дерево, силясь отогнать навязчивые мысли и уничтожить всплывающие в сознании образы Вэй Ина, переполненного его спермой. Он, совершенно теряя рассудок, представлял, как раздуется его живот от семени, а спустя время — из-за их малыша…              Ван Цзи устало прикрыл глаза. Он дышал тяжело, часто, словно какой-то зверь. Малыш… Надо собрать мысли в кучу и вспомнить, что Вэнь Цинь говорила по поводу беременности Вэй Ина. Можно ли ему забеременеть? Может ли он вообще родить? Нет, наверняка может, иначе бы Вэнь Цинь доложила бы ему.              Лань Чжань никак не мог успокоиться, все его тело била мелкая дрожь. Если так продолжится, то у него точно начнется гон, а этого нельзя допустить, ведь в самом начале он просто обязан быть нежным и аккуратным. Стоило попросить у Вэнь Цинь что-нибудь, ведь если его сейчас так колбасит, то что будет, когда он увидит У Сяня и почувствует его?              — Явился наконец-то.              Усмехнувшись, девушка подошла ближе и протянула пакетик белого цвета.              — Эти пьешь сам один раз в день, они подавляют гон и не дают слететь с катушек. Эти травы добавь в ванну, когда будешь его мыть. А вот с этими решай сам, что тебе делать.              Ван Цзи уставился на пять достаточно больших таблеток нежно-розового цвета.              — Противозачаточные для альфы, потому что Вэй Ину такое нельзя. Решите сами, хотите ли вы детей, или же нет. Пьешь одну таблетку в день, она действует двадцать четыре часа. Потом — снова сможешь оплодотворить. Все, хватит тут стоять, бегом к нему. У Сяню уже совсем плохо без тебя.              — Мгм.              Ван Цзи быстро рванул вперед. По дороге он съел первую таблетку, чтобы сохранить рассудок. Зайдя к Вэй Ину, он увидел омегу, что лежал в постели и тихо скулил. Кажется, У Сянь не мог соображать, поэтому разговор пришлось отложить. Он раскусил нежно-розовую таблетку, а потом залез на кровать.              — Лань Чжань? — неверяще прошептал Вэй Ин, приоткрыв серые, заплаканные глаза.              — Я тут, А-Ин, — ласково произнес Ван Цзи, испытывая самые нежные чувства к этому человеку, к душе этого человека. Тело — это лишь оболочка. Лань Чжань тысячу лет назад влюбился в душу, и до сих эти чувства его не отпускали.              — Не уходи, — хрипло попросил У Сянь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Лань Чжань распахнул глаза, потому что на мгновение ему показалось, что пред ним — Старейшина Илин, умирающий в его руках. Выражение его лица перед смертью было точно таким же: измученным, полным нежности и невысказанной любви.              — Я не уйду. Никуда не уйду. Прости, что так долго, — с трудом произнес Ван Цзи, дрожащей рукой касаясь раскрасневшегося лица. Вэй Ин облегченно выдохнул, невольно обдавая Ван Цзи феромонами.              — Лань Чжань, я так хочу… Я очень хочу… Мне так хочется, что даже больно…              — Сейчас, сейчас.              Ван Цзи отодвинул одеяло от У Сяня и аккуратно снял с него красный халат, частично промокший от его смазки. Вэй Ин с трудом двигался, кажется, все его тело задеревенело. Омега был липким, потным, его бедра соблазнительно блестели от влаги. Альфа аккуратно взял возлюбленного на руки и понес в ванную.              Он посадил Вэй Ина на стиральную машинку, а сам быстро стянул с себя галстук, рубашку и штаны с нижним бельем. Потом он помог Вэй Ину встать в душевую кабинку и включил теплую воду. Вэй Ин полностью опирался о Лань Чжаня, потому что самостоятельно стоять он не мог — его ноги очень сильно дрожали и подгибались. У Сянь уткнулся носом в грудь Ван Цзи, вдыхая терпкий, навязчивый аромат феромона. Пар несколько притуплял запах, но возбуждение все равно накатывало волнами, заставляя терять последние остатки разума.              Вэй Ин коснулся рукой стоящего члена Ван Цзи, потом привычными, практически механическими движениями принялся доставлять наслаждение — так, как учили. Лань Чжань на мгновение потерял дар речи, но тут же собрался.              — Нет, — коротко бросил он, резко разворачивая Вэй Ина к стене душевой лицом. У Сянь оперся обеими руками о стекло, а потом охнул, когда альфа вошел в него пальцами.              — Член… Член, я хочу член, — быстро, срывающимся голосом произнес Вэй Ин, утыкаясь лбом в стеклянную стену. Сверху на них лилась вода, что несколько подстегивала обоих, разжигала и одновременно отрезвляла.              Лань Чжань горячо выдохнул. Он вытащил пальцы из достаточно разработанного У Сяня, после чего сжал обеими руками бедра Вэй Ина, таким образом, одновременно удерживая его и при этом получая опору для себя.              — Ты игрался с собой? — Ван Цзи не мог не заметить этого.              — Д-да… Не помогло. Скорее, скорее… — Вэй Ин призывно вильнул задом, и это было последней каплей — Ван Цзи с тихим рыком погрузился в горячую, истекающую ароматной смазкой глубину, что приняла его с легкостью и даже, казалось, засосала в себя. Ван Цзи тут же вышел из У Сяня и вошел в него до конца, создавая максимальную амплитуду толчков. При этом все его действия были достаточно медленными — он был нежен, давал привыкнуть к себе и вместе с тем сводил Вэй Ина с ума.              — Лань… Ах… Чжань… Лань… — Вэй Ин как бы не старался облечь свои мысли в слова, ничего не получалось: все, на что он был способен сейчас, так это безостановочно повторять имя любимого мужчины. Того, кто заставил его измениться, отказаться от мести. Того, кто помог ему забыть всю боль. Того, кто хотел создать с ним, Вэй Ином, светлое будущее.              — Потерпи, будет больно, — прошептал Лань Чжань на ушко У Сяня, а потом наклонился к нежной шее и, немного помедлив, погрузил клыки в разгоряченную кожу. Оставляя запах, свои феромоны. Оставляя всего себя в нем.              Лань Чжань ласково водил руками по стройному телу, продолжая двигаться медленно, сдержанно — несмотря на разгар течки, он до сих пор не мог позволить себе быть грубым, страстным. Он хотел одарить той любовью, которую Вэй Ин еще никогда в этой жизни не получал. Он хотел одарить той любовью, которую Вэй Ин в прошлой жизни не получил. Залюбить с лихвой, чтобы компенсировать страдания У Сяня за все две жизни. Отдать всего себя, чтобы доказать в очередной раз свои искренние чувства. Сделать все, чтобы сделать любимого счастливым. Стать счастливым самому, чтобы исполнить обещание.              — Вэй Ин, я так сильно люблю тебя, — шепнул Ван Цзи еле слышно, говоря это скорее самому себе. Он нежно зацеловывал кожу вокруг метки, стараясь будто бы извиниться за ту боль, что он доставил.              У Сянь постоянно стонал, мычал, пыхтел, иногда — скулил и подвывал. Его ноги то и дело разъезжались, он вообще практически не контролировал свое тело, поэтому Ван Цзи решил сменить позу. Он развернул омегу к себе лицом, приподнял и навесу вошел в него. Если бы они оба не были скользкими и влажными, он с легкостью бы удержал У Сяня, но сейчас это было затруднительно.              Ван Цзи прижал Вэй Ина спиной к дверце душевой и начал набирать скорость. Стоны Вэй Ина теперь походили на крики, ведь теперь он кончал практически постоянно: из его члена сочилась вязкая, прозрачная жидкость, а из зада стало течь еще сильнее из-за перевозбуждения. У Сянь впился ногтями в кожу Ван Цзи на плечах, а потом и вовсе провел по всей спине, оставляя белые следы, которые сиюсекундно алели.              Лань Чжань уткнулся в шею Вэй Ина, едва сдерживая стоны. Он входил размашисто, глубоко, быстро, потому как находился на пределе и не мог как следует контролировать себя. Зарычав, альфа излился внутрь Вэй Ина, с особым усилием напирая на омегу. Неожиданно что-то пошло не так: Вэй Ин рефлекторно наклонился вперед, к Лань Чжаню, когда почувствовал спиной отсутствие опоры и холодный воздух. В следующую секунду они услышали звук разбитого стекла: дверца душа отвалилась.              Вэй Ин, переведя дыхание, сильнее прижался к Ван Цзи, а потом звонко рассмеялся. Лань Чжань облегченно выдохнул, понимая, что У Сянь не пострадал.              — Лань Чжань, ну ты даешь!              Ван Цзи на это лишь улыбнулся.