Сказка о Белом Лотосе

За завтраком Кван действительно имел неважный вид, да еще и начал немного кашлять, а румяными щеками был в тон официальному одеянию. Под которым сегодня клялся и божился, что шерстяное, и что под теплыми туфлями — стянул и продемонстрировал — надел теплые носки. А вместо чая пил простудный сбор, и по большей части им и ограничился. Данха он с собой не звал, сам Данх и не слишком просился, зато развил бурную деятельность в Кипарисовых Покоях. Печи, не топленные черт знает с какого времени, до сих пор плевались сажей, прежде чем вспомнили про то, как надо обогревать помещение. Отдельно он ляжет! Толку с этих жаровен в императорской спальне, как с козла молока, а к утру все равно во дворце станет холодно, как в скотном сарае! Отвар готовился в промышленных количествах — и все-таки приготовиться не успел. Кван вернулся раньше обычного. Даже очень раньше. Шел он не спеша, опирался на плечо одного из «тигров», и только когда дверь за его спиной закрылась — повис на этом «тигре», как если б был безобразно пьяным или накурился дурмана. Только дурманного сладковатого дыма или вина Данх, кинувшийся подхватить-поддержать, не унюхал совершенно. Зато учуял, что за горячая и сухая кожа на уцепившейся за него руке. - Ты не простуженный, ты больной насквозь! - Черта с два! - уныло огрызнулся Кван и длинно закашлялся. - Просто голова тяжелая, лягу полежу и дальше… Эй, да аккуратней ты! Под рукой ткань была противно липкой. - Это что? - Да ерунда, царапина — кха! - никак не закроется. И не смей меня таскать! Впрочем, отпинывался Кван вяло и через силу, а когда «тигр» понятливо исчез, то вовсе расслабился. Позволил и дотащить до кровати, и, будто не доверяя служанкам, заняться одеждой, и без лишней почтительности бросить драконье платье куда-то в сторону… Шерстяная поддевка на боку точно так же оказалась пропитана мутным красно-желтым, и Данху что-то заплохело от одного вида. Что там могло быть не так с этой чертовой царапиной в мизинец длиной! Док, когда не замедлил появиться, быстро разъяснил, что именно не так. Хотя вообще-то он не имел привычки ругаться, а на Квана — тем более. Он ругался не закрывая рта все то время, пока вычищал из «царапины» всю гнойную дрянь, обещал, что в следующий раз не станет пользоваться дурманными иглами чисто с воспитательной целью, чтоб неповадно молчать о таких вещах. И пусть на собственном опыте ощутит, что с колотой раной шутить нельзя, и что «слеза императрицы» в своем чистом виде немилосердно жжется! Кван отругивался вяло и с полным осознанием собственной дурости, а укрепляющий сбор пил, морщась, что меду тоже могли бы добавить, и побольше. Док всем своим видом дал понять, что мед за такое не положен, и тихонько кивнул Данху на дверь — собирался раздать ценных указаний. А уже за дверью весь ссутулился и будто постарел сразу на несколько лет. - Бах Лиен, нельзя учить судьбу плохому. Но, возможно, вся эта помощь была слишком поздно. Этот кашель… Пол под ногами Данха качнулся. - Если воспаление от раны успело продвинуться дальше и захватило легкие, я не возьмусь предсказывать исход. Это «если» было такое слабое, что его можно было даже не принимать в расчет. - Что можно сделать? - Не позволять подниматься и бродить. Следить за раной. Укрепляющий отвар и отвар от лихорадки, Кирин все уже готовит. Кислое и острое питье, чтоб выгнать избыток жидкости. Холод на голову, чтоб остудить жар. Иглы в те точки, которые заставят его тело послать внутренний свет на борьбу с воспалением. Хванго покачал своей серой от седины ученой головой, сгорбленный, будто птица на зимней ветке. - Но нужно быть готовым к... к любому повороту событий. Данх вернулся все еще оглушенный, даже ноги не гнулись, и вроде отвечал Квану, но в упор не помнил, о чем шла речь. Не помнил разговоров и лиц наводнивших Кипарисовые Покои посетителей и щебетание служанок и наложниц про скорое Начало Года, наряды, угощения