Сделай выбор только для себя, пожалуйста.

— Поттер… Ах, — горячие стоны разрушили тишину пустой комнаты. Двое юношей ввалились в неё с горящими глазами, которые выражали отнюдь не ярость. Они были полны страсти, голода и желания. — Драко, прошу! — именно сейчас так хотелось принадлежать партнеру, чтобы забыть обо всём. Всё то, что душило и заставляло опускать руки. Именно сейчас так хотелось любить. — Ты уверен? — Малфой, как уверенный человек, ты сдаешь свои позиции, — от нетерпения почувствовать любовника у Гарри возникло небольшое раздражение. Он, значит, здесь еле стоит с покосившимися от нетерпения ногами, а этого белобрысого хорька на разговоры потянуло. — С каких пор ты спрашиваешь? Разве не из-за секса начались наши отношения? — он ухмыльнулся. — Я не хочу на следующее утро услышать крики на тему «Почему я такой эгоистичный». — блондин с непринуждённым видом расстёгивал рубашку и скинул её на парту. Он резко подхватил за ягодицы Поттера и усадил на учительский стол. Очерчивая контур чужого пресса, гриффиндорец заметно покраснел. — О, кажется, ты до сих пор не привык делать это со мной, — Малфой коснулся пальцами подбородка, приподнимая его и заглядывая в глаза. — Или твоё тело до сих пор меня удивляет, — игриво произнёс брюнет. После таких слов у слизеринца снесло крышу, он вцепился в алые губы и проник языком в рот. Гарри явно уже потерял контроль над собой. Хватая за плечи и заведя ноги за спину, он прижимался к тазу Драко и неприлично стонал. Кислорода становилось всё меньше и меньше, но они продолжали терзать губы друг друга. Драко переполнялся эмоциями, он любил этого невозможного гриффиндорца. Любил так же сильно, как ненавидел причины, по которым им в скором времени придется расстаться. — Гарри, — ища в других глазах сочувствие и понимание, он произнёс умоляюще: — я хотел сказать… — Малфой, потом! — перебил его зеленоглазый и заткнул его глубоким поцелуем. Касаясь кубиков, Поттер и не осознавал, что для партнёра эти касания, будто ожоги, будоражили кровь и заставляли сердце биться чаще. Сняв верхнюю одежду с Гарри, сероглазый расстёгивал пряжку брюк, касаясь возбуждённого органа. Для Поттера всё это происходило слишком быстро, он терялся в ощущениях, который доставлял ему «хорёк». «Неужели, можно так наслаждаться человеком? Разве это нормально, когда вы просто трахаетесь?» — довольно часто эта мысль проникала в его голову. Говоря честно, даже тогда он понимал, что любит этого «несносного придурка», но не особо признавал этот факт.

***

— Сладкий, всё хорошо? Ты выглядишь подавленным, — воспоминания прорезал голос Кормака. — О, да, извини. Задумался, — отмерев, Поттер почувствовал руку у себя на талии и взглянул в глаза парню. Он закусил губу от мыслей о том, какой Маклагген красивый. Юноша коснулся своим лбом чужого прохладного лба и с нежностью улыбнулся. После всего случившегося Маклагген сыграл не последнюю роль в возвращении Поттера к нормальному состоянию. Хотя все ещё иногда он выглядел отстраненным, потерянным, и будто был не здесь, а с кем-то другим. — Так, ребят, мы поняли, что вы обожаете друг друга, но сейчас есть более важная тема. Что мы будем делать с этим? — Рон, приобнимая Гермиону, указывал ладонью на открытый учебник Предсказаний. Эта парочка всё-таки разобралась в чувствах друг друга и решила проблемы в отношениях. Кажется, Гермиона поняла себя, разобралась в том, что она хочет. Девушка давно простила парня за его поведение, но не могла ничего предпринять. У Уизли было всё чуточку по-другому, он скорее понял, что с Лавандой что-то не то, она была для него слишком беззаботной и открытой. Однажды он понял (осознал эту истину) и порвал с ней (Браун), а потом перехватил Грейнджер в коридоре и поговорил с ней. Его поведение сильно изменилось, он стал более спокойным, лишний раз не нарывался на Кормака и в целом стал более доброжелательным. Сделав выводы, Гермиона как-то сказала, что, возможно, Браун так на него действовала. Сейчас гриффиндорка весело предлагает ему просто сосредоточиться на тексте, она считала, что он больше отвлекается и раздувает из мухи слона. Гарри стало так хорошо и тепло на душе, именно такая идиллия успокаивала его. Лениво отведя взгляд, он наткнулся на глаза цвета пасмурного неба и на секунду задержался на них. В таких когда-то родных и нежных омутах, что приносили такие сильные чувства, но в итоге оставившие огромную дыру и боль. В глазах Малфоя всегда было сложно прочитать эмоции. Ну, ещё бы, аристократ, мать его! Но, пожалуй, эта черта всегда будет привлекать его, даже если Драко больше не будет в его жизни. Внезапно предположение, промелькнувшее у него в голове, словно мысль озвученная чужим голосом, заставило сердце биться чаще, вызывая смятение и беспокойство. Ему казалось, что всё кончено и мир, рухнувший однажды, восстановить уже не получится. Оказалось, что разруха лишь с виду говорила, что больше ничего нет, но теперь Гарри Поттер осознал то, что осталось спрятанным глубоко внутри. «Нет… Нет, быть не может. Я… Просто не могу. Это так странно».

