Сделай выбор только для себя, пожалуйста.

— Гарри? С тобой всё в порядке? Ты уже не в первый раз заснуть не можешь. — Проводя которую ночь в Выручай комнате, Кормак смотрел выжидающе на Поттера. — Знаешь, я беспокоюсь. — Всё хорошо, просто устал, — сидя на краю постели юноша смотрел прямо на хрустальную вазу, стоявшую на столике, где обычно они ужинали. Она была небольшая и не занимала много места. От светящего из окна лунного света её грани создавали блеск, завораживающий чужое внимание. — Солнышко, я… Ох, понимаешь, — запнувшись, выдал Маклагген. — Рон и Гермиона… они… — Всё тебе рассказали, да? — было очевидно, что эта парочка в свои махинации ещё и его парня затащат. Ну, ещё бы. — Да, просто я хочу знать, если Малфой что-то тебе сделал за последнее время или приставал как-то. — Нет, ничего не было. Моя бессонница не из-за него, — Гарри повернул голову и улыбнулся. «Ты же понимаешь, что это ложь, да, Поттер?» — где-то в грудной клетке резко засвербело. — Хорошо. Тогда ладно, — Кормак приподнялся на локтях. — Можешь лечь? Я хочу тебя обнять. И он лёг, без лишних слов и действий, просто потому что сейчас это было так необходимо, пускай даже и эгоистично. Тёплые объятия Кормака ещё сначала их встреч имели некую особенность, они заставляли забыть всё плохое и сконцентрироваться только на находящемся рядом человеке. Гарри иногда думал, что если бы не всё это, он бы заставил его обниматься всегда, где бы ни были. И всё было бы хорошо. Было бы, если бы Поттер не ввязывался во всё то, что не стоило. Сколько бы он не корил себя за то, что совершил в прошлом, уже ничего не вернуть. Всё, что было, в его случае, не исправишь, но он и не хотел. Ему хотелось понять мотивы Малфоя. Просто разговор о том, что произошло, зачем было делать всё, что причинит ему боль, а потом выискивать Поттера в коридорах одного и пытаться объяснить, что это было ошибкой. Почему Малфой до сих пор не сдался и не оставил его в покое, а самое важное почему так сильно раскалывается голова от воспоминаний из прошлого. В этот раз Гарри целиком и полностью уверен, что что-то не так. И все эти отговорки Гермионы о «произошедшее с тобой просто приносит тебе неприятные ощущения» больше не имели эффекта. — Ты когда-нибудь думал о том, что с тобой бы было, если бы я ушёл? — прижавшийся со спины Кормак говорил тихо и куда-то в шею. — Как бы ты тогда жил? — Наверное, это было бы крайне тривиально, печально, — коснувшись руки юноши, что была перекинута через бок Гарри, он погладил её. — А ты как думаешь? — Думаю, так же. Возможно если бы мы не встретились наша жизнь была бы дико скучной, — чуть помолчав, он прибавил. — Я рад, что ты у меня есть. — Я тоже, Кормак, я тоже, — он повернулся лицом к Маклаггену и коснулся губами его лба. В это же время в мягкой, но безумно холодной постели лежал слизеринец. Имея статус старосты, он лежал в помещении совершенно один, в отличие от других однокурсников. От этого ему даже лучше становилось: никто не смотрит пристально, можно даже скривиться от болевых ощущений и заплакать, наконец. Драко осознавал, как он устал и больше не в состоянии бороться за любовь. Пытаться переубедить или хотя бы заставить послушать Гарри, видимо, было выше его сил. Пустой взгляд упирался на белую простынь рядом с подушкой. Думать о чём-то желания не было, хотелось просто перестать чувствовать боль или печаль, просто начать все заново. Но о каком начале говорить, если Малфой больше не мог представить жизнь без чёртового гриффиндорца, его улыбки и объятий. Он ведь действительно был единственным, кто так часто обнимал его, отдавал себя и свою любовь без остатка.