и подарки — там вообще разве что-то еще за праздники впереди? Попытался выгнать попытавшегося заявиться с какими-то важными бумагами на подпись чиновника, но Кван не позволил. Кто-то из сообразительных слуг набросил ему драконье платье поверх рубашки, так и подписывал, сидя среди подушек, как на троне. - Что-то нет в этих покоях никакого покоя! - попытался шутить Данх, хотя вместо улыбки получалось сложить только какую-то судорогу, но Кван этого не заметил, обозвав сердитой женушкой, а когда просил поправить подушки, то ощутимо щипнул ниже спины. - Вот только попробуй… вот только попробуй завести снова свою песню про сто одиннадцать троп наслаждения, прежде чем поправишься! - А если заведу ее потом? Кван смеялся и кашлял, морщился и снова кашлял. - Это твои чертовы печи нагнали жара, дышать невозможно. Вели проветрить. Ань-Лиен то ли маялся очередным зубом, то ли чувствовал себя брошенным и что вообще что-то пошло не так. Люди вокруг были почти все незнакомыми, обстановка непривычной, Мейко с трудом таскала его в хмонге подолгу, а своими ногами даже ползком пока получалось только об все углы. В отцовскую спальню на звук знакомых голосов отчего-то не пускали. К вечеру он окончательно раскапризничался и долго не желал засыпать, а во сне держался за одежду Данха, будто не желал расставаться и теперь. Пришлось даже потихоньку выскользнуть из верхней рубашки и оставить ее на постели, чтоб вернуться к Квану. Вечер прошел ни шатко ни валко, а к ночью все пошло паршиво. У Данха не было с собой термометра, но его и не требовалось, чтобы понять, что раскаленному лбу Квана почти не дают остыть намоченные в ледяной колодезной воде тряпки. Кван ругался сквозь кашель и пытался отпихнуть посторонние руки: - Боги, зачем?! Мне и так холодно, холодно! И трясся, тревожа рану, будто в самом деле мерз под зимним одеялом и меховой полостью в ногах в хорошо протопленной комнате. Ночь была долгая. Бесконечная, черная снаружи и эта чернота, которую не могли разогнать масляные светильники, просачивалась потихоньку внутрь Данха, оборачиваясь злостью: кто-то там спокойно спит! Для кого-то после вечера будет утро, а этой тягучей черноты и тяжелого дыханья человека на кровати — не будет... Данх жалел о золотом яблоке, поделенном между госпожой Жуэн и служанкой Юки, думая, что старуха и так бы отлежалась после речки, а глупой девке, может, и поделом было бы, раз путалась с кем попало, не собиравшимся жениться — ругал себя за такое, но не вернуться к этой мысли не мог. Под утро, вымотавшись и впихнув в Квана с очередной порцией отваров все оставшиеся таблетки, уловил легкую испарину на его лбу, Данх так и отключился, сидя на полу у изголовья и держась своей рукой за руку Квана. Точно как вечером делал Ань-Лиен с его рубашкой. А наутро Кван очнулся, продолжая кашлять и задыхаться, только еще сильнее. Он никуда не пошел, и все так же принимал избранных посетителей, с наброшенным на плечи парадным, но все больше экономил слова, чтоб не задыхаться среди фразы, а почти после каждой тянулся к чашке с отваром. Данх забил на мелкую посуду и велел принести те, которые для супа. Отблеск с драконьего платья придавал лицу Квана вид чуть более румяный, но радовать это не радовало. И, наверно, впервые за все время здесь Данх осмелел и обнаглел на столько, что когда очередная чашка выпала из дрогнувших рук, расплескав прямо на одеяло, просто велел всем лишним уходить и не появляться до завтра, а лучше до послезавтра. Наверно, Кван ждал именно этого, чтоб сползти и бледным ртом выдохнуть: - Хорошо… И вся вчерашняя круговерть пошла заново, только хуже и тяжелее. Ань-Лиен ревел в голос и не желал ни еды, ни игрушек, ни оставаться с няньками, теперь уже даже с теми, которые «свои». Данху, если честно, хотелось точно так же сесть на пол и завыть. Он еще днем припомнил доку про золотое яблоко и спросил, можно ли найти такое еще, за любые деньги — но док