Сказка о Белом Лотосе

Госпоже Жу снова было что-то надо, не иначе. Раз дошла, а не велела позвать. Когда Юки, все еще белая до прозрачности, очнулась в один из дней, то не слишком торопилась с известием, мол, вдруг обратно она, толку-то обнадеживать зря. А тут — пожалуйста! Стоит, со своей не то гримасой, не то почти улыбкой: - Нет, я тут не при чем, абсолютно! Это к господину Лиену новый проситель! Еще и мысли читает, что ли. То ли поддеть в очередной раз в этой своей собственной манере — ни словом больше не упоминая о собственных догадках про появление Данха здесь. И все так же выговорить Данху за испачканные в туши рукава или еще за что-то ей совершенно эти догадки не мешали. А «просителем» оказался давешний знакомец, пойманный когда-то Рюу на воровстве кур. Только теперь он явился не через забор, а через калитку, как приличный человек, и за пазухой у него что-то ворочалось и потявкивало. - Это что у тебя, щенок? Данх успел даже прикинуть свое «Спасибо, но не надо было!», потому что щенок в доме ощутимо добавит кавардака к тому, который и так страивает Ань-Лиен, а уж вдвоем со щенком они перевернут всю Журавлиную Заводь... - Нет. Братик. Отец сказал, выброси, лишний рот. Если б можно было сесть, Данх бы сел на пол от таких шуточек. - А мать что? - А мама его родила. Два дня кричала и устала, теперь спит и не просыпается никак. А отец сказал, выброси лишний рот, все равно ж умрет в такой холод. - Он сошел с ума? - Это вы, господин Лиен, за безумного святого со своей неуемной добротой сойдете, а у нас люди простые. Первые сто дней ребенок принадлежит к миру духов больше, чем к этому, а до похода в храм — считай, и не живет, просто же — вернуть обратно. Если семье и остальных нечем кормить будет… - Заходи давай, - не стал дослушивать Данх, потянув гостя в домашнее тепло. Спрятанный за пазуху голенький братик оказался совсем крохотным, и ему, наверно, даже суток не было. - Налей молока, Ань-Мей. И дай маленькое одеяло Ань-Лиена. - Есть кто кошек или собак приваживают всех подряд, а господин Лиен — сразу людей. - И часто так… «возвращают»? - Когда как придется. Большого голода не было давно, но в неурожай всегда найдутся, кому всех не прокормить. В городе бы еще на чужой порог могли бы сунуть, а тут лес и река куда ближе. - Но ведь… Про сиротские казармы Данх даже упоминать не стал. Потому что лес и река куда ближе, вот вам и весь ответ. - Но ведь… нельзя ж так… живой же… - Иной раз случается, и живые мертвым позавидуют! - процедила госпожа Жу. - А доброта не остается безнаказанной. - Все равно, нельзя. - Ты все равно не сможешь помочь всем. Управительница даже спорить не стала, вымелась с самым скорбным видом, на который была способна. А Данх занялся гостями: одному попросил плеснуть супа, другому сунул рожок с молоком. Братик был очень мелкий, может, память Данха и могла подводить, он с тех дней вообще мало запомнил, но гораздо мельче Ань-Лиена. Только тогда самого Данха то просто лихорадило, то трясло почти с физическим отвращением, что не мог и не хотел даже толком взять на руки, а теперь — перехватил поудобнее, чтоб мелкая и все еще деформированная голова опиралась на локоть. Надо еще и подгузник достать. И пуповину обработать, чтоб никакая инфекция. Есть надежда, что мать этих двух гостей, как отлежится, то выдаст муженьку вздрючку и потребует хоть из мира духов вернуть обратно. Про наказанную доброту, впрочем, госпожа Жу сколько-то оказалась права. Отогревшись и пожрав, мелкий решил скрасить ночь песнями, к нему подключился почуявший измену, страшно взревновавший и очень громкий Ань-Лиен, а поутру явившийся старший братец, сверкая свежим фонарем в пол-лица, ответил: - Она не придет, умерла. Данх так и знал, скорее всего. Благо, есть дрова, у Рюу есть запас стрел для охоты и коза все еще доится, и, обещали, доиться должна еще до весны. - Ну… оставайся, что