Брат мой

to Такхизис, открывшей автору глаза на очевидное

Все дело в сердце. В умении контролировать его. Это был довольно простой план, который уже по ходу воплощения в жизнь перерос во многоходовку. Как тогда, в Асгарде. Правда, тогда что-то пошло не так из-за мелкой детали - нерасторопности то ли предупрежденного стражника, то ли самого Всеотца, превратив идеальную задумку в нечто разваливающееся на куски до такой степени, что собрать воедино уже не получилось. Вторжение как повод для срыва коронации. Что может быть проще? Но вот Тор начал заводиться и пререкаться с отцом, и тут же созрела идея для следующего хода: ненавязчиво подтолкнуть к совершению глобальной глупости и предупредить отца, чтобы вовремя остановить. Все живы-здоровы, но Тор получает по заслугам - лишается за свои выходки права на престол. Как минимум, надолго. И поначалу все пошло даже лучше, чем ожидалось. Тора не просто лишили права - его изгнали. Но Локи уже успели схватить за руку, не оставив ожогов на ней, зато оставив множество вопросов. Таких болезненно важных, что в них потерялась, спуталась основная нить. Он точно помнил тот страх. Не теперешний сковывающий по рукам и ногам страх перед читаури - совсем другой, постоянно ноющий внутри, постепенно прожигающий, не дающий спать по ночам. А потом пришли ответы... Нет, сейчас не стоит об этом думать. На этот раз все будет не так. Теперь он не допустит ошибки, потому что сделает все сам, без дополнительных факторов риска. Поначалу это был довольно простой план - выжить. Все дело в сердце. В умении контролировать его. Постепенно замедлить его, замедлить дыхание, войти в состояние, которое на Земле называют анабиозом. Не шевелиться, не дышать, отпустить сознание, отпустить жизнь. Удерживать на тоненькой призрачной ниточке неподалеку, чтобы потом вернуть назад. Он не был уверен, что сработает, но других вариантов не было. Когда понял, что их окружили, решился попробовать, пока не подошли слишком близко. Было даже плевать, догадается ли о том, что он делает, Тор. Не будет же в пылу битвы пытаться кричать ледяным великанам: "Мой брат прикидывается мертвым!" А потом - началось. И впервые за много времени он вновь почувствовал себя защищенным, ощущая за спиной Тора. Уверенного в себе и заражающего этой уверенностью. Это было странно. Это было хорошо. Ему вдруг показалось, что Тор защищает даже не себя - его. Младшего брата. Или трофей? Отпустил даже вечно преследующий страх. И получилось вдохнуть морозный воздух. Пусть Тор никогда не любил его, пусть отталкивал, пусть презирал, но сейчас он защищал. Все еще пытался что-то искупить? Не выйдет, думал Локи, почти машинально реагируя на оклик: "Мьельнир!" Слишком поздно, думал Локи, когда брат взлетел вверх, а он остался на земле, осыпая градом ледяных кинжалов нападающих. И в тот момент заметил в руке одного из них метательное оружие, так похожее на свое собственное. Разве что - чуть больших размеров и светящееся красным. И вот тогда довольно простая задумка переросла в нечто большее. Тор не мог не чувствовать воодушевления от воссоединения с ним, пусть вынужденного, но несомненно желанного. Если даже самому Локи на несколько мгновений стало проще дышать, то у Тора и вовсе сердце вот-вот из груди должно было вырваться. Тор искал в нем брата, но не настоящего брата, Тору никогда не нужен был он настоящий, зато почему-то внезапно понадобился тот, фальшивый, удачно изображаемый Локи с незапамятных времен. И сейчас ему вполне можно вернуть этого самого брата. Организовать полноценный катарсис. Зачем? Все очень просто. Защитить от читаури Локи смогут лишь в Асгарде. Это он уже понял. Попасть в Асгард и остаться в живых он сможет только в случае, если сделает нечто из ряда вон выходящее, например, спасет наследника престола. И конечно же, если этот наследник за него вступится. Чтобы наследник вступился, организуем ему катарсис. Чтобы наследника спасти, надо, чтоб его не убили в ближайшее время. Это было единственное слабое место в плане, но тут уж дело было за самим наследником и местными жителями. Локи выживал в любом случае. Но шансы резко увеличивались в случае выживания Тора. "Только поэтому ты хочешь его спасти?" - спросил у себя Локи и честно ответил, потому что себе он никогда не врал. - Да, только поэтому. И еще потому, что приятно знать, что он за спиной. Прикрывает, защищает". Однако это не меняло сути. Сломать ему жизнь, чтобы потом защищать - отличный, очень действенный метод воспитания. Только вот