Брат мой

Он шел уже не так быстро. Не так ровно. Как будто даже слегка пошатываясь. Казалось, ветер вот-вот подхватит и унесет его прочь. Казалось, его темный силуэт растает, растворится в следующем порыве. Сделай Локи сейчас несколько шагов в сторону, Тор его уже и не отыщет в кромешной тьме нифльхеймской ночи. Он не просто органично выглядел здесь, он сливался со здешней холодной тьмой. Вот только почему-то его движения стали менее плавными, будто судорожными. А потом он споткнулся. Но не упал и даже не обернулся. Продолжил идти. На Тора в который раз обрушилось четкое ощущение нереальности происходящего. Впрочем, с момента изгнания из Асгарда это ощущение буквально преследовало его. Все было как-то неправильно, все было будто во сне, и он никак не мог проснуться. Не в кошмаре, нет, было и много хорошего. Просто во сне. В странном, бредовом сне. Ссылка в Мидгард, странные люди со странными машинами и оружием, какие-то скомканные чувства к Джейн, сильные, совершенно незнакомые, но блекнущие на фоне всего произошедшего по возвращении домой. Только, казалось бы, вынырнул из сна, пришел в себя, и вот - новый кошмар, теперь уже - полноценный кошмар. Сумасшедший Локи. Предатель Локи. Гад Локи. Не просто лжец, почти убийца. Это так странно, что Тор не может поверить даже после встречи с Разрушителем, даже после битвы с самим Локи на Радужном мосту. Он пытался докричаться до него там. Ставил перед фактом: "Я не буду с тобой биться, брат!" А Локи не слышал. Совсем ничего не слышал. И Тору снова нестерпимо хотелось проснуться. И он никак не видел предателя, он видел своего странного, порой невероятно раздражающего, а сейчас будто бы больного какой-то странной душевной хворью брата. "Я не брат тебе, и никогда им не был!" Столько злобы, столько яда, столько... обиды? Тор понимал: ощущением нереальности он прикрывается, чтобы не сойти с ума вслед за Локи. Нет, он отдавал себе отчет во всем, что делал. И соображал куда более трезво, чем при обычных своих припадках ярости. Он даже умудрился аккуратно уложить Локи, придавив его Мьельниром, потому что надеялся, действительно надеялся, что его еще можно спасти, вылечить, что это - все еще его брат. Он даже Бифрост разносил с четким осознанием того, на какую жертву идет, но все это - будто под защитной пеленой. Будто не с ним. Будто книгу о ком-то другом читал. А сломалась защита очень не вовремя. Сломалась от взгляда в глаза, от немого вопроса: "А что ты мне сделаешь?", от разжатых пальцев. И если бы он не разозлился так сильно, то было бы невозможно, невыносимо больно. В следующий раз он ощутил себя во сне, когда ему сказали, что Локи жив. Что он в Мидгарде. Тор до последнего не верил, пока не увидел его в самолете. Лично, своими глазами. И теперь вот снова. Они в Нифльхейме. В Нифльхейме! Вдвоем! Без возможности вырваться. Локи, его брат Локи, идет чуть впереди, спотыкаясь, пошатываясь, так и норовя раствориться в нифльхеймской ночи. Его брат. Предатель. Почти убийца. Пленник. Все эти слова никак не вяжутся вместе. Все это никак не укладывается в единую картину, превращаясь в раздробленные кусочки странного сновидения. А потом Локи упал. Тор чуть было не бросился его поднимать, по инерции, но вовремя остановился. Потому что снова пришла спасительная злость, выбившая из ощущения сна, из растерянности. Гадина! Да кто ты такой?! Из-за тебя я постоянно оказываюсь в каких-то нереальных кошмарах, из-за тебя рушится все вокруг. Из-за тебя все внутри рушится! Все должно быть просто! Есть друзья, есть враги! Брату нужно помочь, предателю - нет! С тобой - как? Тор остановился над ним, сказал холодно, отстраненно, потому что так и не понял, как именно надо говорить сейчас: - Вставай! В очередной раз. Что ж тебя все время нужно поднимать? Ты мне назло постоянно на землю валишься? Ты пытаешься на жалость давить? Локи поднялся на одно колено. Медленно, с трудом. Он