Цветы жизни

      Вэй Ин был необычным ребенком. Его харизма тянула и детей, и взрослых. На сборе родственников и соседей за праздничным столом он был причиной для гордости и примером. В школе его компания была самой крутой, потому что он был ее центром.       Только вот, он был до ужаса приставучим и тем еще оболтусом. Видимо, те, кто ткали полотно его судьбы, решили: если он будет центром внимания, то обязательно во всем. Он не совершал никаких плохих поступков, но это не помешало говорящему прозвищу «маленький дьяволенок» прицепиться к нему.       Среди детей в школе его можно было назвать Робин Гудом. Если он видел, как дразнили или обижали кого-то, то тут же спешил на помощь. Ему было не важно количество нападавших и были ли они ему знакомы. А если они были его друзьями, Вэй Ин не колеблясь вычеркивал их из этого списка. Из-за этого часть детей им восхищались и поклонялись ему, а еще часть — ненавидели до скрежета в зубах. Учителя, в свою очередь, не знали, что им делать: образовался мальчик-защитник, но постоянно ввязывался в драки.       Проблема исчезла, для этого не понадобилось много времени. Однажды Вэй Ин пришел в школу, сел за свой стол и просто затих. В первые дни дети боялись, что если подойдут к нему близко — получат в нос. Позже все хулиганы поняли, что он не собирается ничего предпринимать, и решили отомстить за все унижения: стали обижать всех подряд. Возможно, они надеялись, что Вэй Ин поднимется из-за стола, громко закричит «отойди от него!» и бросится на них, надает таких тумаков, что желание самоутвердиться пройдет само собой. Вэй Ин же как и сидел за партой, положив голову на сложенные руки, так и остался сидеть.       Родители Вэй Ина умерли. То, что обычно далеко от простых людей, все те страшные события, которые показывают по телевизору, оказывается, могут случаться и в жизни. В тот день Вэй Ин пришел со школы и уже был готов похвастаться хорошей оценкой в дневнике, но после того, как он открыл дверь, за ней были не родители — там был дядя. Странный дядя, не радостный и величественный, как это казалось Вэй Ину, а с покрасневшими глазами и трясущимися руками. Вэй Ин искренне не понимал почему тот упал на колени и обнял его так крепко, что заболели руки и ребра. Он не знал, что когда дядя снял трубку телефона, ему сказали «Не справился с управлением. Погибли оба. Наши искренние соболезнования». Он не знал, но совсем скоро ему пришлось узнать.