только ссутулился еще сильнее: - Сказки и легенды на то и сказки и легенды, Бах Лиен. Обычно же такого сильного колдовства в жизни не бывает... Он беззвучно пошевелил губами, будто проговаривая что-то про себя, и выдал: - Я только читал в книгах — иногда те, в ком внутренний свет так силен, что позволяет творить магию, способны делиться собственным внутренним светом с кем-то, в ком он может… угаснуть. Если бы… - Как?! И даже в самом деле сидел как дурак, держась рукой за руку и пытался представить этот самый свет, только если летом, во время, которое Данх проводил на берегу озер, пытаясь заполнить этим самым светом свое потрепанное нутро, то теперь, доходя до Квана, этот самый свет начинал расползаться и гаснуть. А собственный у Квана мерцал грязным красным и черным. Красный — это куда расползалась проникшая через рану зараза, а черный — он на самом деле поглощал собой. Черная дыра. Полный провал. Это было глупостью, конечно, надеяться на магию. Да если бы эта чертова магия могла передавать не какой-то там цветной свет, а хотя бы самый паршивенький и дешевый антибиотик! - Еле ускользнула. - Чего тебе? - огрызнулся забегавшийся Данх на топтавшуюся у порога закутанную в зимний плащ до самых глаз служанку. Служанка же, стащив верхнее одеяние превратилась в благородную Юаки, зачем-то переодевшуюся служанкой. - Возвращаю долги, - мрачно ответила она. - Мне не до этого. Можете пойти взять, все на столе в… - Императрица, хватит уже! Уезжай обратно, откуда вернулась! Долг за долг, ты спас жизнь мне, теперь я хотя бы попытаюсь тебя и твоего ребенка. У отца достаточно было возможностей узнать, что император не просто ранен и болен, но и, скорее всего, умирает, а я только час назад узнала, что оба дяди и все братья собрались сегодня быть у отца. Если все случится, тебе не уцелеть. Они не позволят. Да и меня могут убить, если хоть одна живая душа проведает, что я тут!.. Уходи! И воспользуйся, наконец, деньгами по назначению! С хоть одной живой душой она погорячилась, конечно, потому что док слышал этот разговор от первого до последнего слова. - Я найду Шихари. «Тигры» вас выведут. - А все?.. - Сперва вы, остальных следом. - Снова Журавлиная Заводь? - Нет, Бах Лиен. На этот раз — сам, и постарайся исчезнуть. Так, чтобы тебя не нашли. И там, где, на всякий случай, не будет знать никто, даже я. Я уже достаточно пожил, но я всего лишь слабый и старый человек, и я не уверен, смолчу ли, особенно если расспрашивать будет палач. Император — достаточно молод и крепок, у вас, возможно, будет достаточно времени, прежде, чем вас начнут искать. Данх почти до крови прикусил рот, чтоб проснуться, но никуда не делось — ни сгущающаяся тьма над Кипарисовыми Покоями, ни этот угар и бред. - Лиен… Данха сдуло с места: - Пить? Кван попытался облизнуть пересохший рот, мутно взглянув из-под ресниц. - Прав. Уходи. - Пожалуйста!.. - Люблю тебя. У-хо-ди. С озер шел холодный туман. Будто хотел помочь исчезнуть — прикрыв и дорогу под копытами лошади, и рослую фигуру возницы будто немного скрадывая, и не давая за пустыми корзинами из-под овощей рассмотреть скрючившихся там Данха с Ань-Лиеном на руках и Мейко. Так и выехали за ворота, прежде чем на пустой дороге начали присоединяться «тигры». В город выбирались втроем, за пределами города уже собрался небольшой отряд, и там же генерал пересел на коня, оставив править Данху: - Если будет погоня, то постараемся или сбить со следа, или просто задержать как можно дольше. «До тех пор, пока будет жив хоть кто-то из нас». - Генерал… Шихари вроде думал обнять, но только поклонился: - Тысячу лет жизни императрице! - Без церемоний. Гадский холодный туман жрал все звуки и расстояния, и глупая лошадь никак не желала идти по невидимой дороге, пока Данх не стегнул ее как следует. Он бы и скулящей Мейко, наверно, залепил бы сейчас пощечину, но вместо этого ударил лошадь снова, чтоб наконец-то перешла на резвую рысь и