Цветы жизни

      Быть сыном богатых родителей тяжело. Еще тяжелее быть единственным сыном. Тяжело буквально до невозможности, когда родители богаты из-за собственного бизнеса и этот сын является прямым его наследником.       Прекрасные и блестящие в свете софитов супруги Се, руководители компании, занимающейся торговлей на валютном и фондовом рынках, представили миру своего сына. Буквально через месяц после рождения маленький наследник Се Лянь стал известен так же, как и его родители.       Мальчик рос в строгом воспитании. Его не ругали и не применяли физические наказания, но Се Лянь обладал не по годам развитым пониманием всех взрослых дел. Родители смотрели на него и не могли нарадоваться. К шести годам все ясно поняли: Се Лянь не альфа. Но никто не стал сильно грустить, ведь мальчик был выдающимся ребенком. Были истории, когда наследниками крупных компаний становились омеги, ничего страшного в этом не было.       Но когда в школе, после медицинского осмотра в двенадцать лет, в карточке появилась отметка «бета», все были в шоке. Сначала родители не верили и перепроверяли этот «диагноз», но он оставался все тем же. Уже не маленький Се Лянь понимал, что он теперь — лишь мусор под ногами родителей. Они не отказались от него и любили так же, но вся элита мира видела в их сыне только «бету». Се Лянь сам решил отойти от семейных дел.       Медленно безупречный наследник Сянь Лэ превращался в незаметную серую мышь, которую за глаза влиятельных родителей никто не уважал. Но при любой удобной ситуации норовили втереться в доверие мальчику с серебряной ложкой во рту, которого любили родители. Се Ляню было все равно. Для него любой из присутствующих на званном ужине был таким же, как работник кофейни или учитель. Он замечал, как на него косо смотрят и с улыбкой, полной превосходства над жалким бетой, поднимают тост за его здоровье. Как бы Се Лянь ни старался улыбаться и благодарить, сердце щемило.       Но потом прошло. Вскоре стало совсем не больно. Возможно, он привык, а возможно просто вытерпел столько, что перестал чувствовать.