ли. Только нянчи сам, сколько сумеешь, у меня работа. И помойся сначала! Особенно голову, чтоб никаких вшей! Доподлинно было уже известно, что на этом берегу те каналы, что шли от плотины к полям, теперь абсолютно пусты и, возможно, останутся такими даже во время весенних дождей и паводка. А значит, в качестве альтернативы надо было разведать источники, и, наверно, гнать народ копать новые пути для ручьев, на сколько их хватит. Возможно, еще и придется укрепить берега. Доподлинно было известно, что отряды для разгона бандитов действительно ездят — может, следом бы и купцы поехали, вот только пока что никого сюда не заглядывало, ни тех, ни других. А тигр на днях задрал двоих собак. И это тоже доподлинно было известно, и потому-то Данх навязался в лес вместе с Рюу, хотя мальчишка отмахивался обеими руками, что и лазает по деревьям быстро, и тигра услышать сможет хорошо, и что копье на случай внезапной встречи припас самое правильное… И этого-то подсунули в гарем в качестве третьего в пятом ряду подарочка! И этот-то трясся как овечий хвост, позволяя мазать себя косметикой! Страшно представить, какими еще такими вот непризнанными талантами кишит внутренний двор, что благородная Кихиа с ее способностями к точным наукам и умением обращаться с чертежами, что этот Рюу, может, малограмотный и казавшийся откровенно глупым по причине слабого знакомства с чужим языком, но способный сбить влёт любую птицу… А собственный талант Данха был, очевидно, впрягаться в любой предложенный хомут. А что не предложат, то сам найдет и голову сунет. - Разведать ручьи для рисовых полей. Будет вода на полях — будет рис. Снега под деревьям лежало совсем мало, плешиво, часть кустов стояла совершенно облетевшая, а частично этот «подшерсток» пожух и потемнел. В любом случае, прозрачнее, чем летом, но даже оставленный на опушке, пока Рюу сбежал проверять свои силки и самострелы, Данх умудрился заплутаться. Рюу просто исчез слишком надолго, Данх сначала, как и планировал, пометил на самодельной карте выход целых двух ручьев, потом ждал, сколько мог, просто бродя вдоль опушки. А потом, показалось, услышал крик — и Рюу не нашел, и выход из леса по собственным же следам нашел с трудом. Только вот вышел на незнакомый край — оврага-то точно не было! А Данх скатился по грязи, как по горке. - Р-р-разведал ручейки… и поганец этот пропал... Выплюнул траву, попытался подняться — и съехал уже до низа, извалявшись по уши. Полежал, подумал, целы ли кости и пора ли начинать звать Рюу самому, нащупал руками твердое перед собой и жухлую траву с зелено-белыми ягодами в черных морозных проплешинах. - Жалко, они несъедобные, - вздохнул Данх, а потом, вдруг сообразив, начал скрести мокрую землю руками, чтоб добыть целый десяток разного размера клубней. Которые-то с яйцо или с фасолинку, но три — с детский кулак. Сердце подскочило куда-то к горлу: быть такого не может, или это как в пословице, что дуракам везет? Грязь — не грязь, Данх уже и не обращал внимания, остервенело копал, собирая в подоткнутый подол все до последнего, швырялся в грязи, и смеялся, смеялся, будто сошел с ума. Прыгни сейчас на него со спины тигры — и не понял бы, пока не впились в шею хищные зубы. Даже не сразу понял, что кто-то теперь уже точно кричит лесу человеческим голосом, прежде чем отозвался: - Рюу, я здесь! Рюу, смотри, что я нашел! При виде перемазанного кровью шатающегося мальчишки Данх едва не поронял собранное, пока на ту сторону оврага перелетел, почти не касаясь земли. - Рюу! Это тигр?! - Это косуля. Нести тяжело, но надо. Идти быстро-быстро надо. Или на запах мясо кушать придут. Кабанье яблоко — это хорошо! Кабана стрелять можно. - Это не кабанье яблоко, это будет спасение для всех нас. Даже если какие-то поля останутся без воды. Идти обратно с грузом было не в пример тяжелее и дальше, но Данх даже не подумал, может, половину припрятать