даже почти в галоп. - Братик-Лотос, там факелы? - Где? Он не предполагал, что погоня, но может?.. - Не говори глупостей. Просто фонари! - А мы где? - Замолчи, пожалуйста. Я не знаю. В рукаве пиликнуло и коротко зажужжало, и от этого забытого звука вздрогнули все. - Это что?.. - Сеть поймал. Лошадь, скотина ленивая, как только переставали погонять, сбавляла ход, и теперь её подковы звонко и без спешки перестукивали об асфальт. Ярко светилась ночная реклама, и кое-где в погасших витринах поблескивали выложенные к Началу Года стеклянные игрушки и завернутые в блестящую бумагу коробки, изображающие подарки. Но, пожалуй, настоящим маяком среди холодной улочки светила своим ярким зеленым и красными крестами вывеска круглосуточной аптеки. Девушка-провизор в наброшенном поверх форменного платья теплом платке сидела, уткнувшись в тонкокорую книжку, на обложке которой слилась в страстном поцелуе условно одетая парочка, и даже не сразу подняла взгляд в ответ на бряканье «ветерка» над дверью. Зато ох и вытаращилась потом на появившихся в аптеке гостей! - С фестиваля, что ли? Речь, и чужая, и понятная одновременно. Данх только кивнул. Он судорожно соображал, не заблокировали ли давным-давно его карту вместе с номером телефона и удастся ли уговорить девчонку принять императорское золото прежде, чем она надавит на тревожную кнопку. - Антибиотики. Надо сильные, там все плохо. - Лотос-братик, мы где? Тут так светло, даже глаза болят… - Что именно плохо? - Говорят, что воспаление легких. - Рецепт? - Пожалуйста. Туда… туда никакой «скорой» не проехать! Мы не наркоманы и не сектанты, честно! - Госпожа лекарь, помогите! - пискнула Мейко, упав на колени. - «Помогите»! Деньги-то есть? - Есть! Мейко вытащила из рукава кошелек. - Нормальные деньги. Остаток на карте все еще лежал, Данху даже удалось сразу вспомнить код. Вернее, рука сама набрала и правильно с первой попытки. Мало, но, пожалуйста, пользуйся. А может, и уболтать и оставить что-то, хоть те же серьги, вроде в залог. - Вот! Давайте на все. Антибиотики и что еще может понадобится. И еще для обработки гнойной раны! - Веселые игры у вас в клубе! Интересные! Будь на месте провизора женщина постарше, могла бы и выгнать, решив, что или разыгрывают, или в самом деле какие-то сектанты, или уже вызвать полицию, но, кажется, удача была сегодня на правильной стороне. Потому что девушка как белка пробежалась по всем лесенкам вдоль стеллажей с ящиками, задавая вопросы только по существу, а не каверзные про законность их исторического клуба или про паспорта… - В вену делать умеете? - Только козе. - Э? - В деревне. Помогал ветеринару, когда коза болела, а мама боялась сама. В шуршащий пакет полетели пузырьки и упаковка шприцов. - Инструкция внутри есть, но сейчас напишу на всякий! Провизор бойко застрочила на листке, не ставшим привычным старым письмом, а обычной латиницей. Ань-Лиен проснулся в хмонге, заскрипел и зашвырялся, ощутимо пнув Данха в спину. - Лотос-братик, смотри, какие яркие гравюры! И какое точное изображение, точно в твоем волшебном зеркале! А это похоже на подгузники! - Это они и есть, только одноразовые. Полгода назад я бы за них был бы готов золотом платить. - Но можно и теперь! - А теперь его уже и на горшок успевают. - А тут, смотри, это что на коробочках, это девушки из веселого дома? - Тьфу! А за это я был бы готов золотом после рождения Ань-Лиена! - Чтобы отвлечь императора? - Ань-Мей, я потом расскажу! - А это… - Умолкни! Пожалуйста. Телефон пиликнул, показывая ноль на банковском счете. - Возвращаемся. - Благодарим вас, госпожа лекарь! Привязанная у стоянки для велосипедов лошадь никуда не делась, и даже полиция не проезжала мимо и не заинтересовалась, а что это такое необычное у нас тут припарковано и почему нагадило прямо посреди пешеходной дорожки. - Мы возвращаемся? - Я — да, во дворец. Вы — прячетесь еще какое-то время, я должен туда идти один. - Это потому