Don't Tell Me There's No Hope At All/ Together We Stand, Divided We Fall (продолжение)

      — Где ты, чёрт подери, взял всё это?! Билли краем глаза зыркнул на Макс, подсчитывая ещё одну тысячу, прежде чем положить её в пачку к остальным деньгам. — Заработал— Буркнул парень, не отвлекаясь. — Ты же не думала, что отец позволил бы мне жить у него бесплатно, а? — Не припомню, чтобы у тебя была работа в Калифорнии. — с явным подозрением в голосе произнесла та. — И я знаю, что здесь ты тоже нигде не работаешь. Харгроув не двигался, продолжая подсчитывать деньги. — Работал в ночную смену. — ответил он всё так же отдалённо. — Делал странную хрень по городу. — Даже… — Макс отодвинулась, прикрывая за собой дверь. — Даже если и так, как ты мог заработать такую большую сумму? Здесь… Несколько тысяч, как минимум. Я права? Билли хмыкнул, откладывая в сторону ещё одну пачку. — Пятнадцать тысяч, три сотни и шестьдесят шесть долларов. Нам хватит, чтобы продержаться на плаву некоторое время. Как минимум, пока не продадим дом. — Мы собираемся продать дом? Харгроув наконец поднял взгляд на сестру. — Ну, да. Просто нам двоим не нужно так много места. Да и к тому же… Очень сомневаюсь, что ты хочешь возвращаться туда, я прав? Девочка опустила глаза в пол. — Нет. — подтвердила она и, что-ж, блядь. — Иди сюда. — Билли похлопал по месту рядом с собой и, спустя мгновение, Макс, перешагнув через пачки денег, плюхнулась рядом с ним. — Вот что я думаю… — произнёс он, возвращаясь к подсчёту. — Мы останемся в Хоукинсе, пока ты не закончишь старшую школу. Потом, не знаю. Ты пойдёшь в какой-нибудь крутой колледж, а я вернусь обратно в ЭлЭй. Это то, что он планировал сделать в любом случае. Он может и не быть образцовым опекуном, но твою-то мать, он точно не собирается забирать её из школы, в которой она счастлива. — Я… Я думала, что поеду к своему отцу… — пролепетала она после небольшой паузы. — Не-а. Этого не случится. По крайней мере, пока он за неё в ответе. — Что? Билли тяжело вздохнул и наконец отложил наличку в сторону. — Макс, есть причина, по которой твоя мама не хотела, чтобы он ошивался рядом с вами. — осторожно подбирая слова сказал Харгроув. — И уж поверь мне, это было далеко не потому, что он был хорошим человеком. — Почему-же тогда? — её рот был упрямо сжат, а нижняя челюсть выпирала. Блондин был уверен, что эту замашку она переняла у него. Он вздохнул. — Если я скажу тебе правду, то ты начнёшь беситься. — пытался убедить он. — А я не хочу разбираться с этим дерьмом сегодня. — Мне всё равно. — ответила она, и… Вот она, фурия, отражение которой он ощущал в её голубых глазах. — Скажи мне. Билли снова раздражённо провёл рукой по волосам. Ну, раз она уже взбесилась, то похуй. Будь что будет. — Потому что твой отец — грёбаный нарик, Макс! — выпалил он и, возможно, ему следовало быть менее резким. — У него наркотическая зависимость, и единственный раз, когда я его видел, он был обдолбан в щи, но всё равно посадил тебя к себя в машину и умчался с тобой туда, куда вы там, блядь, поехали. Харгроув ни за что на свете не сел за руль, если бы был в таком состоянии, как этот чувак, когда приехал за мелкой. И он посадил сраного ребёнка к себе в машину… — Ты врёшь. Парень вскинул руки в отчаянии. — На кой хрен мне врать о таком?! — возмутился тот, против воли повысив голос. — На кой хрен мне врать о том, что твой отец — конченный, а твой единственный вариант — я или сраная приёмная семья? На кой чёрт мне сажать на свои плечи какую-то соплячку, которая мне даже родственницей не приходится, если, блядь, есть вариант получше? Он перегибал палку. Ведь знал, что перегибает палку, но он просто так взбешён сейчас, что этот поток ярости просто уже не остановить. Как она посмела?! Как она, блядь, посмела?! В один миг наступила гробовая тишина, и Билли мог наблюдать, как злость на её лице сменилась обидой, а затем чистейшей яростью. Она замахнулась и ударила его прямо по лицу. — Ненавижу тебя! — завизжала она, вскакивая на ноги. — Я тебя ненавижу! — Добро пожаловать в клуб! — орал Харгроув, пока девочка выбегала из комнаты, захлопывая за собой со всей силы дверь. Он приложил ладонь к пылающей щеке и фыркнул. Малявка сильно его ударила. Кажется, синяка не избежать. — Блядь! — прошипел Харгроув, пряча лицо в руках. Он разозлился, но он не должен был злиться, Макс… Дверь с тихим скрипом открылась. — Билли? Он не отреагировал на вопросительный тон Джойс; не двигался со своего места на полу. — Билли. — снова позвала мисс Байерс. Дверь заскрипела протяжнее, когда она открыла её чуть пошире. — Всё хорошо? Он мог слышать звук её шаркающих по ковру ног, пока она входила в комнату. А так же мог почувствовать эмоции её: эту ненавистную им самим жалось, которая, конечно же, сияет в её очень больших глазах. Он сделал глубокий вдох и улыбнулся в пол. — Просто прекрасно, мэм. — слова с трудом