Канада, ты капец странный

На самом деле учиться в закрытой школе не так скучно, как думалось сначала. Когда всё обустроено для твоего удобства, а люди вокруг стремятся стать лучшими, жить и учиться одно удовольствие. Донхёк понял это спустя месяц пребывания в колледже. Родители отправили его вслед за Тэён-хёном на окраину Сеула в надежде, что и младший будет прилежно учиться и станет ещё одной гордостью семьи. Ну, парень хорошо учился. Он прекрасно разбирался во всех дисциплинах. Учителя по экономике и международном сотрудничестве вообще его чуть ли не гением считают. И в общественной жизни школы участие принимает (с друзьями организовал музыкальную группу, которая имела успех во всей школе). И всё бы ничего, но Ли Донхёк не был пай-мальчиком. Для Ли Донхёка не существовало ограничений и школьных правил. Он приходил и уходил с уроков, когда хотел. Учился без особых напрягов, а школьную форму вообще не признавал. Ни учителя, ни директор не могли с ним справиться. Успеваемость хорошая? Хорошая. Уроки не срывает? Не срывает. Форму носит? Носит, хоть и в своеобразном стиле. Много уроков пропустил? Не достаточно для выговора. Учеников других унижает? Нет. И предъявить этому Ли Донхёку нечего. Вот так он и жил. На гране отличника и хулигана. И всем он нравился со своим сложным характером и свободолюбством. Среди обитателей колледжа даже термин новый распространился «феномен Ли Донхёк».

