Док

Локи не любил, когда что-то шло не по плану. Вся жизнь вокруг него должна иметь четкость и ясность. Не должно быть никаких случайностей. Опальный бог желал контролировать абсолютно все. Локи ненавидел, когда что-то выходило из-под его контроля. Сегодня у Локи умер первый пациент. И асгардский принц чувствовал себя скверно. Он пытался убедить себя, что ситуация паршивая только потому, что вышла из-под его контроля.И он печален вовсе не от того, что оборвалась чья-то жизнь. Люди рождаются и умирают — это совершенно естественный процесс. Он лично отправил тысячи человеческих душ на тот свет. Но когда Локи брался за какое-либо дело, он должен был быть уверен, что достигнет совершенства. И достигал. Но тут вышла осечка. Бог столько лет жил войной, но взявшись за благое дело, подумать не мог, что смерть одного единственного человека выбьет его из колеи. Кажется, он размяк и стал более человечным. Локи передернуло от отвращения. Он понабрался этой чуши у доктора Брук. Проработав несколько месяцев в больнице, Локи заслужил репутацию талантливого хирурга с золотыми руками. И он не мог позволить, чтобы у него умирали пациенты. Он бог, в конце концов. Он сидел на заснеженной лавочке, накинув темное пальто поверх медицинской формы, и смотрел, как снежинки кружатся в танце на темном небе. Где-то там далеко был Асгард и дворец. Не сказать, что его тянуло назад. — Док, да вы же замерзнете! — Брук, неловко скользя на нерасчищенной заледенелой дорожке, спешила к нему, запахнувшись в свой нелепый красный пуховик. — Мне не холодно. — Безразлично дернул плечом Локи, но от забавного вида почти всегда серьезной доктор Брук, по тонким губам опального бога скользнула теплая улыбка, которую он успел спрятать до того, как ее заметила девушка. — Вы простудитесь. — Доктор нахмурила темные брови. Локи ядовито хмыкнул. Йотунская кровь не даст ему этого сделать. — Я, кхм, морозоустойчивый… А вот вы можете заболеть. — Он критичным взглядом окинул ее хрупкую фигуру. — Я не могу вас здесь оставить. — Она покачала головой и присела рядом. Асгардский принц услужливо расчистил скамеечку от снега, дивясь собственному непонятно откуда взявшемуся желанию показаться доктор Брук галантным. — Вам плохо. Опальный бог беззлобно усмехнулся. Доктор Брук была такой искренней в своем бескорыстном сострадании, что это тронуло его. Кого когда-нибудь волновали его чувства? Только маму. Отец давно стал просто царем Одином, брат — асгардским принцем Тором. Они были чужими людьми. И только Фригг он даже в мыслях называл мамой. И Локи понял, почему из всех коллег он выделил именно доктор Брук: она так сильно напоминала ему маму. У обеих было большое сердце. Поначалу сочувствие ему было чуждо. Принц считал это душевное качество безграничной глупостью. Но теперь он мог только восхищаться людьми, обладающими этим редким удивительным чувством. Потому как сам Локи сострадать не умел. — Деон, — опальный бог дернулся от звуков своего-чужого имени. — Я понимаю, что это тяжело, но не стоит принимать утрату так близко к сердцу. — Слишком цинично для той, кто расстраивается из-за каждой смерти пациента. — Откуда вы…? — Наблюдение. Эмоции легко можно прочесть в глазах, если ты хоть что-то смыслишь в человеческих душах. — А я не говорю, что стоит брать с меня пример. — Сухо бросила доктор, но более миролюбиво продолжила. — Просто иногда действительно не хватает умения отключать эмоции. Вы сделали все, что могли. Никто другой не справился бы. Но как ни крути, мы все равно не смогли бы изменить то, что задумано там, — она подняла палец к небу. — вы ведь не бог. — Не бог… — Эхом задумчиво повторил Локи. — Кто был вашим первым умершим пациентом? — Молодой парень, слетевший с мотоцикла. — Брук отвечает неохотно, поджав губы, и быстро переводит тему. — Деон, послушай. Этой бабушке было девяносто четыре года. С такими переломами умирают многие молодые люди, не говоря уже о пожилых. То, что ты сделал — чудо. Многие врачи даже не взялись бы оперировать, опасаясь, что пациент умрет прямо на столе. Возраст, знаешь ли, не добавляет здоровья. Но ты вступил в схватку со смертью — и выиграл! Пускай это были всего несколько дней жизни, но за это время родственники успели с ней попрощаться. — Я не хочу, чтобы люди умирали без моего ведома. — У него вышла интонация капризного, избалованного