Смех колокольчиков

Я попала на самый край земли, подумалось мне, когда мы достигли места назначения. Морское побережье, покрытое панцирем чёрных скал и камней, и синее море, бросавшее на песок свои пенистые волны, словно сеятель жизни. Небо полностью покрыли темные тучи, среди которых часто проблёскивала молния. Грома практически не было слышно, он словно терялся в шуме моря, которое готовилось к грандиозной буре. Садилось солнце за волнистый горизонт океана, бросая в него свои золотые нити. Перистые облака вдалеке окрасились всеми оттенками розового, пурпурного и багряного. Здесь, над побережьем, несмотря на время суток, небо всегда оставалось темно-синим. Это я уже заметила потом, когда оставалась здесь надолго. Тоби исчез, а белая половина Зецу вела меня вглубь темного пляжа. Холодный песок, насыщенный влагой, сохранял свою сыпучую консистенцию и забивался в туфли. Со всех сторон меня обдувал морской ветер. — Ну вот мы и пришли, — с улыбкой провозгласил Зецу, и пропустил меня вперед. Моему взору предстал маленький, двухэтажный дом. Он стоял среди скал, словно прячась за их могучими черными спинами от бушующего моря. «Кукольный дом», — подумала я, увидев своё жилище. И как я оказалась права, когда вошла во внутрь! Всё вокруг было окрашено в такие по-детски милые цвета, да ещё и комнаты, предметы, мебель, выполненные в каком-то миниатюрном размере. На миг я действительно почувствовала себя куклой, созданной для девичьих бесед, чаепитий и прочих глупостей. — Тоби... — сквозь зубы сказала я. И какое же глупое, детское у него имя, которое даже нельзя произнести со злостью! Пока я рассматривала дом, Зецу уже испарился. Но стоило мне сказать имя его хозяина, как входная дверь отворилась, и в проёме показалась ухмыляющаяся белая голова: — Да, совсем забыл. Если тебе что-то понадобится, просто позови меня. Тоби приказал снабжать тебя всем необходимым. Зецу собрался уходить, но снова вернулся, не закрывая двери, и сказал: — Не пробуй даже убежать, потому что это невозможно! — Оставь меня, — сказала я на удивление спокойно, уже вымотанная кривляющимся Зецу. Дверь захлопнулась и я осталась наедине со своими мыслями. Ночь я провела относительно спокойно. Лишь утром, перед тем как проснуться, в каком-то сумбурном, запутанном сне я видела Коноху, лица знакомых и друзей. Больше всех мельтешил перед глазами Наруто, говорил мне что-то неразборчивое. И как только я очнулась ото сна, на меня напала такая ужасная тоска, тоска по дому. Но пытаться бежать — безумная затея, я лишь разгневаю Тоби, дам его садисткой натуре ещё один повод поиздеваться надо мной. Я решила смириться со своим положением и ждать удобного случая. В какую же всё-таки хорошую тюрьму меня поместили! Со всеми удобствами: в спальной комнате стоял полный шкаф одежды, двуспальная кровать (и зачем мне такая большая?), которую я разглядела лишь утром; вчера я так устала, что даже не стала рассматривать дом во всех подробностях. Перед тем, как принять душ, у меня создалось множество противоречий: вдруг за мной кто-то следит? Наверняка следят: этот идиот Зецу, чтобы я не убежала! А может сам Тоби... Фу, как же это отвратительно! И как мне теперь быть? После этого я отправилась тщательно обследовать дом. Никого из Акацки я не обнаружила при всём своём рвении и желании, но зато узнала, что на кухне холодильник полностью забит едой. Вряд ли бы там мог кто-то поместиться и шпионить за мной. Таким образом, я позавтракала, затем ещё раз прошлась по всему кукольному дому и снова вернулась в ванную комнату. Вздохнула. И тут мне в голову пришла вполне адекватная мысль: за мной никто не следит. Насколько я знаю, в данный момент в живых осталось только трое из Акацки: Хошигаке Кисаме, ниндзя-отступник из селения Тумана, этот странный Зецу и Тоби. Вряд ли Мадара будет выделять силы для наблюдения за мной. Я успокоилась (правда не до конца), приняла душ, и как только я закончила все свои дела, в дверь постучали. Это был Тоби. «Нет, они всё-таки следят за мной!» — подумала я, когда отправилась открывать дверь. Мысленно отругала себя за паранойю: так и свихнуться можно! — Готова? — спросил Тоби. Я кивнула, и он применил своё пространственно-временное дзюцу. Через несколько секунд мы находились в уже знакомой мне лаборатории, прямо перед столами посреди