***

— Можешь хоть один день придти как ученик, а не как оборванец? — раздражённо проговорил Тэён, оглядев брата с ног до головы недовольным взглядом. Он в очередной раз убедился, что Донхёк придумает что угодно, лишь бы его не впихнули в рамки придуманные обществом. — Хён, разве тебе не нравится? — самодовольно улыбался младший, поправляя красную банданку на карамельных волосах. Его рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, галстук слабо затянут и мотается, а школьные шорты выше колен открывают вид на стройные ноги. — Мне нравится, а вот учителю Паку не очень, — хмыкнул Тэён, кивая на недовольного преподавателя английского. — У тебя случайно не у него сейчас урок? — У него, — раздражённо протянул Донхёк. — Достал уже так на меня смотреть, будто я не с этой планеты. — А разве не об этом говорится на твоих носках? — ухмыльнулся старший, рассматривая красноречивую надпись на высоких носках брата. —«Space is my home and yours is a junkyard»*, — прочитал в голос Тэён. — Очень красноречиво. — Хён, это метафора, — будто ребёнку объяснил Донхёк. — Такой словесный оборот, когда автор не говорит прямым текстом о том, что думает. На самом деле здесь скрыт глубокий~ смысл, который нужно отгадывать, — рассказывал он, размахивая руками с самим важным видом. Но Тэёну не было суждено узнать что же там за смысл такой. В холл через парадную дверь вихрем ворвались самые малахольные ученики школы — Пак Джисон и Чжон Ченле. Второй что есть мочи убегал от разъярённого первого, сбивая всех и вся на своём лету и громко по-дельфиньи ржал. — Я тебя прикончу, дебила кусок, — крикнул Джисон, почти догоняя Ченле. Но Донхёк, чтобы избежать кровопролития, встал между парнями и поднял руки в примирительном жесте. — Дети, успокойтесь. Бог завещал: любите ближнего своего. Убийство — это грех, Джисон-и, — усмирял он разбушевавшихся учеников, как самый заботливый хён. — Мальчики, хотя бы не в школе, — добавил, поднимая один уголок губ в хитрой усмешке. — Мне кажется, что если я избавлю мир от него, место в раю мне автоматом пропишут, — зло процедил Пак, не отрывая взгляда исподлобья от Ченле. — Таких, как он ещё поискать надо. Натуральный паразит. На этих словах Тэён, наблюдавший всё это безобразие, тихо рассмеялся и, махнув на них рукой, ушёл в свой класс. Он любил своего брата и его друзей, но только на расстоянии. Он лучше потом вечером послушает от Донхёка всю историю целиком, а не весь тот бред, который сейчас наперебой лепечут парни. — Не такой я уж и плохой, — надулся в обиде Ченле. Можно было подумать, что он и правда задет. Но слишком хорошо его знали друзья. Донхёк бросил на него взгляд «ты-серьёзно-пытаешься-этим-меня-убедить-в-своей-невинности» и младший сразу же сдался, опустив плечи и издав усталый вздох. — Но я правда не виноват. — Не виноват? — взорвался Джисон. — Как ты смеешь говорить такое после того, как съел последние пиратские мюсли? На этих словах Донхёк схватился за сердце, еле удерживаясь на подкосившихся ногах. Но его вовремя подхватил Джисон и парень не смог порадовать кафельный пол своей упругой задницей. — Как ты мог? — тихо проговорил он, неверяще смотря на Ченле. — Это непростительно. — Я их не ел. О презумпции невиновности слыхали? Не пойман — не вор, — отчеканил китаец. — Он прав, — кивнул Донхёк, возвращая обычное выражение лица. Всегда он так: меняет эмоции, как перчатки, от умирающего до самого серьёзного. — Мы не видели этого и доказать не можем. Идём в кабинет, скоро звонок. Джисон согласно кивнул и, печально склонив голову, поплёлся в класс, позволяя Донхёку ободряюще приобнять себя за плечи. Ченле бодро шагал впереди и подпевал под нос какую-ту песенку, как вдруг резко остановился прямо перед дверью в кабинет и обернулся к друзьям с своей самой хитрой улыбкой на лице. — Кстати, вы в курсе, что к нам в класс переводится ученик из Канады? — Что~? — удивлённо вытянул лицо Джисон. — Из Канады? — Откуда инфа? Даже я не знал, хоть мой брат в старшем классе и один из лучших учеников, — возмутился Донхёк. — Не всем же везёт с соседями по комнате, — подмигнул Ченле, намекая на Ренджуна. Парень, вместе с которым перевёлся из Китая по обмену Чжон, был самым младшим членом студсовета и знал всё про всех. — Вот зараза, а нам не бум-бум, — в очередной раз возмутился Донхёк. — Я и сам только вчера после занятий узнал. Успел только ему сообщить, — устало проговорил не весь откуда взявшийся Реджун. — Вы собираетесь заходить в кабинет или до вечера ворковать будете? — Конечно нет, — наиграно начал Донхёк. — Дайте дорогу нашему Всемогущему и Всезнающему Хуан Ренджуну, — пафосно говорил он, формируя коридор среди учеников в классе. Ченле снова громко смеялся хлопая в аккомпанемент Донхёку, а люди подхватили восхваление. На это сам Ренджун скромно улыбнулся и прошёл к своему месту под ликующие возгласы. Всё таки эти оболтусы умеют поднимать настроение после тяжелого раннего подъёма. Но тут прозвенел звонок и всё веселье вмиг оборвалось. В кабинет вошёл учитель Пак вместе