по дороге и потом вернуться, так и тащил. Падал — и тащил, еле поднимался с привала — и тащил… Наверно, специально для того, чтоб зашедшая из большого дома служанка разинула рот — и на кровь по всему Рюу, и на бесценные сокровища Данха: - Но ведь это свиной батат, а у нас свиньи нет. - Да как же. Обойдутся ваши свиньи без яблок и без бататов! - Лотос-братик, ты что, ты собрался его есть? Он же ядовитый! - Его только свиньям! Данх отряхнул от выгруженного в корзину подол, но понял, что бесполезно, и сам от свиньи не особо-то отличается. - Ядовиты только яблоки и позеленевшие «бататы». Остальные, если сварить, будут несладкие, но съедобные. А ядовитые все равно сгодятся на семена, только им и не надо будет воду на поля, как рису. Мейко соображала быстро, несмотря на свой усталый после целого дня с ребятишками вид: - Если его посадить на самые сухие поля, то он вырастет? - И много, кустик с каждого, даже мелкого. Никто здесь не будет голодать, Ань-Мей. - Импе… Когда ты так говоришь, Лотос-братик, ты словно Белый Император, вышедший к людям. Я не смеюсь! Против своих же слов Мейко начала подхихикивать, потому что сам Данх будто только что из свинарника вылез, а Рюу еще и кого-то в том свинарнике прирезал. В тот вечер в отдельном котелке кипел и суп, и в другом - начищенные клубни, а все обитатели дома для прислуги, включая подобрышей (старший примотал к себе младшего в хмонг, так и шастал, пока ушлая Мейко командовала, мол, тут подай и приберись помоги, дармоедов своих хватает) и квелую-бледную девицу Юки, которая притащилась из большого дома с поручением, видно, да и осталась - все толклись вокруг. Присматривались и принюхивались. На пробу Данх и положил себе в отдельную чашку, на всякий случай, но вкус был привычный-обычный, только соли не хватало. Он демонстративно подождал, потом положил еще, а в едва остывшее, мягонькое, обеими руками влез Ань-Лиен. Так за столом и не слезал с коленок Данха почти, так и влез — и слопал половину, пока не отняли. А отняли — завыл, видно, понравилось. Остальной народ внезапно понял, что и в самом деле не ядовито, и потянулся со своими чашками, и, кажется, в тот вечер все наелись так, что чай-то еле влез. - Если так, то обидно будет дальше продолжать называть свиным бататом! Пусть будет белым! - Но он вроде как уже есть. - Тогда вообще императорский! - Он и не батат на самом деле. - Вот и сам придумай, раз такой ученый! Данх пожал плечами: - Земляной боб. Он круглый и желтый, как соя, но растет в земле. - Земляная соя. Если подумать, окультуривать ее начали гораздо позже риса или сои, как раз перед началом Объединения. Плюс-минус лет сто. А название, ну, мало ли кому могло в голову прийти похожее сравнение! - Он волшебный, как золотые яблоки? - Ну, только если по части живучести на непригодных для риса полях. А что? - Да больно много волшебного случается! Мейко, вот ведь дитё дитём, иногда так и приползала вечером, чтоб пошушукаться перед сном, да еще и холодными ногами заползти под чужое одеяло. - И? - Ну, только-только стал грозить неурожай, как ты принес сви… земляную сою! Только-только говорили, что Юки умрет, а эта Юки даже пришла ногами. А госпожа Жу ругалась, что подбираем всех подряд, а сама прислала с Юки детских пеленок, одежду и игрушек! Там снег, а у нас тепло, как во дворце! Чтоб управительница прислала — точно волшебство. То-то оба приблудыша принаряженные, а Ань-Лиен треплет не чужие волосы, а цветастую погремушку-барабан. - Вот если бы… - Если бы что? - Ничего, Лотос-братик. Ничего. Ты скучаешь по нему, да? - Если б не он, я б не оказался здесь. Данх вообще-то имел в виду про это время. - Ты все еще обижен? - Не знаю. Иногда я так успеваю устать, что не чувствую совсем ничего. А иногда подленькая мысль забраться в чужой ящик с письмами так и не уходит из головы насовсем. Но это точно то, чего Мейко знать не следует.