***

После отравления Рона, Поттеру определённо стало легче дышать и действовать. Всё своё время теперь Гермиона уделяла ему и никак не могла следить за другом. Сейчас брюнет как никогда понимал, что девушка безумно любит рыжика, иначе бы занялась другими вещами. Он был не сказано рад этому, но теперь его беспокоило некоторое одиночество. Если раньше они вчетвером ходили на завтраки, обеды и ужины, то теперь он был либо с Кормаком, либо один. Всё бы ничего, но пристальный взгляд одного слизеринца его пугал. Малфой будто сам не свой стал, он не пытался подловить его где-то или что-то сказать. Он просто наблюдал со стороны. Наверное, стоило радоваться, но почему-то становилось грустно от этих мыслей, Гарри хотелось, чтобы чёртов Хорек зажал его где-нибудь и заставил говорить, пока не добьётся от него слов о чувствах. Скорей всего, это было как-то ненормально. В этот раз ужиная в одиночестве, так как Кормаку пришлось дуть на отработку по Зельям, парень, тыкая вилкой в стейк, наткнулся на как ни странно мягкий и уставший взгляд блондина. Поттер посмотрел прямо в глаза Малфою с немым вопросом, но в этот раз ему не захотелось разорвать зрительный контакт. Между тем, Драко отложив все приборы и оперев подбородок на сцепленные в замок руки, продолжал смотреть на гриффиндорца. Внезапно так захотелось у него спросить: «Ну, и как ты там? Что с тобой, как живёшь?».

***

— Ну, и как ты поживаешь? — здесь было прохладно, но не до такой степени, чтобы замерзнуть. — Точнее, как тебе дома было? — Не спрашивай меня об этом, знаешь же, что не отвечу, — слизеринец сидел на холодном деревянном полу с закрытыми глазами и говорил немного строго. Ветер трепал его белокурые локоны и могло показаться, что он спит, склонив голову к плечу. — Ну, вот, — протянул Поттер. — А говорил, что ничего от меня не скрываешь, — он наигранно надул губки. Собеседник с ухмылкой повернулся к нему: — Знаешь, актером тебе не быть, — брюнет закатил глаза. — Поцелуешь меня? — Гарри недоверчиво посмотрел на Драко. Ещё бы, до этого обычно о таких вещах просил только он. — Что-то случилось? — он слегка нахмурился. — Вот, Поттер, ты как всегда, начинаешь задавать вопросы, когда они тут совершенно ни к чему, да ещё и… — блондин не успел договорить, как его резко заткнули сладким поцелуем. — Так, лучше? — отстранившись, гриффиндорец поправил волосы, которые настойчиво лезли в глаза из-за легкого ветерка. Астрономическая башня иногда поражала своей атмосферой спокойствия и надежности. Усмехнувшись, Драко прикоснулся пальцами к щеке зеленоглазого и прошептал: — Определённо.