с директором. — Дети, — начал последний: — все вы знаете, что наша школа принимает участие в международной программе по обмену студентами. В вашем классе есть ученики с других стран и такая практика для нас не нова. Поэтому, надеюсь, вы примите нового одноклассника как следует. Можешь заходить, — позвал директор парня, что стоял за дверью. Новенький оказался очень даже ничего. Высокий, тёмноволосый, светлокожий, спортивного телосложения, с острыми скулами и бровями-чайками. В помещении послышались девчачьи вздохи и присвистывания некоторых парней. — Представься, пожалуйста, — попросил директор. — Я Ли Минхён. Позаботьтесь обо мне, — слегка поклонился парень с мягкой улыбкой. — Минхён приехал из Канады, но я уверен, у него прекрасно сложиться учёба в нашей школе. Будьте вежливыми и хорошо учитесь. Файтин, — добавил директор, покидая кабинет. — Минхён, садись возле Донхёка, — проговорил учитель Пак, указывая на место рядом с вышеупомянутым. — А мы начинаем урок… Когда учитель сказал это, Донхёк недовольно цокнул и демонстративно закатил глаза. Он медленно убрал ногу из соседнего стульчика, чтобы Минхён смог присесть. Ну он не против соседа, но он против учителя Пака, поэтому эта идея ему с самого начала не нравится. — Привет, — тихо говорит Минхён, когда опускается за парту. — Ага, привет, Канада, — безразлично бросает Донхёк, укладывая голову на сложенные руки. — Разбудишь меня, если какой-то кипишь начнётся, — зевнул он и окончательно закрыл глаза, готовясь уснуть. Минхён непонимающе уставился на лежавшего парня. Мало того, что он не в форме, так ещё и спать собирается? Капец у него сосед. Ненормальный что ли? К концу урока Донхёк больше вообще не подавал признаков жизни, а учитель хоть и видел это, почему-то ничего не говорил. Но как только прозвенел звонок парень резко подхватился и, вырвав страницу из тетради Минхёна, скрутил шарик и, со словами «Нана, отлепись уже от него!!!», бросил в учеников, сидящих на соседнем ряду. Снаряд попал прямо в голову розоволосому парню. Он с недовольным видом повернулся к Донхёку. — Чего тебе? — спросил с деланным доброжелательством. — Ничего особенного, — невозмутимо ответил Донхёк. — Просто хочу чтобы вы прекратили эти сопли в классе разводить. После этой фразы могла начаться Третья мировая, а оскорблённый парень было уже открыл рот для защиты, но тут вовремя вмешался Ренджун. — Перестаньте пугать людей, — осуждающе смотрел он на друзей. Видимо парень имел авторитет среди одноклассников, поскольку все споры сразу же умолкли. После этого Хуан повернулся к Минхёну наблюдавшему эту сцену. — Добро пожаловать в наш класс. Я Хуан Ренджун, староста и член студсовета. По любым вопросам можешь обращаться ко мне, — поклонился он и продолжил. — Твой сосед Ли Донхёк, эти двое На Джемин и Ли Джено, — парни, что стали жертвами обстрела по очереди кивали и махали ладонью в знак приветствия. — А это Чжон Ченле и Пак Джисон, — повернулся к постоянно хихикающим и неугомонным во время урока парням. — Если что, они помогут, не стесняйся, — отрекомендовал всех Ренджун, как и полагается ответственному старосте и просто хорошему однокласснику. Пока Минхён усиленно пытался запомнить все имена, Донхёк поднялся с места и подплыл к Джемину. Да, именно подплыл, потому что иначе эту походку назвать нельзя. Парень точно хищник на охоте приблизился к нужной парте и также плавно опустился на свободный стул, закинув загорелые ноги на столешницу. Минхён поймал себя на бесцеремонном рассматривании чужих ног и поспешил отвести взгляд. — Нана, — мягко начал Хёк. — мне нужна твоя помощь. Джемин вопросительно вскинул бровь и повернулся прямо, показывая, что он весь во внимании. — С чем же? — Вчера дописал новую песню для нашей группы, но нужно слегка подкорректировать. Это же и ежу ясно, что ты в этом лучший, — сладко тянул Донхёк. — Я пришлю тебе текст? — сделал щенячие глазки и сложил в молитвенном жесте руки. — Конечно помогу. Что за вопросы, Хэчан? — спокойно улыбнулся Джемин. Как же он откажет своему Донхёку? На это вышеупомянутый засиял и с писком бросился на шею другу. — Господи, успокойся. Если ты меня убьёшь своими объятьями, я не смогу тебе помочь. Снова прозвенел звонок и Донхёк вернулся на своё место. Минхён же не смог удержаться и спросил: — Я правильно понял, у вас есть музыкальная группа? — Да, Канада, ты всё правильно понял, — второй раз уже Донхёк так его называет, но Минхён почему-то не против. — Рок, джаз, поп, реп — любой каприз можем воплотить. Но на самом деле мы просто создаём музыку под настроение. — А кто в ней? — не унимался Минхён. — Я — вокалист и лицо группы, Нана подгоняет текст под музыку, Джено — барабанщик и репер, Джисон — гитарист и хореограф, Ченле — вокалист и на синтезаторе, а Ренджун — наш продюсер. — Вау, это впечатляет, — выдохнул Минхён под довольную ухмылку Донхёка. Больше на уроке они не говорили поскольку никто не хотел гневить строгого учителя экономики. К тому же, Донхёку нравится этот предмет и преподаватель ничего такой.