что тебя могут убить? - И вас тоже. Мейко скривила лицо. - Подождите, подождите! Девушка-провизор так и выскочила на улицу, в платке и в мягких тапках. - Они у нас все равно по акции были, но на самом деле срок истекает завтра! Она пихнула пакет с пачкой памперсов в руки опешившей Мейко. - Там еще всякое в пакете есть... И возьмите мой мопед. Так вам будет быстрее, он и проедет везде, и можно без прав. Ну, извините, там-то у нас камеры везде! Вылетела бы с работы только так! И мой перцовый баллончик, что ли, возьмите. Все-таки хорошо, что в аптеке дежурила молоденькая студентка, а не кто-то слишком уж серьезный и ответственный. - Ань-Мей, дай-ка сюда кошелек. Данх придумал это уже когда в руках его была обернутая в шелковую парчу тяжесть. - Вот, возьмите. Возьмите оттуда себе половину или сколько захотите, столько возьмите, там золото, и оно настоящее! А остальное отвезите или как-то еще передайте… Телефон динькнул сообщением. И снова динькнул, и снова. - Передайте это моим родителям. Запишете себе в контакты? Данх по памяти надиктовал оба номера и адрес: поселок Береговой двенадцатого округа, улица Хоа-ма, дом двести, Дуонг и Майтам Сенехда. Телефон продолжал принимать новые сообщения и практически не умолкал. - Мейко, ты только не бойся ничего, держись за меня крепче и не вырони пакеты. Потому что сейчас мы будем ехать очень-очень быстро! И платье подбери! - Бесстыдство такое… Телефон загудел входящим вызовом. «Мама» «Отклонить звонок» - Убьешься — не до бесстыдства будет! «Мама» «Отклонить звонок» Ань-Лиена покрепче пристроить впереди. И никаких шлемов, конечно же, тут нет... Если падать, то надо успеть сгруппироваться и набок. «Мама» «Отклонить звонок» - Он рычит! - Это мопед, он так и должен. И держись, а не зевай по сторонам! Ни на огни рекламы, ни на видные почти отовсюду башни Бизнес-Палаццо и «Блю Даймонда». Ни на туман, который начинался буквально за углом и который даже фары мопеда не могли разогнать сильнее, чем на несколько шагов. «Мама, я жив, я в порядке, но сейчас должен вернуться обратно» «Отклонить звонок» «Это ваш внук, Юнханг Лиен» «Прикрепить фото из галереи» «Отклонить звонок» «Память переполнена, пожалуйста, удалите неиспользуемые приложения» «Отклонить звонок» «Отклонить звонок» А за углом ничего уже, ни сети, ни огней, только дорога и туман, и судорожно вцепившаяся обеими руками Мейко, и ветер с зимней моросью в лицо. Это хорошо, что ветер с дождем - как раз немного остудить мокрые от слез щеки. Когда впереди замаячил костер и несколько факелов, то Данх приглушил мотор и почти в нуль укрутил свет фар, и, не доезжая, окликнул: - Генерал, вы? Он был он был почти уверен, что выехал туда, куда надо. - Не стреляйте! - Что за чертовщина! Голос Шихари трудно было спутать с кем-либо еще, и Данх был готов почти засмеяться. - Почему вы вернулись? И что за?.. - Я потом расскажу. Пусть «тигры» пока увозят этих двоих, а я возвращаюсь. - Лотос-братик… Императрица! Куда мы?!. - Куда-нибудь! Чтоб духу вашего в ближайшие сутки-трое тут не было! Ань-Лиен не понимал ни слова, разумеется, но когда хмонг попытались перевесить на кого-то чужого, то зашелся в отчаянном реве. - Я буду ехать сейчас очень быстро, постарайтесь не отстать и по возможности прикрыть меня. - На этой… светящейся? - И не потопчите. Данх потихоньку попросил дорогу: пожалуйста, если у меня в запасе еще осталось волшебство, то пусть ты сделаешься немного короче? Не только для меня, но и для людей, которые со мной! Мотор это урчал в недрах мопеда или по земле прошла дрожь, или дорога и вправду качнулась немного навстречу, и потом еще немного, и еще… Или у «тигров» были такие хорошие лошади, что не отставали ни на шаг до тех самых пор, пока не оказались перед самыми Кипарисовыми Покоями, и когда Данх на подгибающихся ногах нырнул в тяжелый от пахнущего бедой дыма курильниц неуют, то двинулись следом. Док обещал несколько суток, это хорошо.