давались ему. — Просто. Блядь. Прекрасно. Билли задел одну из пачек, и деньги рассыпались во все стороны. Теперь ему придётся снова пройти через всё это. — Блядь! — Билли… В один момент Харгроув оказался на ногах, из приоткрытого рта готова была вырваться тирада, потому что, ну чёрт возьми, нельзя оставить его хоть раз в покое? Она чересчур миниатюрная. Он возвышался над ней, и из-за этого что-то внутри него подрагивало от отравляющего удовольствия, за исключением… За исключением того, что она выглядела испуганной. Бледная и напряжённая, в ожидании того, что он её ударит. Будто своего рода Сьюзан, только вот она всегда была удивлена, когда Нил поднимал на неё руку, тогда как Джойс… Джойс, казалось, будто смирилась. Билли в миг успокоился — вся злость испарилась в воздухе, и он начал отступать назад, оставляя между ними так много места, как только можно, пока его спина не столкнулась со стеной. — Дерьмо… — бормотал парень. Он не мог в полной мере дышать. Его грудь вздымалась, но он не мог… Не мог… Его колени подогнулись, и он сполз вниз на пол, отчаянно хватая ртом воздух. Комната закружилась: стала нечёткой и тёмной в уголках, и в одночасье Харгроуву стало очень-очень страшно и плохо. — Билли? Билли! Руки Джойс были маленькими и холодными относительно его кожи, где она касалась лица, разворачивая к себе, чтобы поймать его взгляд. — Дыши. — в приказном тоне твердила она. — Давай, потихоньку, вместе со мной. Вдох-выдох. Вдох… Билли изо всех сил старался подчиниться, но попросту не мог сфокусироваться на лице миссис Байерс — взгляд метался по всему помещению, пока паника захватывала его так, как никогда прежде. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Дыши, Харгроув, чёртов ты идиот. Дыши. Постепенно страх начал утихать, и тиски в его груди разжимались, что позволило ему чувствовать себя так, будто он перестал тонуть. Его вдохи получались рваными и глубокими и, вероятно, он плакал. — Простите. — выдавил он из себя. — Простите, я… — Всё в порядке, Билли, ничего страшного. — Джойс потянулась к нему, утягивая в… в объятия? — Всё в порядке. Всё хорошо. Она повторяла эти слова, но они не были далеки от истины. Всё полетело под откос, и, скорее всего, отчасти это его вина; не важно, на каком моменте прошлой недели вы бы захотели остановиться: будь то ссора с Макс пятиминутной давности, или же, чёрт возьми, Нил, ударивший ножом Сьюзан Бог знает сколько раз неделю назад. — Я не могу справиться со всем этим. — сказал он куда-то в плечо Джойс. И да, он определённо плакал. В лёгкие поступало недостаточно кислорода, что было чертовски больно, но он мог спрятать лицо за чужой рукой, чему был благодарен. — Я не могу… Не могу. — Я знаю, дорогой, знаю. — ответила она, сжимая его сильнее. — Это хреново. Билли не помнил, как долго просидел с Джойс, обвившейся вокруг него словно самый мягкий осьминог (спасибо гигантскому коричневому свитеру, который она так любит носить по дому), но когда он наконец поднял голову, яркие лучи заходящего солнца, что проходили сквозь грязные окна, оставляли на серо-белой стене яркие рыжие пятна. Он всхлипнул и начал с раздражением тереть покрасневшие глаза, пока женщина отстранялась, усаживаясь перед ним на пол. — Хочешь рассказать мне, из-за чего всё это произошло? — спросила она. Её голос был мягким, но требовательным — такой бывает исключительно у матерей. Билли издал безэмоциональный смешок, кинув взгляд на трещину в стене слева от себя. — Я облажался. По полной. — начал он, замечая, как срывается его голос. — Упомянул, что я… Что я собираюсь купить нам жильё, когда придёт время. Макс думала, что она поедет к своему отцу, и я… Я слегка сорвался. — Почему? — Потому что она назвала меня лжецом, вот почему. — недовольно скривился блондин. — Может быть я и кусок дерьма, но блять, я не лгу. Уж точно не о важных вещах. Джойс пристально смотрела на него долгое время. — Почему она назвала тебя лжецом, Билли? — осторожно задала она вопрос. — Что ты такого сказал? Парень со злостью провёл рукой по волосам. — Правду ей сказал, что же ещё? — он почти рычал. — Сказал, что ни за что не отпущу её жить к этому торчку. Женщина сморщилась. — Ты так ей это и сказал? — Не совсем. — процедил Харгроув, стиснув зубы. Не то чтобы он основательно подбирал слова, но… Боже, теперь он чувствует себя полным ублюдком. Миссис Байерс вновь замолчала. — Если хочешь, Макс может остаться к комнате Уилла на ночь. — наконец подала та голос спустя пару минут. — Вам обоим нужно немного пространства. Отдохнуть друг от друга. — Она пусть останется здесь. — отрицательно замотал головой блондин. — Я приберусь и… Мне нужно решить кое-какие дела. — Ты собираешься вернуться сегодня? — прозвучал тихий вопрос. Что же, чёрт подери, нужно признать, что Джонатан — не единственный проницательный Байерс. Блондин поднял уголки рта в невесёлой улыбке. — Наверное, нет.