***

С того дня как-то так вышло, что Минхён влился в их маленькую компанию и за месяц стал родным. В столовой его поднос идеально вместился между строгим Ренджуном и неуклюжим Джисоном, тренировки по баскетболу с Джено на заднем дворе школы стали ежедневным ритуалом после занятий, литературный кружок с Джемином был порталом в другой мир, взаимные мемы и обсуждения фильмом и сериалов с Ченле просочились в жизнь Минхёна, как что-то само собой разумеющееся. Но самым близким для парня стал Донхёк. Младший (как оказалось) был сплошным противоречием. Он вроде бы в школьной форме, но эти носки (офигенные, парень так и сказал в первый день знакомства) могли вывести любого учителя из себя. Донхёк спит на уроках и почти ничего не записывает, но успеваемость в классе очень даже хорошая. Он постоянно грубит и подшучивает, но все его просто обожают. У парня взрослые взгляды на жизнь и совсем не детские привычки, но в карманах постоянно горсть ярких леденцов и фруктовых жвачек. Ли Донхёк — это сплошные противоречия. Но только ему Минхён разрешает звать себя Канада (остальные друзья зовут настоящим именем — Марк). И только с Донхёком он не может спокойно дышать из-за постоянных американских горок («Канада, твоя фамилия не Безрукий?», «Хён, помоги мне с английск~им», «Я же не ты, чтобы на все уроки учителя Пака ходить и слушать его самовлюблённые тирады», «Марк, давай вечером фильм новый посмотрим, говорят вообще улёт» и т. д. т. п.).