***

      Вэй Ин повзрослел еще до того, как об этом стали говорить его документы. Пускай он так же улыбался своему дяде, а теперь еще и опекуну, но что-то в нем невесомо изменилось. Он курил за школой — но всегда мыл руки и жевал жвачку. Он ругал бездомных собак — но всегда приносил им еду. Он не стеснялся в выражениях, когда рано утром в метро его просили уступить место — но он уступал. Он остался тем же — но стал другим.       Парень рос. С его характером и подумать никто не мог, что он будет не альфой, а омегой. В принципе, самому Вэй Ину было все равно кем его определили. Ничего не мешало ему заигрывать с красивыми девочками.       В четырнадцать лет Вэй Ин во всю наслаждался жизнью и проводил ее с видимым удовольствием. В этот год обучения им в школу перевели трех учеников по обмену, причем все из разных учебных заведений. С одним из них «маленький дьяволенок» сразу же сдружился. Лентяй, который любил бросать загадочные взгляды из-под ресниц и поговорить о самых бесполезных вещах, оказался неплохим товарищем для Вэй Ина. Так, в компании Вэй Ина появилось новое лицо, с которым он любил поваляться на крыше школы, обязательно во время очень важного урока, и подразнить кого-нибудь.       Так получилось, что среди переведенных по обмену лиц оказался человек, которого Вэй Ин любил дразнить просто до невозможности. Парень, который был на год старше Вэй Усяня, по слухам состоял в родственных связях с одним из гендиректоров крупной IT-компании. Был до ужаса правильный и скучный. К таким, как Вэй Ин он испытывал только презрение и даже не считал за людей, и Вэй Ин это понимал. Его просто тянуло к этой загадочной личности, он не мог ничего с собой поделать.       Постепенно все свободное время Вэй Ина заимело название «надоедание Лань Чжаню». Вэй Ин оставался после школы и постоянно заглядывал в кабинет, где были дополнительные занятия холодного принца. Во время обеденного перерыва звал красавицу Лань испить чаю вместе с ним. Описывал не совсем подобающими эпитетами юношу во время совместных занятий физкультуры на улице. Однажды даже подарил тому цветы: верх наглости! Мало того, что ободрал школьную клумбу, так еще и на глазах у половины школы вручил их самому безупречному ученику со словами «выйдешь за меня?». В тот раз Лань Ванцзы так разозлился, что с покрасневшими ушами закричал «Вэй Ин!» так, что услышала не только школа, но и весь район.       Честно сказать, Вэй Ину просто не хотелось прощаться с этой глыбой льда. Охладить свою горячую голову рядом с красивым парнем стало для него каждодневным ритуалом. Ему становилось грустно, при мысли, что меньше чем через неделю Лань Ванцзы вернется обратно в свою школу и оставит его совсем одного. Никому больше не будет дела до его глупых фразочек типа «падать с неба было больно?» и «ты такой идеальный, но я хочу изменить в тебе одну вещь — твою фамилию». Возможно, он наконец обратит внимание на те толпы девушек и парней, которые бегают за ним, в то время, когда он бегает за Лань Чжанем. Но Вэй Усянь понял, что это все они ему не нужны.       В день, когда Лань Ванцзы уходил из школы в последний раз, он задержался. Совсем как взрослый, он за руку прощался с директором и завучами, говорил какие-то заумные и официальные фразы с очень важным видом. Вэй Ин смотрел на это все с крыши и на душе скребли кошки. Он продолжал смотреть, как учителя заходят обратно в школу, а Лань Ванцзы поправляет воротник рубашки, готовый уйти навсегда. Из этой школы и из жизни Вэй Усяня. Парень, не сумев сдержать эмоций, сложил руки рупором вокруг рта и крикнул, что есть силы: «Лань Чжань!».       Лань Ванцзы поднял голову и, загораживая рукой солнце, бьющее в глаза, пытался разглядеть человека, стоящего на самом углу крыши школы. Он знал кто это — было не сложно узнать голос, которым обычно говорят обиженные девушки. Вскоре он разглядел парня в узких черных джинсах с дырками на коленях, черной кожаной куртке и футболке с надписью большими красными буквами «Dead inside». Замерев, он стоял и смотрел на него до тех пор, пока наконец не опомнился. Лань Ванцзы ожидал почти чего угодно: и «красавицу Лань», и предложение выйти замуж, и вопрос о том, кем были его родители. А Вэй Усянь глубоко вздохнул и выкрикнул: «Ты меня не забудешь?».       Лань Ванцзы не знал, что ответить, потому что полностью растерялся. Уши снова предательски покраснели, а с губ сорвалось: «бесстыдник!». Лань Ванцзы развернулся и чуть ли не побежал к машине, которая уже стояла у ворот школы. Вэй Ин звонко рассмеялся, видя, как сверкают пятки человека, наблюдать за которым стало частью его нескучной жизни.