принца, и Локи рассмеялся в унисон с доктор Брук. — Если бы все зависело лишь от нашего желания… Но, к сожалению, все давно решено за нас. — Отсмеявшись, она печально улыбнулась и посмотрела на Локи. Ее взгляд мимолетно скользнул по его лицу, очертив губы и острые скулы, и вновь вернулся к темному небу. Локи почувствовал легкий укол ревности. Ему вдруг захотелось, чтобы доктор Брук смотрела на него с той же любовью и восхищением, как смотрит на это чертово бездушное чернильное небо, с тем же пониманием и состраданием, как смотрит на своих пациентов, с той же теплотой и озорством, как смотрит на эту пустоголовую дуру Лили со стойки регистрации — её подругу. — Ты верующая? Твои глаза часто обращены к небу. — Я не могу однозначно ответить на этот вопрос. Но после того, как на нас с неба свалились нежданные гости… — Неожиданно ее голос приобрел неприятную холодную интонацию, но тут же вернулся к привычному тону. — У меня однозначно закрались некоторые подозрения. Она попыталась свести все к шутке, но Локи отчетливо уловил перемену в ее голосе. — Почему ты так ненавидишь Локи? Прежде Брук оставалась безучастной ко всему, что связано с нападением на Нью-Йорк и Мстителями, но чем они становились ближе, тем больше она открывалась ему. — А за что мне любить тирана, погубившего столько людей ради какой-то там цели? Если бы я его встретила, то ударила бы. Я знаю, что он бог и сильнее меня, но эта была бы попытка хоть как-то отомстить им всем за невинные жизни. — Зло прошипела она. — И Мстителям? — И Мстителям. Может быть, цели у них разные, но способы, по сути, одинаковы. Ты не знаешь, какого это, оперировать под грохот пушек и вопли этих инопланетных чудовищ, когда в больницах из-за нехватки мест люди вынуждены умирать прямо на полу в коридорах. И это только в первый час атаки! Что было потом, когда людей доставали из-под завалов… У нас не было ни секунды на отдых, нам приходилось общаться с безутешными родственниками. А в это время, Мстители, навоевавшись, сидели среди руин и ели шаурму… Она быстро отвернулась. Ее большие шоколадные глаза, обрамленные темными ресницами, блестели. Локи поджал губы. Её слова обидные, холодные, жесткие, но справедливые, попадали точно в цель. В ту ледяную пустоту, где у нормальных существ находилось сердце. Воцарилась тишина. — Какие планы на выходные? — Спустя некоторое время она первой разрезала нить молчания, вновь обратившись к нему. Голос ее больше не дрожал. Близился конец декабря и праздники, который люди называют Рождеством и Новым годом. Локи не собирался праздновать их. Зачем ему тратить свое драгоценное время на это, в общем-то, пустое развлечение? — Никаких. — Ты не поедешь ни к друзьям, ни к родным? — У меня нет ни друзей, ни родных. — Резче, чем следовало, ответил Локи. Последовала неловкая пауза, и опальный бог поспешил сгладить неловкий инцидент, будучи недовольным собственной сиюминутной вспышкой гнева. Вести себя в подобной привычной холодно-отстраненной манере с доктором Брук отчего-то не хотелось. — Но я собирался посетить Метрополитен-опера. Возможно, вы не откажетесь составить мне компанию? - Мурлыкнул он, вновь вернувшись к более официальному тону. Доктор Брук посмотрела на него, но тут же поспешно отвела взгляд. Воцарилась тишина. Она долго обдумывала его приглашение, будучи все же немного задетой его недавним грубым выпадом. В душе асгардского принца зародилось сомнение, что она отклонит его предложение. И это сомнение породило неприятную, едва ощутимую ноющую боль где-то в левом подреберье. Эта странная, необъяснимая и малопонятная эмоция не поддавалась контролю, и это не нравилось Локи. Но неожиданно ее губы растянулись в лукавой полуулыбке, которую опальному богу никогда еще не приходилось наблюдать. — Возможно, я соглашусь. — Она кокетливо дернула плечом. Локи удивленно вскинул брови. Он никогда не видел доктор Брук такой настоящей, живой и... игривой? Увиденное ему очень понравилось. Он скрестил руки на груди и довольно прищурился. Необъяснимое тепло, образовавшееся в груди, медленно спускалось вниз, к ремню брюк. — Только у меня есть небольшое условие. — Вы ставите мне условия, док? — Она наигранно приподняла брови, пребывая в веселом расположении духа. — Имя, доктор Брук, мне нужно знать твое имя. — Посмотрим, — молодая женщина обворожительно улыбнулась.