***

Сегодня последний день учёбы в первой четверти. Завтра ученики разъедутся по домам на недельные каникулы. Минхён решил остаться в общежитии, поскольку родители слишком заняты на новом месте и, скорее всего, сын им только помешает на этой неделе. Поэтому друзья решили провести весь день вместе. И провести так, чтобы запомнилось. Сначала Ченле и Джисон разбудили всю общагу в пол шестого утра криками «Каспер существует и живёт в 17 комнате!!!». Все, учитывая вахтёра и охранника, вмиг подорвались, но увидев этих двоих и «Каспера» Доёна из 17, с недовольными минами вернулись досыпать под громкий ржач шутников. Первая половина дня прошла более-менее спокойно. Поэтому Джемин и Джено, как бы случайно, затеяли битву едой в столовой между всеми и всеми. Там творилось такое месиво, что директор с учителями не смогли найти виноватых и заставили всех наводить порядок. И это грозило им новым апокалипсисом если бы не пришёл завуч контролировать процесс уборки. А Донхёк вообще объявил, что презирает английский учителя Пака и прогулял его урок, который был последним, на крыше общежития. Вечером вся компания друзей собралась в комнате Ренджуна на ночёвку. Прямо сейчас хозяин вместе с Донхёком пытаются сварганить хоть что-то из нескольких пачек рамёна, сосисок и кетчупа, Джисон и Ченле рубятся в приставку, Джемин и Джено зажимаются на кровати соседа Ренджуна, который уже уехал, а Минхён настраивает плейлист на своём ноутбуке. — Ужин подано, садитесь жрать, пожалуйста, — громко объявил Донхёк занося несколько мисок вглубь комнаты под общий возглас удовольствия. Как можно описать их посиделки? Разбросанные опустошённые пачки из-под различных снэков и конфет, пол часа они спорили какой фильм будут смотреть, битва подушками за последний батончик Милкивэй, который достался проворному Джемину и не угасающий ор. Примерно в 4 утра они совсем выдохлись и уснули кто где под тихий фоновый шум сражения нарнианцев с Белой ведьмой из экрана телевизора. Утром Минхён проснулся от тихой возни рядом. На часах почти восемь, а под боком Донхёк куда-то собирается. — Ты куда? — сонно спрашивает Марк. — Подышать свежим воздухом. Ты со мной? Вообще-то не очень хочется покидать тёплое одеяло, но старший почему-то соглашается. И вот они на небольшом балкончике, что на лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажами. Утренний осенний ветер неприятно залетает под тонкую футболку Марка, а яркие солнечные лучи путаются в карамельных волосах Донхёка. Он в своей пижаме с розовыми облачками выглядит до безобразия милым. Он садится на подоконник и принимается болтать ногами, словно ребёнок. — Когда вернусь, нужно будет новую песню слепить, — тихо говорит он. — Там праздники начнутся, не будем затягивать приготовления. Минхён согласно кивает, рассматривая знакомые мягкие черты. Бронзовая кожа друга просто великолепна и до неё хочется прикоснуться. Не только рукой, а ещё губами, языком. Узнать её вкус и запах. И зарыться пальцами в эти растрёпанные волосы, вдыхая аромат фруктового шампуня младшего. Марк встряхивает головой, прогоняя ненужные мысли. — Холодно, — выдыхает, дёргая плечами и подставляя лицо холодным солнечным лучам. Парень резко вздрагивает, когда чувствует как к нему со спины прижимается Донхёк. — Хён, это ты такой мерзляк, — улыбается он, утыкаясь носом Минхёну между лопаток. Его температура всегда выше, чем у других и он почти никогда не мёрзнет. А Марка всегда нужно греть, ибо он домашний кот, который не понятно как вообще выживал в Ванкувере, где в разы холоднее. — Хён? Кто ты и что ты сделал с моим Донхёком? — удивляется Марк на формальное обращение, которое он слышит крайне редко из уст младшего. — Ой, всё. Я обиделся на тебя, Канада. Мёрзни теперь, — оскорблённый Хёк расцепил объятья и надул губки, как ребёнок. Минхён повернулся лицом к нему и с мягкой улыбкой притянул парня в новые согревающие обнимашки. И тот не смог долго сопротивляться, потому что и правда ветер прохладный. Ему нравилось делить тепло с Марком. Так он чувствовал себя в безопасности, как дома. — Я буду скучать, — прошептал он куда-то в шею. — Я тоже, — выдохнул Марк, глупо улыбаясь. Благо Хёк не видит этого.

***

Спустя часа 3 все уже разъехались на дорогих машинах своих родителей по домам. Друзья всей своей компанией провожали друг друга, громко крича вдогонку о том, что будут скучать. Когда подъехала последняя машина за Джено, он, прежде чем сесть в неё, повернулся к Марку и с самим серьёзным видом сказал: — Донхёк вернётся первым из нас, это я тебе гарантирую. Поэтому разберитесь с ним раньше начала учёбы. Нам надоели ваши гляделки. И мило улыбнулся, садясь в свой транспорт. Минхён ещё долго смотрел ему вслед, обдумывая прощальные слова Джено. Что он от него хочет? Это не только от Марка зависит. Вернулся он в комнату в состоянии глубокой задумчивости. Благо, теперь у него есть возможность хорошенько поразмышлять о своих чувствах. Без милой улыбки на пухлых губах, предназначенной только ему. Без звёзд в шоколадных глазах, что рождаются во время разговоров. Без сияющей кожи, что случайно соприкасается с его собственной. Без карамельных волос, что пахнут свободой. Без звонкого смеха и мягкого голоса, что так и остаются в воздухе между парнями, когда их взгляды переплетаются. Марку действительно нужно разобраться со всем этим.