истощен. Он вообще снова еле дышит. Прикидывается? А взгляд - живой. Снова нехорошо блестящий. Почти как тогда. Когда бросал: "Ты мне не брат". И фактически тем же тоном, только тише, без надрыва, но с той же ядовитой злобой: - Даже руку не подашь? "Да брат я тебе!" - вдруг хочется завопить Тору. Что бы ты там ни увидел, что бы ни надумал себе, я - твой брат! По крайней мере - был... Но он не вопит. Просто протягивает руку. И от этого жеста Локи дергается. И снова глубоко внутри что-то начинает ныть. Тор знает это чувство. Это то самое, что преследовало его вплоть до изящной посадки на крышу самолета Мстителей. Вплоть до того момента, пока воочию не убедился, что Локи жив. Чувство вины. Почти незаметная поначалу, фоновая, но постоянная, гложущая, усиливающаяся по ночам и мешающая спать боль. Какой же я брат, если ты мне назло в пропасть упал? Просто назло! Я же видел этот взгляд, упрямая ты гадина! Какой же брат, если ты дергаешься, когда руку тебе подаю. Просто протягиваю руку! Локи смотрит недоверчиво, недоверчиво хватается. И от этого недоверчивого взгляда Тор чувствует себя виноватым вдвойне. Резко поднимает его на ноги. Оба тут же, возможно, слишком поспешно разжимают пальцы. Для обоих данная ситуация неприемлема. Тор не смотрит на него. Не во мне дело, пытается убедить себя, чтобы заглушить ноющую боль. Я был его братом, сколько себя помню. Таким, каким был, но братом ведь. Это он выбрал другую сторону. Давно выбрал. Стал предателем... Ну и что?! Да будь он хоть трижды предателем, он не должен вздрагивать от протянутой руки! Дело во мне, а не в нем. Я - принц Асгарда. Я должен вести себя благородно, даже с самым низким пленником. Тем более, сейчас. Когда неизвестно кто может напасть на нас в любой момент, когда от его состояния, от его решения, от его силы может зависеть моя жизнь. А что, если прекратить пытаться его понять? Просто вести себя благородно. Не бить, не кричать. Дать поспать, с ног ведь уже валится... Тор кивнул на ближайшую скалу, верхушка которой казалась вполне пригодной для того, чтобы там поместиться. Хмуро, не глядя на Локи, проговорил: - Надо дойти до него, - потерпи еще немного, продержись на ногах еще немного. - Там заночуем. Почувствовал на себе все тот же недоверчивый взгляд. Не веришь, Локи? Правильно делаешь, я сам себе уже не верю. В конце концов, я тоже устал. Может, не так сильно. Может, не до потери координации, но до потери способности ясно мыслить точно. Я уже не знаю, когда ты играешь, когда - нет. Я уже запутался в твоих масках и собственных чувствах. У меня остается один якорь, который можно бросить в этом шторме, чтоб удержаться, одна возможность не потеряться окончательно во всем происходящем: я сам. То, чем я стал. Чем должен быть. Настоящий принц Асгарда. И размышлять, и вести себя надо, отталкиваясь от того, кто я. Не кто ты, этого, мне кажется, я так никогда и не узнаю, - кто я. И верить себе, потому что тебе верить никак нельзя. И каждый раз, когда занесу руку, чтоб ударить тебя, останавливаться и спрашивать: а так ли поступил бы Тор, которого полюбила Джейн? Так ли поступил бы Тор, подружившийся со странными, но хорошими людьми, гордо именующими себя Мстителями? Так ли поступил бы будущий король Асгарда? Они подошли к монолиту. Сейчас ситуация станет еще более неприемлемой, подумал Тор, шагнул к Локи, скомандовал "Держись!" и обхватил его за пояс левой рукой, вскидывая Мьельнир в правой. И снова он дернулся. Так, будто Тор его душить решил, ребра ломать, а не просто схватил, чтобы поднять вместе с собой. Несколько раз крутнул молотом над головой, разгоняя. Локи не шевелился, будто превратившись в один из окружающих холодных камней. Тор подумал, что он действительно очень холодный. Как будто неживой. Подумал о том, что, наверное, йотуны так подстраиваются под окружающие условия. Подумал, что какие-то глупости лезут в голову. Понял, что уже может