***

      Хуа Чэн ворвался в жизнь Се Ляня совершенно внезапно. В один день они были незнакомы, а на другой вокруг Се Ляня не было воздуха, был только Хуа Чэн.       Се Лянь никак не мог понять, чем заслужил такое внимание. Они познакомились не на каком-нибудь банкете, где Се Лянь был сыном важных родителей, а в простом парке. С точки зрения Се Ляня в этом случае и знакомиться с ним не было причины. Потому что никто не получит выгоды из фотографий в прессе или покровительства золотого мальчика.       Хуа Чэн удивлял Се Ляня абсолютно всем. Для него был необычен вопрос о погоде, с которого начались их отношения. Для него была необычна беседа ни о чем и обо все одновременно. Для него было необычно каждое действие и слово незнакомца, который только ближе к вечеру обрел имя. Се Ляню нравилось это необычное чувство удивления и так не хотелось прощаться с ним, когда начало темнеть и мужчина в довольно дорогом пиджаке сказал, что настало время расставания.       Только когда он вернулся домой, зашел в ванную и взглянул в зеркало, он понял две вещи. Первая: он выглядел, как дурак со своими растрепанными волосами и мятой, вдобавок криво застегнутой, одеждой. Второе: он не узнал номер телефона Хуа Чэна. И Се Лянь расстроился. Он так устал от ответственности, которая лежала у него на плечах и ото всех тех фальшивых улыбок, которые его окружали. Он просто хотел еще раз отдохнуть в прогулке по парковым дорожкам под сенью кленов.       Сделав не сильно хитроумные вычисления, Се Лянь решил, что раз встретил Хуа Чэна в парке — тот там проходил обычной дорогой. Раз в официальной одежде — значит, с работы. Если они встретились в час дня и тот не покинул его по окончании обычного перерыва на обед, то работа к тому времени заканчивалась. Где-то здесь Се Лянь почувствовал укол совести, потому что отвлекал уставшего человека. Возможно, Хуа Чэн работал ночью. Но из своих эгоистичных чувств Се Лянь решил во чтобы то ни стало еще раз выловить красивого молодого человека. Только вот никак не выходило. Кроме этого наивного плана у него была, хоть и заочная, но учеба и работа в компании родителей.       Примерно через неделю Се Лянь таки вырвал пару свободных часов в районе полудня. Встав из-за компьютера и наспех поправив одежду и прическу в зеркале, парень пыхтя выскочил за двери компании, и направился в сторону городского парка. Взгляд метался с дорогих часов на дорогу под ногами и обратно, и так снова и снова. Когда глаза в очередной раз поднялись, он увидел то, чего совсем не ожидал. Или ожидал? Он не знал, как правильнее сказать. По дорожке медленно прогуливался Хуа Чэн, а в руках у него был… букет из трех красных роз? Се Ляню внезапно показалось нелепым, что он заявился сюда. Даже если он и незнакомец были увлечены долгой беседой, это вовсе не значит, что Хуа Чэн тоже случайно забыл спросить контакты Се Ляня и хотел продолжить с ним общаться. Когда Се Лянь уже собрался убежать, краснея так сильно, как только может, Хуа Чэн его заметил.       Тень, которая лежала на лице молодого человека, тут же исчезла, и широко махнув рукой, он двинулся в сторону Се Ляня. Се Ляню же ничего не оставалось делать, кроме как улыбнуться и махнуть рукой в ответ. Они даже не успели поздороваться, как перед носом у него оказались цветы. Руки сами потянулись и аккуратно взяли букет. Как околдованный, Се Лянь смотрел на человека в костюме поверх ярко-алых лепестков.       Се Лянь и не заметил, как снова был втянут в разговор. Не заметил, как пролетели те два часа, которые он выкроил на прогулку по парку. И не заметил, как с легкой руки принял решение гулять столько, сколько душе угодно, обещая себе, что объяснится перед родителями позже.       Время летело быстро. Пролетел вечер, неделя, месяц… И все время Се Ляня окружал Хуа Чэн. Рано утром тот приходил к его дому и провожал на работу. Потом встречал его около дверей компании и утягивал в бесконечные прогулки и разговоры. Они виделись почти каждый день, но Се Лянь никогда не замечал, чтобы минуты тянулись долго или нудно.       Нельзя сказать, что Се Лянь намеренно игнорировал ухаживания Хуа Чэна. Просто в голове не было места романтичным мыслям. Он был не тем человеком, кому уделяли такое внимание. Он был красив, был манерен и воспитан, но никто не видел в нем тонкую душу, да и сам Се Лянь перестал думать об этом давно. Каждый раз, когда его мысли уносились к Хуа Чэну, тот уверял себя, что никак не может нравиться такому парню. Такому внимательному, заботливому… просто бесподобному. Ему думалось, что Хуа Чэн достоин большего, чем может дать он сам.       Такой старый, каковым считал себя Се Лянь в двадцать три года, не достоин ухаживаний абсолютно никого, в том числе и Хуа Чэна. Тем более Хуа Чэна. Наблюдая за тем, как красавицы и красавцы провожают взглядом широкую спину спутника, Се Лянь не мог отделаться от ощущения, будто он забирает возможное будущее ее обладателя. И почти сразу же отвлекался от этих мыслей, ощущая легкое прикосновение к руке. Он поворачивал голову в совершенно другую сторону, чтобы увидеть как палец с выделяющимися суставами указывает куда-то в гущу еловых ветвей, где резвится рыжая белка.       Конфетно-букетный период затянулся на три месяца. И все это время Хуа Чэн был безгранично нежен и терпелив. Как ни старался Се Лянь это отрицать, но он явно нравился Хуа Чэну. И Хуа Чэн нравился ему ничуть не меньше. Поэтому, неумело делая первые шаги в отношениях, Се Лянь пытался отвечать на робкие объятия, брал за руку Хуа Чэна и как бы невзначай прислонялся к нему во время страшных моментов в фильмах.       Они знали друг о друге практически все, но Се Лянь не мог не бояться того момента, когда Хуа Чэн узнает, что в графе «пол» у Се Ляня написано «бета». Се Лянь однажды спросил у Хуа Чэна что тот думает о детях, чужих и своих. В ответ тот сжал руку Се Ляня и, погладив его ладонь большим пальцем, просияв, заявил, что мечтает о том, как будет держать на руках свое личное маленькое счастье. Се Лянь одно мгновение был безумно рад, а после на него будто вылили ведро холодной воды. У альфы и беты не могло быть детей. И, весьма ожидаемо, такой яркий альфа, как Хуа Чэн хотел себе детей. Но Се Лянь не соответствовал его желаниям.       Рано или поздно все тайное становится явным. Хуа Чэн лишь неотрывно смотрел в глаза Се Ляню. В них читалось сомнение и недоверие. Се Ляню стало невыносимо от мысли, что сейчас все и закончится. Три месяца назад он все же решился отдать себя в крепкие руки любимого человека. Едва привыкнув к бесконечным цветам и комплиментам, к теплу и вниманию, он не хотел с ними прощаться. Иногда Се Лянь не понимал, как за шесть месяцев Хуа Чэн не узнал этого факта.       После долгого молчания рот Хуа Чэна наконец открылся. Се Лянь не хотел слышать ничего, он хотел, чтобы небо рухнуло прямо сейчас и не позволило его сердцу разбиться. Но небо не падало, и прозвучал низкий и очень приятный голос:       — И ты веришь тому, что здесь написано?       И Се Лянь перестал верить.