***

Вернуться домой всегда приятно. Семья Донхёка живёт в большом загородном доме. Парень первый день по возвращению не вылазит из постели, отсыпаясь. Второй тоже. На третий он выползает из своей берлоги и в наушниках плетётся на кухню заварить кофе. Тёмная жидкость горчит на языке, обжигая горло, а грустная музыка в ушах лишь добавляет тривиальности настроению Донхёка. Парень почему-то не может расслабиться. На душе так паршиво, что хоть волком вой. Желание делать что-нибудь напрочь отсутствует. Всё, что он может, это сидеть за столом, закинув ноги на соседний стул, и уставиться в одну точку. В голове пусто и одновременно столько мыслей не связанных между собой и ситуацией абсолютно. Кофе медленно остывает, а парень может делать глотки только каждые минут десять. — Когда это ты из фруктового чая с тремя ложками сахара перешёл на крепкий чёрный кофе без сахара? — вырывает из отключки голос Тэёна. — У тебя что-то случилось? Донхёк заторможено отрывает взгляд от пасмурного неба и переводит его на брата. Тот обеспокоенно смотрит на него, ожидая ответа. — Не совсем, — выдыхает он, опуская глаза на свои руки сложенные на коленях. — Просто странно себя чувствую в последнее время… — Странно? Хёк, ты заболел? — Не знаю, хён. Меня изнутри будто пожирает что-то. Дышать тяжело и делать ничего сил нет. Хоть физически я чувствую себя превосходно. Не могу понять, что не так, — выдаёт младший. У него на глаза слёзы наворачиваются и плакать хочется на взрыв. А почему — не понятно. — О, братишка, вижу дело совсем плохо, — качает головой Тэён через минуту. — Ты походу влюбился. — Влюбился? — удивляется Донхёк, словно ребёнок, которому объяснили, что Человек-Паук выдуманный и не существует. — Но в кого? — Тебе виднее, — хмыкнул Тэён. — Но скажу только, что ты должен разобраться с этим, а то превратишься в скелет ходячий. Совсем исхудал за эти дни. Он потрепал Хёка по волосам и тактично оставил наедине с мыслями. Донхёк нахмурился. Он влюбился? В кого-то из друзей? Получается, что так. И пугающая догадка ударила по обеспокоенному мозгу. Марк-хён. Это человек, о котором парень думает 24/7 и по которому дико скучает. Но об этом никто не знал, даже сам Хёк. Он влюблён в этого тёмноволосого канадского придурка. Парень поднялся и вышел через французское окно во двор к реке. Лёгкий ветер путался в его одежде, унося неприятные мысли. Прохладный воздух проникал с каждым вдохом в молодое тело, выгоняя усталость. Донхёк влюблён в Ли Минхёна. Эта мысль не пугала. Она приятно оседала на язык, щекоча все нервы в организме, как наркотик. Приятное покалывание и нежный трепет побежал по венам. Хотелось улыбаться. Да, теперь он знает, чего хочет. А если Донхёк чего-то хочет, он это получит.

***

Марк провёл целый день в комнате, смотря тупые однотипные мелодрамы по какому-то каналу на телевизоре. Он пытался успокоить беспокойное сердце. Почему-то после слов Джено, парень только и мог думать, что о Донхёке. Как он раньше не мог понять, что влюблён в этого чертёнка? Дубина ты, Марк Ли. Он постоянно прокручивал в голове слова Джено. «Нам надоели ваши гляделки». Донхёк тоже что-то к нему чувствует? Как же это тяжело!.. — Привет, — вернулся Джонни, сосед Марка. — Чего хмурый такой? Минхён всегда удивлялся проницательности парня. Сам он приехал из Чикаго и по счастливой случайности оказался соседом по комнате. Они быстро сдружились и Джонни был как старший американский брат, ненавидящий обращение хён. — Мне плохо, бро, — жалостливо простонал Марк. — Эй, не подыхай. Случилось чего? — забеспокоился старший. — Да, кажется, я влюбился, — ещё жалостнее пробубнил канадец. — Вау, да разве от этого плохеет? — смеялся друг. — И кто же этот счастливчик или счастливица? — играя бровями, допытывался он. — Поэтому и плохо. Это мой лучший друг и я понятия не имею, что делать… — Это тот милый паренёк, что иногда приходит фильмы смотреть или английским позаниматься? — Марк утвердительно кивнул. — Так в чём проблема? Начинайте встречаться. Я благословлю вас, дети мои. — Не смешно, — младший обиженно бросил в друга подушку и отвернулся. — А я и не шучу, — тоже обиделся Джонни. — Только слепой не заметит его взглядов брошенных на тебя… Ладно, я в душ, — вздохнул он и ушёл. Минхён в очередной раз упал в ступор. Только что Джонни сказал, что Донхёк влюблён в него? Неужели это правда? В голове что-то щёлкнуло и парень устало упал на подушку лицом. Как можно быть настолько слепым? Но теперь Марк знает, что делать…