***

—Уизли! Уизли! — крики заполнили всё возможное пространство гостиной Гриффиндора. Все кому не лень выражали радость из-за победы на матче по Квиддичу. Здесь всё говорило о празднике: настроение, падающие конфетти, выпивка и прочее. Окружённый толпой стоял с удивлением в глазах виновник торжества — Рон Уизли. Сейчас он был как никогда счастлив, ведь впервые в жизни так хвалят и поддерживают именно ЕГО, а не Гарри. — Нельзя так делать, — якобы недовольно заметила Гермиона, хотя возмущения в ее голосе было хоть отбавляй. Ещё с утра она подумала, что парни нарушили правила и выпили зелье, а это было запрещено уставом школы. — Ну да, — вяло ответил Гарри. — Можно было бы обойтись заклинанием «Конфундус», — приподняв бровь и повернувшись в сторону девушки, он посмотрел на неё, припоминая случай с Кормаком. — Это совсем другое! — произнесла ещё более возмущённо и немного смущённо она. Ей будто дали пощечину. — То было отборочные, а не игра на кубок. На последнем слове юноша, все же сжалившись над своей подругой, достал небольшой флакончик, в котором плескалось неиспользованное зелье Живой Удачи. — Ты его не добавлял! — произнесла она слегка удивлённо. — Он всё сам сделал, — на слова последовал одобрительный кивок друга. Оба восхищённых взгляда устремились на Уизли. Вдруг руки Лаванды Браун утянули Рона в глубокий страстный поцелуй. Девушка явно не просто его благодарила. Тут Гарри заметил исчезающую в толпе Гермиону и поторопился пойти за ней. Выйдя в пустой коридор, он заметил сгорбившуюся фигуру девушки, сидевшей на последней ступени лестницы. Над ней парили маленькие птицы, тихонько щебеча. Повернув голову в его сторону, Грейнджер резко развернулась её назад, пытаясь скрыть слезы. — Трансфигурация, — произнесла она, всхлипывая. — Упражняюсь. — Здорово получается, — садясь рядом с подругой, Гарри сочувствовал ей. Он приобнял ее за плечи, слегка поглаживая. Ему как никому другому было известно, что в таких ситуация лучше любых слов помогает молчаливая поддержка близких людей. — Гарри, что ты тогда чувствовал, когда узнал о Драко? — на её ответ парень ответил лишь тяжёлым взглядом. Он не знал, как описать словами всю ту кашу, что была тогда внутри его. — Я понимаю, Гарри, теперь понимаю, — приобнимая, сказала она. Внезапно послышался звонкий смех и шаги, и к ним вышли те, кого в последнюю очередь хотелось бы видеть. — Ой, кажется, здесь занято, — вздыхая, произнесла Лаванда, утягивая Рона в другую сторону. Он почувствовал себя крайне неловко, поэтому чтобы хоть что-то сказать он ляпнул: — А птички-то зачем? — Оппуньо, — вставая, гневно произнесла заклинание гриффиндорка. Птицы над её головой, что недавно мирно летали, собрались в не большую стайку и свирепо полетели на него. Рон в испуге подбежал к двери, и птицы встретились с жёсткой поверхностью. Он выпрямился и вышел прочь из помещения. — Именно так у нас всё и было. Гневно и больно, — вырвались слова из уст Гарри. Гермиона всхлипнула, садясь рядом с другом и хватаясь за его плечо. Тем временем, на Астрономической башне Драко Малфой смотрел на заснеженное озеро. Думая о том, что многое в его жизни поменялось. И далеко не в лучшую сторону, он тяжело вспоминал о человеке, которого любил. Внезапно в голове промелькнуло светлое воспоминание о том, что было давно. — Я люблю тебя, — эти слова давались тяжело, несмотря на то, что вид его практически не изменился, а лицо не поменялось в эмоциях. — Ты шутишь, что ли? — взглянули на него зелёные глаза. — В этот раз я серьёзен. Абсолютно, — добавил он, заметив недоверие в родных глазах. — Эмм.. Я.. Я понимаю, что между на… — он не успел договориться, так как его перебили самым нежным поцелуем, что ему когда-либо дарили. Хватаясь за плечи Драко, юноша прижимался к нему так, будто боялся потерять. Будто его вот-вот заберут. Внезапно из глаз полились слёзы. Чувство полного счастья утопило его.