Сандал

      Лань Чжаню шесть лет. Он — любящий брат и лучший племянник, способный, умный и послушный ребенок, о котором только мог мечтать Ци Жень. Правда, Лань Чжань не знал, хороший ли он сын. Конечно, он всегда старался быть лучшим и тут, но что-то у него ничего не получалось. Родители никогда не шли на контакт, словно рождение обоих братьев было какой-то ошибкой.              Лань Чжань редко видит отца, но дядя убеждает его, что у того просто много работы. Ван Цзи верит, и пусть ему грустно, он не жалуется и не капризничает. Вместо этого он начинает учиться еще прилежнее, чтобы его заметил кто-то помимо дяди. Лань Чжаню хочется помогать отцу в его непростой работе, и пусть он не знает, что именно нужно делать, ему кажется, что он сможет справиться с чем угодно.              Ребенок не знал, чего ему ожидать, когда он спускался в подвал — одно из самых запретных мест поместья. Отец позвал его туда неизвестно с какой целью, но что-то подсказывало Ван Цзи, что ничего хорошего не случится. Вчера отец пришел в его комнату и сказал, что ему пора вникать в семейные дела, потому что он уже достаточно взрослый. Конечно, тогда Лань Чжань очень обрадовался, он пообещал отцу, что не разочарует его, решив выложиться на полную. У него наконец-то появился шанс показать, что он может быть хорошим сыном! Если отец обратит внимание на него, то, возможно, со временем станет проводить больше времени и с Лань Хуанем, пусть тот был совсем еще маленьким.              Спустившись в самый низ, Лань Чжань на мгновение остановился. Его смутили запахи. Железистый запах свежей крови, пот, сырость и пыль. Под ногами заскрипела бетонная крошка, когда он двинулся дальше, входя в огромный зал, больше напоминающий пыточную. Отец стоял к нему спиной, двое подчиненных стояли поодаль. Ван Цзи решается и делает еще несколько шагов вперед, становясь почти рядом с главой клана Лань.              Мальчик осматривает пятерых избитых мужчин, что лежали лицом в бетон, связанные по рукам и ногам. Кто-то учащенно дышал, кто-то тихо завывал, а кто-то и вовсе был без сознания.              — Добрый вечер, отец…              Лань Цзе Мин перевел взгляд на сына и усмехнулся. Он коснулся рукой его темных волос и погладил, словно хвалил за то, что он действительно пришел.              — Можно без формальностей. Скажи, что ты видишь? — мужчина кивнул на живые трупы.              Ван Цзи понял, что его проверяют. Что он видит? Он видит троих альф, остальные двое, кажется, были бетами. У всех имеются серьезные ранения, и если их не доставить в ближайщий пункт скорой помощи, кто-то точно скончается. Однако Лань Чжань прекрасно знал, что отец не это хочет от него услышать.              Лань Чжань поджал губы. Поступить так с друзьями и союзниками отец никак не мог, а значит…              — Это враги отца?              Цзе Мин расплылся в улыбке.              — Почти. Это враги нашей семьи. Сын, скажи мне, что надо делать с врагами нашей семьи?              Лань Чжань почувствовал, как его сердце забилось чаще. По телу пробежались мурашки от осознания, что именно отец хочет от него услышать. Однако, собравшись, он как можно увереннее ответил:              — Нам нужно убедиться, что они не смогут нам навредить.              Лань Цзе Мин нахмурился, потому что он был не доволен ответом сына до конца. Лань Чжань же в сотый раз обдумал ответ на этот вопрос, словно искал какой-то выход, как вдруг ощутил, как в его руку вложили что-то тяжелое и холодное. Опустив взгляд в руку, он увидел, что держит в руке пистолет.              Лань Чжань часто видел оружие: у охраны, у отца, у дяди. Но трогать это устройство для быстрого убийства людей ему еще никогда не доводилось. До этого момента.              — Запомни, сынок, навредить нам не сможет только мертвый враг. Именно поэтому ты как будущий глава клана обязан убивать всех, кто хоть сколько-нибудь угрожает тебе, твоей власти или твоему дому. Только так ты сможешь защитить семью, и целый клан. А теперь я покажу тебе, как надо правильно стрелять. Тебе нужно учиться быть взрослым. Смотри, сначала…              Лань Чжань слышал, но не слушал. Он не знал, как описать его тогдашнее состояние, но каждый раз, когда он вспоминал об этом вечере, его тошнило. Запах отца, его спокойные, ледяные слова, его сумасшедшая улыбка, не давали ему собраться с мыслями. Ван Цзи только и мог, что слушать главу клана, запоминая, что ему нужно делать, чтобы заслужить уважение родителя.              — Отец… Отец, разве нет другого выхода? — он в отчаянии выронил пистолет и прижался лицом к торсу Цзе Мина, цепляясь за его рубашку на спине руками. — Я не… Я не могу…              — Можешь! Немедленно поднимай пистолет.              Цзе Мин сжал плечо сына и отцепил его от себя, грубо оттолкнув.              — М-меня тошнит, — дрожащими губами прошептал Лань Чжань, действительно выглядя неестественно бледным.              — Я жду. Или ты у меня слабак? Весь в своего папочку? — он взял сына за подбородок и посмотрел в его глаза, безумно усмехаясь. — Хочешь увидеть, что я делаю со слабыми людьми?              Лань Чжань ощутил очередной приступ тошноты и резко отстранился от отца. Он осел на пол и с трудом дотянулся до пистолета. По его щекам потекли слезы, но он поднялся с колен.              Звенящий шум в ушах и расплывающийся туман перед глазами не помешали Ван Цзи понять, что нужно делать. Он прицелился в голову, снял пистолет с предохранителя и спустил курок. Оглушительный выстрел и отдача заставили Лань Чжаня покачнуться, но отец заботливо придержал его одной рукой, довольно глядя на растекающуюся кровь по полу.              — А-Чжань, молодец. Еще.              От ласкового тона отца Лань Чжаню стало совсем дурно. Его хвалили за убийство человека, словно он сделал что-то действительно хорошее и правильное. Все жизненные установки, построенные до этого, начали рушиться. Его чистое, детское мировоззрение менялось, обращаясь в скопление крови и грязи.              Выстрел. Выстрел.              Запах пороха кружил голову, но больше всего Лань Чжаня беспокоил усиливающийся звон. Руки, не предназначенные для такого оружия, начали дрожать. Однако Лань Чжань послушно выстрелил снова, и из-за того, что он подошел слишком близко, кровь попала на его руки и ботинки.              — Следующий, — продолжал наседать отец, но видя, что сын только и делает, что смотрит на свои руки, он вдруг с силой дернул А-Чжаня за воротник, будто пытался привести в чувства. — Последний! — зарычал отец, и Лань Чжань испугался.              Выстрел.              Он убил пятерых в свои шесть лет.              — Молодец.              Лань Чжань оперся спиной о стену и вдруг осел на пол, окончательно обессилев. Он смотрел в одну точку и все также слышал звон в ушах. Перед глазами то и дело летали мушки, его штормило, но показать еще большую слабость отцу он не мог.              — Можно было и лучше постараться. Брату стоит лучше тебя обучать. Надеюсь, в следующий раз ты меня не разочаруешь. А теперь… убери здесь все.              Лань Чжань положил пистолет на пол, не желая его более касаться. Он поднял взгляд на главу клана и задрожал от ужаса.              — О-отец?              — Что такое? Ты же убираешь за собой игрушки, вот и здесь надо прибраться — все тоже самое. Эй, принеси тряпку с ведром. А ты иди оттащи трупы.              Лань Чжань встал на колени и сложил руки вместе, умоляя отца не наказывать его столь строго.              — П-пожалуйста… Отец, я буду больше стараться, я…              — Достаточно. Выйдешь отсюда, как только все уберешь.              Лань Чжань помнит, как его вырвало после ухода отца. Помнит, как его руки потом пахли порохом и кровью. Единственное, что не позволило ему сойти с ума, так это утешение дяди и понимание, что он должен защитить Си Ченя.