***

Донхёк и Тэён возвращаются в пятницу после обеда. Поскольку старший член студсовета и староста выпускного класса, он должен был раньше вернуться, чтобы подготовиться к новой рабочей неделе и четверти. А Донхёк не мог больше терпеть. Когда их машина подъезжает к общежитию, младший не может сдержать глупую улыбку. На крыльце его ждёт Марк. Такой домашний в своей футболке ванкуверской баскетбольной команды, в очках и с растрёпанными смольными волосами. Донхёк сменяет счастливую улыбку на дерзкую ухмылочку прежде, чем выйти к своему предмету обожания. — Ну привет, Канада. Соскучился? — спрашивает он, подходя к Минхёну. А тот глаз не может оторвать от паренька, что выглядит просто сногсшибательно в этих рваных джинсах и кожаной курточке. — Что, онемел от счастья? — подходит ближе, обнимая друга. — Я скучал, — мягко улыбается Марк, крепко обнимая в ответ. Он так счастлив снова почувствовать это тепло, которое может подарить лишь его Хёк. — Я тоже скучал, но давай войдём внутрь, а то заболеешь, — он что беспокоится? Старший согласно кивает и нехотя отпускает его. Он помогает занести чемоданы в комнату и предлагает пойти на крышу, их любимое место в этой школе. И кто такой Донхёк, чтобы отказать этим умоляющим огромным глазам? Они сидят возле края под одним пледом, согревая друг друга. В руках у каждого чашка горячего какао с сладким-сладким зефиром. Как любит Донхёк. Солнце уже начало клонить к горизонту, разливая мёд на лес вокруг, кидая прощальные взгляды на подмигивающие первые звёзды. Парни разговаривают обо всём сразу. Они будто не виделись сто лет и будто не разлучались вовсе. — Я написал новую песню, — тихо говорит Марк, смущённо опуская взгляд. — Почитаешь? — Конечно, ещё спрашиваешь, — улыбается Хёк. Осознание, что Марк ему первому доверяет свою работу приятно разливается в теле. Старший отворачивается, чтобы достать записи и Донхёк не может не смотреть на широкую спину друга. Когда он стал таким широкоплечим? Или всегда был таким, но он просто не замечал? — Вот, — протягивает блокнот Марк дрожащими руками. Никогда он так не волновался рядом с Донхёком, даже в первый день их знакомства. Младший быстро принимается читать и сразу меняется в лице.

Милый, это ты или я делаешь это со мной? Ты сияешь, когда улыбаешься, но внутри ты обманчив. Ты прекрасен до риска медленно подойди, моя дилемма. Как по привычке ищу твою руку, но её нет рядом.

— У тебя красивая улыбка, — выдал Марк однажды за обедом. — Улыбайся чаще. — Спасибо, — впервые за всё время их знакомства Донхёк смущался. На это старший мягко улыбнулся и взял его за руку под столом. И сразу отпустил, игнорируя удивлённый взгляд Хёка.

Твоя манера говорить внушает мне страх. Когда улыбаешься, у меня мурашки по коже. Только ты все мои темы и сюжеты. Но проблема не в том, что я ненавижу, ох нет.