комнаты. На одном из них лежал мужчина, мертвый, как мне сначала показалось, но затем я увидела, как редко, почти незаметно он дышит. — Один из заключенных Орочимару, — объяснил Тоби и чуть повернул его голову, показывая мне проклятую печать. — Отсюда мы должны добыть... силу его бывшего надзирателя. — В чем состоит моя работа? — спросила я. Как же отвратительно я себя чувствовала, помогая этому злодею! — Я не знаю, как именно освободить из этой печати силу Орочимару, — ответил Тоби, снова начиная мерить шагами комнату. — Но примерно догадываюсь. Сначала я решил снять эту печать, думая, что такими действиями я добьюсь, чего хочу. Но в итоге я действительно снял её, вместе с той долей силы Орочимару, заключенной в ней. — Странно. Я не слышала, чтобы силу Орочимару можно было получить из проклятой печати. — Вполне возможно. Она, как аккумулятор энергии, заряжает своего пользователя. Но чтобы управлять ей, нужно хорошо контролировать чакру. Сейчас я хочу попробовать вытащить силу Орочимару по-другому: запустить механизм проклятой печати искусственно. Сила пробудится, и я смогу заполучить её. Но есть одно «но»: носитель печати может умереть от её разрушительного воздействия. Твоя работа состоит в том, чтобы сдерживать силу проклятой печати и быть готовой к применению медицинских техник. Я рассеянно кивнула. Тоби коснулся рукой шеи заключенного, и сложил ручную печать другой. Тотчас же раздался неистовый крик боли, — печать привели в действие. Её черные щупальца медленно расползались по всему телу заключенного, принося ему ужасные муки. На миг я ужаснулась, хотела закрыть руками уши, лицо, чтобы больше не слышать и не видеть страданий этого человека. Но после нескольких лет медицинской практики с Цунаде-сама я научилась справляться со своими чувствами, взяла себя в руки и приступила к удерживанию печати. Я коснулась руками тела заключенного, пустила в него свою чакру: печать отступила, застыла на месте. Однако она успела поразить около половины тела своего носителя. — Отлично, — сказал Тоби, складывая ручные печати. — То, что нужно... Удерживание печати давалось мне с большим трудом, для такой техники мне потребовалось всё моё умение концентрирования чакры. Но самое ужасное ждало меня впереди: в работу проклятой печати вмешался Тоби, и мне стало ещё тяжелее удерживать её. Удивительно. Я думала, когда Тоби начнёт вытягивать силу Орочимару, то сдерживать печать станет легче, ведь будет уничтожен её так называемый «аккумулятор». Но всё случилось наоборот. После нескольких секунд недоумения я поняла, что всё шло не так, как планировалось. Чакра Тоби, как и моя, просто вливалась в тело заключенного и насыщала проклятую печать. Её нити, окутавшие тело носителя, стали длиннее и приступили к захвату всего тела. — Я не могу больше держать её..! — сказала я, задыхаясь от бессилия. Тоби, окончательно убедившись в провале своего плана, прекратил неудачную технику, высасывающую силу Орочимару. Я продолжала удерживать действие проклятой печати, хотя силы мои иссякли. — Отпусти, — сказал Тоби. — Она пресыщена чакрой, ты больше не сможешь её удерживать. «Вот ещё!» — подумала я. — «Неужели я позволю этому человеку умереть?!» Я сделала нечеловеческое усилие. Так я никогда не рисковала. Сконцентрировав внутри себя остатки чакры, я запустила их в тело заключенного, печать вспыхнула огненно-красными искрами, замигала и... начала отступать! Она тяжело, неохотно сворачивалась в маленькое томоэ на шее своего носителя, и в конце концов вернулась в своё обыденное состояние. Я прервала поток чакры между собой и заключенным, и по инерции я отступила на несколько шагов назад, и прислонившись к стене, съехала вниз. Сердце бешено колотилось в груди, рваное дыхание никак не могло придти в норму. Я обняла колени, пытаясь бороться с дрожью тела. Нервная система никак не могла отрегулировать работу. Какое же напряжение я вынесла! Тоби подошёл, присел рядом со мной и заглянул мне в глаза. Я зажмурилась, и он рассмеялся. — Молодец, Сакура-чан, — сказал он. — Акацки много болтали, но ничего не выполняли из обещанного, почему и мертвы сейчас. Ты хотя бы держишь своё слово. Тоби встал и протянул мне руку. — Пойдём, я покажу тебе кое-что, — добавил он, помогая мне встать. Вскоре мы скрылись в темноте коридоров, выходящих из лаборатории.