кнут ударил слишком больно, фактически разрубив пополам, а пряник как-то подозрительно мал... А ты как будто даже не знаешь, что сделал со мной, Тор. Что вы сделали все вместе, но во главе с тобой. Сияющим и великим. Ты как будто не заметил, как раздавил меня. Слишком велик, вероятно, чтоб обратить внимание? Впрочем, речь не об этом. - Их слишком много, - развернуться, встретиться взглядом с болезненно блестящими от возбуждения глазами. Ты всегда такой в пылу боя. Ты - настоящий берсерк. Ты даже соображаешь лучше в ходе битвы. Даже приказы отдаешь вменяемые. Даже шутишь: - Попробуешь договориться? Локи чуть было не ухмыляется в ответ, но вовремя вспоминает - он испуган. Он должен быть испуган. - Тор, - давит на жалость, - Тор, у меня не хватит сил, - а вот это, кстати, правда, - их слишком... И тут он замечает то самое ледяное копье: замах и бросок. Сейчас! Рывок к Тору, одновременно швыряя все оставшиеся магические силы на то, чтобы создать щит за спиной. Удар. Щит пружинит. Локи выпускает воздух из легких, оседая на землю и слушая замирающее сердце. Раз. Два. Три. Тишина. Из такого состояния очень нелегко наблюдать за происходящим. Более того - опасно. Это рассредоточение сил, которых и без того почти не осталось. Но Локи не может отказать себе в удовольствии видеть, как Тор снова теряет его. Это зрелище приносит какое-то извращенное наслаждение. Именно потому он так долго не отрывал взгляд от его лица после того, как разжал пальцы над пропастью. Ему часто хотелось побольнее зацепить Тора. Смешно - уязвимым местом сына Одина оказался он сам, его ненастоящий брат. Еще смешнее - оказался как-то внезапно. Никогда не был нужен, а тут вдруг такая любовь. Откуда? Зачем? Да и к кому, собственно? Тор вскакивает, начинает отчаянно размахивать Мьельниром. Взмывает вверх и падает, разбрасывая десятки противников, полыхают молнии, гремит гром. Швыряет молот, и пока тот сносит сразу нескольких великанов, вступает в схватку вручную. Его почти сваливают на землю, но возвращающийся в руку Мьельнир помогает, выводя из строя ближайшего к нему противника. Пока ему везет. Метательные копья не у всех нападающих, и почти каждый раз ему удается увернуться, прикрыться. Но вот одно из орудий достигает цели - его ранят в плечо. Тор, кажется, даже не замечает этого, сосредоточенно расшвыривая врагов. Которых все-таки слишком много, и, вызвав еще несколько вспышек молний, он не успевает уйти от нового удара - в спину. "Падай, - мысленно умоляет его Локи, - сдавайся! Ты должен остаться живым!" Но Тор не из тех, кто падает и сдается. Он снова бьет, снова уходит от ударов, снова швыряет молот, взлетает и обрушивается на головы врагов, устраивая локальные землетрясения... И вдруг пропускает самый страшный удар. В его грудь врезается огромное ледяное копье, куда больших размеров, чем обычные. И Тор отлетает на несколько шагов, падает на спину и больше не пытается подняться. Локи с трудом фокусируется на атаковавшем. Вероятно, предводитель. Местный царь и бог, величаво восседающий на невероятных размеров монстре, напоминающем не то вепря, не то медведя. Он кивает одному из своих - и тот с некоторой опаской приседает рядом с Тором. Кладет огромную лапищу ему на грудь, прислушивается, кивает. Локи с трудом сдерживается от облегченного вздоха: жив. По крайней мере, пока. Ощущает, что приседают и рядом с ним. И ему на грудь падает тяжеленная рука гиганта. Но он не дышит. И сердце его не бьется. И потому внимания на него больше не обращают. На ноги Тора набрасывают петлю, конец веревки закрепляют на седле предводителя. Вепрь вместе с наездником и побежденным врагом медленно и гордо удаляются. Самого Локи какое-то время обнюхивают и ощупывают, но все же находят не слишком для себя интересным. Очень долго пытаются отодрать от скалы впечатавшийся в нее Мьельнир. Передают из рук в руки Тессеракт, крутят ручку, восхищенно восклицают, взвизгивают, порыкивают, когда тот начинает светиться. "Глупые обезьяны," - раздраженно думает Локи. Ему все сложнее удерживаться в пограничном состоянии, а они никак не наиграются. И внезапно он понимает, что сейчас умрет. Что больше не выдержит, отпустит сознание прочь, так и не начав дышать, так и не запустив сердце. И решается вернуться, надеясь на то, что интерес к нему уже потеряли. Раз. Два. Три. Сердце снова бьется. Он как можно незаметнее втягивает в себя воздух, выдыхает. Тело вспоминает о том, что ему больно. Очень холодно. Немного страшно. И дикие обезьяньи вопли вокруг.