— Канада, почему ты опять здесь? — спрашивает Донхёк, пропуская Марка в свою комнату, сонно потирая глаз кулачком. — Ты время видел? — И тебе привет, — хмыкнул Марк, садясь на кровать младшего. — У тебя пишется легче, а у нас скоро камбек, — подмигнул он, доставая блокнот и карандаш. — Я не долго. И не смотри на меня так, а то мне страшно становится. — У тебя один час, хён, — грозно процедил Донхёк. — Если не смоешься отсюда сам, я тебя кастрирую, — на этих словах он мягко улыбнулся, да так, что у Марка мурашки пошли то ли от страха, то ли от восхищения.

Ведь мне нравится, когда мы становимся ближе, когда становится опасно. Взяв крепко меня за руку, даёшь начало этому чувству. Когда я с тобой, то опасность, кажется обычным делом. Правильный или неправильный ответ ты решаешь за меня.

— Хён, отступать уже поздно, — твёрдо сказал Донхёк, беря руку Марка в свою. — Никто не узнает, — и потащил в направлении города. Тогда парни впервые показали Марку тайный проход через дыру в заборе, с помощью которой не одно поколение учащихся здесь сбегало в город покупать всякую гадость или просто погулять. Рядом с Донхёком казалось, что всё точно будет в порядке, а бредущие впереди остальные и вовсе не волновались, будто каждый день так сбегают.

Моему малышу не нравится, когда ты ходишь кругами. Естественно, что рядом с тобой опасно мальчик. Мне страшно и я этого не понимаю. Я не знаю, но может быть, я привязался к тебе ещё больше. У меня нет терпения, когда же закончится этот день в самом деле. Я буду дразнить тебя. Подойди поближе и я покажу тебе себя, а затем ты - свои фантазии. Мне это самому нравится. Правда. Моё тело, моё тело реагирует, но я ещё не удовлетворён. Хочу поиграть с твоим сердцебиением, и надеюсь ты поймёшь моё. Его стук не слышу - бьётся лишь едва заметно. Будь со мной жестоким, я чувствую, малыш, мне это нравится, нравится это, нравится это, тоже нравится.*

Дочитав Донхёк поднимает широко открытые глаза на Марка. Тот внимательно следил за его реакцией и сейчас уже уверенно смотрит в глаза. — Ты всё правильно понял. Ты мне нравишься, — тихо, но уверенно говорит он. Затем подвигается ближе к Донхёку и кладёт руку ему на щеку. — Очень сильно, — роняет он почти не слышно и наклоняется ближе к любимому лицу, но останавливается в нескольких миллиметрах. Играет. И откуда только столько смелости? У Хёка бешено стучит сердце и дикое желание прикоснуться наконец-то к этим таким манящим губам. Поэтому он томно выдыхает: «Ты тоже мне нравишься» и подаётся вперёд. Поцелуй получается таким лёгким и естественным. Донхёк крепко прижимается, обхватив Марка за торс, а тот взял его лицо в ладони, не собираясь отпускать. Марк несильно надавил большими пальцами на подбородок, вынуждая приоткрыть рот. Донхёк слушается и уже через мгновение чувствует, как горячий язык проникает в его рот. Старший напористый и мягкий одновременно. Донхёк плавится под каждым минхёновым прикосновением. По телу проходят миллионы электрических зарядов в секунду, а места, где его касается Марк горят синим пламенем. И так хочется сгореть под этим ласковым парнем. Когда воздуха становится катастрофически мало, Донхёк мягко отстраняется от настойчивых губ и, улыбнувшись, утыкается носом в щеку Марка. Оба тяжело дышат и счастливо улыбаются. Старший прижимает Донхёка к себе так сильно, что кажется рёбра сейчас с треском поломаются. Но им так хорошо от этой близости, что абсолютно всё равно на окружающий мир. Когда все остальные возвращаются, не могут сдержать своих облегчённых выдохов. «Наконец-то, думал не доживу до этого дня», «Теперь в наших рядах будет больше голубизны, прям как в лакорне каком-то», «Мальчики, как я рад за вас. Шучу. Крёстным быть не зовите» и т. д. На это всё Донхёк лишь закатывает глаза и ближе прижимается к своему парню. А Марк тихо смеётся, утыкаясь носом в любимую макушку...