***

      Вэй Ин считает, что он — проклятие для всех, кто вокруг него. Иначе, как объяснить, что сначала умерли его родители, а потом — дядя, его жена и их дочь? Грабителям не было никакой причины убивать невинную семью, не было причины даже просто залезать в простую квартиру в обыкновенном районе. Но это же случилось, и Вэй Ин винил себя в этом.       Его снова перекинули к новым опекунам, которые представились его дальними родственниками. Вэй Ину, в свою очередь, было параллельно на то, кем они ему приходились и приходились ли вообще. До совершеннолетия оставалось два года, он мог вытерпеть их с кем угодно.       Опекуны Вэй Ина не возлюбили. Они не беспокоились, где он был в двенадцать ночи, почему не ходил на уроки, почему не появлялся дома по несколько дней. Для них он одновременно существовал — и нет.       Вэй Ин впал в глубокую депрессию. Его жизнь была тяжела и никто с этим не поспорит. Он просыпался, хотя не хотел просыпаться. Он ел безвкусную еду, хотя не хотел есть. Он дышал, хотя не хотел дышать.       Свое спасение Вэй Ин нашел спустя год. Еще несовершеннолетний он начал ходить в ночные клубы. Он выбирал самые ужасные из тех, о которых слышал. Паленый алкоголь? Наркотики? Изнасилования? Убийства? Если что-то из этого было в каком-то подвале и дополнялось отвратительной музыкой, там можно было найти Вэй Ина с вероятностью процентов девяноста. Но на таких вечеринках Вэй Ин даже не пил. Ему просто казалось, что он не единственный тошнотворный человек во всем мире, что были личности еще хуже.       В таких местах бывали разные люди, некоторые были даже неплохими. Постепенно Вэй Усянь нашел себе компаньонов и теперь зависал не в полном одиночестве. Иногда приходилось расплачиваться и тащить полумертвые туши по неизвестным адресам или отстаивать честь какого-то «хорошего друга» в пьяной драке.       Однажды один из таких друзей позвал компанию весьма непрезентабельного вида, включающую Вэй Усяня, на «очумительную тусу с богатыми сынками каких-то выхухолей». Вэй Ин не собирался отказывать, вернее, не собирался говорить ничего, поэтому на следующий вечер они в самом парадном, что у них было, ввалились в какой-то ресторан. Честно, Вэй Усяня сильно расстроил вид элегантной вывески, которая недвусмысленно намекала, что в стенах этого заведения не будет нажравшихся свиней, которым можно разбить лицо.       Оказавшись внутри и разглядывая свое отражение в зеркале, Вэй Ин тяжело вздыхал. В гардеробе его была всего одна рубашка, та, которая сейчас на нем. И джинсы без цепей и дырок, приобретенных или задуманных дизайнером. Сейчас он выглядел, как человек. И он даже вспомнил, что он — омега. Такое обычно происходило только когда начиналась течка, потому что забыть о своей половой принадлежности довольно сложно, когда зад зудит, а голова — гудит.       В зале был приглушен свет, играла какая-то попсовая музыка, алкоголь представлял собой маленькие бокалы с соком и тремя каплями чего-то не крепче двадцати процентов. Вэй Ин с усмешкой на губах подумал, что это похоже на день рождения пятилетнего ребенка, если брать для сравнения один из последних клубов, который он посещал. И все на этом «днерожденческом праздновании» были одеты в костюмы и длинные платья.       Вэй Ин пил и пил, но никак не напивался. С удивлением он обнаружил, что «мешанина в стакане» может иметь не жгучий вкус и не уносить в разнос после пяти глотков. В голове был легкий туман, взгляд летал по комнате, слегка качающейся, будто корабль по волнам. И неожиданно зацепился за человека, сидящего на одном из диванчиков.       Лань Ванцзы оставался таким же холодным и строгим, каким был три года назад. При мимолетном взгляде на него сердце Вэй Ина дрогнуло. Почему все так сильно изменилось? В какую яму он скатился за такой короткий промежуток времени? Ностальгия мягкими бликами неяркого света отражалась в глазах парня. Еле различимое отражение в пустом бокале показалось Вэй Ину не своим и слишком далеким. Он такой же школьник, каким был два года назад, такой же мальчишка, который потерял родителей во втором классе.       Неловко шатнувшись в сторону и поставив бокал на длинный стол, Вэй Ин нетвердыми шагами направился к альфе, сидевшему в окружении нескольких молодых людей в самом углу комнаты. Будто во сне он остановился около него и заглянул в глаза. Рука сама собой потянулась к дорогому черному галстуку. Резко подняв ногу и уперевшись ею в спинку диванчика, Вэй Усянь дернул Лань Чжаня за галстук на себя. Они ударились лбами довольно сильно, Вэй Ин даже почувствовал легкий привкус крови у себя во рту. Он звонко рассмеялся, не отстраняясь от парня в строгом костюме, закрыв глаза.       Сегодня он напьется до беспамятства, а завтра начнет новую жизнь.