оторваться от земли, настойчивее повторил: - Держись! - и Локи послушался. Обхватил двумя руками, прижавшись к нему. И Тор как-то автоматически тоже попытался прижать его к себе покрепче. И тут же подумал о том, что, возможно, слишком крепко - брат казался совсем хрупким на ощупь. Он отпустил чуть раньше, чем нужно было. То же сделал и Локи. Ситуация была действительно неприемлемой. Брату было проще в очередной раз больно удариться о камни, чем пробыть рядом с ним на миг дольше. Не брату, в который раз напомнил себе Тор. Не глядя на него скомандовал: "Спи", подошел к краю оказавшейся действительно плоской и почти ровной площадки, сел, осматриваясь. Было тихо и пусто. - Плащ, - услышал из-за спины голос Локи. Бросил на него короткий взгляд через плечо. Тот уже закрыл глаза, но, видимо, взгляд почувствовал и объяснил: - Слишком заметный. Действительно, подумал Тор, клочок красной ткани посреди здешних ледовито серых пейзажей - не лучшая маскировка. Правда, тьма ведь кромешная. Кто сейчас его увидит? И все же... Надо признать, что Локи нередко давал дельные советы, и если прежнего Тора они зачастую раздражали и зачастую казались какими-то трусливыми, то теперешний Тор должен быть разумнее. Спокойнее. Я помню, сказал себе, я будущий король Асгарда. А королю не пристало рисковать. Он кивнул, щелкнул застежками, сбрасывая плащ, аккуратно свернул его. Положил рядом и снова всмотрелся вдаль. Это было нелегко: просто сидеть и смотреть. Хотелось действовать. Хотелось снова с кем-то вступить в бой. Хотелось разбудить Локи и все-таки поговорить с ним по душам. Почему-то казалось, что если его разбудить, если вырвать из сна, то будет проще добиться искренности. С другой стороны - в этом нельзя было быть уверенным. Тор уже понял: с Локи ни в чем нельзя было быть уверенным. Возможно, ложь - это защитный механизм, который сработает первым делом после пробуждения, и Тор вновь увидит брата, которого на самом деле не существует, и поверит в него, чтобы получить очередной удар ножом в спину. А может, он сейчас и вовсе не спит. Прикидывается. Ведет какую-то новую игру, о которой Тор, как обычно, не подозревает. Он поднялся, подошел, присел рядом. Бледный, почти белый на фоне черного камня, Локи спал. По крайней мере, так казалось. Лежал на боку, обхватив плечи руками и подтянув к себе колени. Дрожал. Тор нахмурился. Ты же йотун. Ты же не должен мерзнуть. Снова спектакль? Снова на жалость давим? Снова меня совсем дураком считаешь? Я же помню, что ты - йотун, Локи! И тут же остановил себя, чувствуя, как подкатывает новая волна злости. Что сделал бы Тор, который изменился? Что сделал бы принц Асгарда? Честный, добрый и благородный, которым я все еще не являюсь, но которым очень хочу стать. Которым решил стать. Прислушался к себе. Ответ был странным. И глупым. И очень правильным. Он сходил за плащом, вернулся и осторожно укрыл пленника. Не брата, напомнил себе, пленника. И не важно, что именно он из себя представляет. Важно, что я - это я. Сел рядом, снова всмотрелся вдаль. И на этот раз - получилось. Просто сидеть и смотреть. Отпустить мысли, расслабиться, вслушиваться в звенящую черную тишину и ровное дыхание рядом. Было спокойной. Было почти хорошо. А потом небо посерело - пришло нифльхеймское утро. Тор, в очередной раз окинул беглым взглядом окрестности: далеко позади смутно угадывалось поселение великанов, впереди уже хорошо были различались горы, а справа виднелся... лес? По крайней мере, нечто очень похожее на островок деревьев посреди ледяных пустошей. - Локи, - ошарашено пробормотал он, не оборачиваясь, ему не ответили, глянул на брата, потряс за плечо. - Локи! Тот открыл глаза, поднял мутный, растерянный взгляд. И снова вздрогнул. - Смотри! - Тор указал в сторону леса. Локи рывком сел, просыпаясь окончательно, проследил направление, нахмурился, хмыкнул. Потом, кажется, решил встать. И обнаружил на себе плащ.