***

Резкая боль в голове заставила юношу прийти в себя и опустить глаза. Она будто что-то разрывала, не давала углубиться дальше. — Чёрт, — он потёр место чуть выше переносицы. И так каждый раз, никакого продвижения или возможности подвести итоги. Пожалуй, это и была главная причина для разговора. Гарри хотел этого, но сейчас не время, даже если в будущем «приглядывание» за ним возобновится. Ему нужно было время и подходящий случай, не в его привычках просто взять и заставить говорить. И однажды этот случай выпал. Тогда троица сидела за гриффиндорским столом: Рона уже выписали, а Гермиона, сидевшая рядом, всё равно выглядела обеспокоенной, хотя мадам Помфри заверяла её несколько минут подряд, что с рыжим всё в порядке. Стоит отметить, что держалась она весьма прилично, читая выпуск «Ежедневного Пророка». Внезапно она посмотрела на друга и тихо произнесла: — Гарри. Здесь Кэти, — заметив недоумённый взгляд собеседника, прибавила. — Кэти Белл, — она указала глазами в сторону. Проследив за её взглядом, Поттер наткнулся на небольшую группу девушек, среди которой и заметил гриффиндорку. — Кэти, как ты? — подойдя ближе так, чтобы услышала его только она, он взглянул на неё с сочувствием. — Я знала, что ты меня спросишь, Гарри, но не помню, кто меня проклял, — Кэтти казалось отстранённой и слегка испуганной, вдобавок Поттер почувствовал её потерянность. — Я пыталась вспомнить, честно... Но я не могу. Вдруг её глаза, смотревшие куда-то за спину Золотому мальчику, расширились. Он повернулся и обнаружил стоявшего в дверях Большого зала блондина, застывшего в смятении. Драко быстро развернулся и вышел прочь, юноша решительно пошёл за ним, оставляя Белл и друзей. Сейчас тот самый момент, чтобы во всём разобраться, именно сейчас. Проследив за Малфоем, Гарри увидел в тихом коридоре дверь в туалет Плаксы Миртл. Вот уж где, а здесь он не ожидал оказаться. Коснувшись подушечками пальцев двери и прислушавшись, из помещения доносились негромкие всхлипы. Гриффиндорец взял себя в руки и вошёл. Судя по отсутствующей реакции, стало понятно, что сделал это он крайне тихо, тогда он подошёл чуть ближе. Направив палочку, он произнёс: — Акцио палочка Драко Малфоя. — Какого богарта, Поттер? Ты сейчас действительно серьёзен? — А, по-твоему, я шучу, — наклонив голову вправо, произнёс брюнет. — То есть после того, что произошло, ты считаешь, что я причиню тебе боль? — блондин ухмыльнулся. — Что ж, ладно. Меня больше волнует, что ты здесь делаешь? — окончательно развернувшись к собеседнику и оперевшись руками о раковину, произнёс. — Я тебя не звал. — Слушай, Малфой, знаю, что ты не настроен на разговор, но я не могу по-другому, - парень поставил руки в сдающемся жесте. В голове всё находилось в полнейшем беспорядке, а в груди что-то клокотало, что Поттер не мог сосредоточиться, поэтому старался смотреть куда угодно, только не в глаза партнеру. — Ты прав, не настроен, так что будь добр, уйди. — Драко, — жалобно протянул Гарри. — Умоляю, мне это надо, очень. — Чёрт, ладно, гиппогриф с тобой. О чём? — Дело в том, что я не понимаю, почему ты так поступаешь. Зачем пытался вернуть меня, когда сам предал меня. — Поттер, а ты думаешь у меня был выход? Думаешь, я могу плюнуть и сказать: « Я не буду принимать метку, потому что люблю Гарри Поттера»? — напряжение, кажется, парализовало блондина. Сжатые до побеления костяшки и, в цели, понурый вид его не давал хорошего ощущения, что разговор пройдёт гладко. Малфой и сам чётко осознавал, что сейчас ни на что не способен из-за дикой усталости от происходящего. — Я не про это, Драко. Я про… — в ушах начало звенеть, как будто его нещадно ударили по голове. Схватившись за уши, он зажмурил глаза. — Поттер… Гарри, что с тобой? — Драко пытался посмотреть ему в лицо и понять, что происходит. Приподняв ладонями голову, заметил скатывающиеся по щекам слёзы. — Чёрт. Анестезио, — заклинание подействовало сразу, брюнет перестал зажимать уши и открыл глаза. — Что с тобой? Этого раньше не было? Откуда у тебя эти боли? — Малфой смотрел прямо на него и пытался сам определить, в чём причина, но на теле не было никаких явных признаков недомогания. — Я… Я не знаю, понимаешь? У меня постоянно болит голова, не могу ни о чём думать, — всхлипывая, произнёс он, опуская тяжелую голову на плечо Драко. — Тише, тише. Не плачь, — блондин понял, что криками и разговорами на повышенных тонах ему ничем не помогут, поэтому приобнял его слегка поглаживая по спине. Эти мимолетные касания крепкой спины, как раньше, хоть и через форму, сильно успокаивали обоих. — А теперь расскажи, есть ли определённые причины возникновения этих болей. Например, ты что-то делаешь… — Драко, она начинает болеть, когда я вспоминаю, что… — он выдохнул. — что ты мне изменил. — Тебе не кажется, что ты перегнул палку с «изменил», ты же сказал мы не о принятии метки. — Драко, — юноша посмотрел слизеринцу в глаза. — Не издевайся, ты же прекрасно понимаешь о чём я. Ты же сделал это… — он запнулся. — С кем? — выжидающе спросил Малфой, сощурив глаза. — С Ноттом, — тихо выдавил Поттер из себя. Прошла минута молчания, после которой Хорёк с интересом спросил: — Это вызывает у тебя боли? — Да. — Отдай мне палочку, — резко выплюнул блондин. — Зачем? — Гарри был до ужаса напуган и даже завел за спину руку, в которой держал обе палочки. — Ты мне не доверяешь? — он вздохнул. — Гарри, я ради тебя всё отдал: время, чувства, силы, прося взамен лишь быть со мной. Всё то время, что мы были вместе, неужели у тебя возникали сомнения, что я не надежный. Поттер опустил глаза, он хорошо понимал, что слизеринец, толкая такие речи может пытаться его обмануть, а потом убежать, но он хотел ему доверять. Очень хотел. Вытянув свободную руку и хватая за запястье, разжал чужие пальцы и вложил в них палочку. — Фините Инкантатем, — даже если бы мог, гриффиндорец не среагировал бы на заклинание.