Брат мой

Он снова шел впереди. Уже не норовил исчезнуть, слившись с темнотой, не спотыкался, не падал, просто шел, легко, быстро, уверенно. Тору подумалось, что, может быть, не зря их забросило сюда. Что привести такого Локи в Асгард, привести без наручников и нелепого намордника - это правильно. Чтоб он вошел во дворец Всеотца своей коронной походкой, со знакомой змеиной улыбкой. Чтобы проявил свою сущность. Почему? Чтобы не смог надавить на жалость? Или потому что уже надавил? Потому что Тору было бы неприятно смотреть на него разбитого, униженного... Неужели это случилось? Неужели Локи нащупал какие-то слабые места в защите своего конвоира, надеясь на... на что, собственно? Он не настолько глуп, чтобы надеяться, что Тор его отпустит. Он вообще не глуп, если на то пошло. Безусловно, его мозг воспален. Безусловно, его гложет злоба, обида, возможно, зависть, скорее всего, страх. И отталкивается он в своих рассуждениях не от истинных ценностей, а от своих, извращенных идеалов. Но этот воспаленный мозг работает получше многих других, здоровых. Впрочем, пообщавшись со странными людьми с Земли, Тор уяснил: понятие "здоровый мозг" - очень относительно. А еще он узнал, что у людей принято давать друг другу второй шанс. А сколько шансов было у них? У них обоих? Были ли эти шансы? Шансы на что? Они никогда не были близки. Они вряд ли стали бы близки - они слишком разные. Тор помнил, что ему частенько хотелось выдать Локи хороших тумаков, но никогда - никогда! - не хотелось к нему прикоснуться. Обнять. Поговорить. Что-то в нем мешало, отталкивало, пугало. Теперь оба знали, что. Как оказалось, это было взаимно. И сегодня, отпрыгивая от его плаща, как от смертельно опасной гадости, Локи напомнил, четко продемонстрировал, как обстоят дела. Такое отвращение никому не будет приятно. Даже со стороны пленника. Тем более со стороны пленника. Тор снова скользнул взглядом по ровной спине. Он старался даже мысленно называть его так - пленником. Не братом, но и не предателем. Он, будущий правитель Асгарда, благороден и непредвзят. Это было трудно. Хотелось называть его по имени. Хотелось называть его Локи. А каково было ему, тогда, много веков назад? Еще не пленнику - брату? Каково было Локи? Наверное, не стоило так явно его сторониться. Наверное, не стоило с облегчением, как оправдание, воспринимать такое же отношение к нему со стороны своих друзей. Но мы же были детьми, Локи! Детьми! Это все было не всерьез! Да и разве изменилось бы что-то? Он обрел бы, спас бы брата? Или облегчил бы жизнь втесавшемуся в доверие ядовитому змею? Наверное, у нас не было шансов, подумал Тор, и теперь они вряд ли появятся. Я не смогу поверить тебе, ты не прекратишь с отвращением отталкивать меня. Мы слишком разные. Дышать становилось все труднее, ноги подкашивались, голова гудела. Еще и чертов холод - от него да от ровного ритма ходьбы нестерпимо клонило в сон. А Локи все шел и шел. Легко, едва ли не пританцовывая. И снова пришло раздражение: чему ты радуешься?! И снова захотелось ударить его, избить, выбить из его тела эту неуместную, завидную легкость. Ты не должен так думать, напомнил себе Тор, не должен такого хотеть. Тебе просто надо отдохнуть. Это нормально. Это не стыдно. Куда неприятнее будет, если ты упадешь посреди дороги. Остановился и выдохнул в спину пленнику: - Стой! Локи замер, привычно четко выполняя команду. Потом повернул голову, вопросительно вскинул брови. О да. Гаденыш был бодр и весел. И кажется, собрался насмехаться. По крайней мере, в глазах уже блестели знакомые искорки. Тор вдруг понял, что не знает, что сказать. Что не может, просто физически не может признаться в собственной слабости. Признаться, что отдых нужен и ему. Будь здесь отец, будь здесь его верные друзья, да будь здесь даже кто-то из Мстителей, обычных смертных существ, он сообщил бы, скомандовал бы сделать привал. Но этому... Он уже вон, зубы скалит... Локи какое-то время молча смотрел на него, потом усмешка в глазах сменилась серьезностью, он быстро подошел сбоку и... обхватил за пояс. - Обопрись на меня. Ну, видно, же! Видно, йотунхеймская ты гадость! В лживом бархатном голосе слышно! Что ты играешь в игры какие-то! Что не от большой любви подошел! Ты же совсем недавно предпочел чуть не в лепешку об камни расшибиться, лишь бы не подходить ко мне! Но отталкивать его было бы глупо. Тор обхватил брата ("не брата, - тут же одернул себя, - не брата") за плечи, оперся на него, не смог сдержать облегченный вздох. Так действительно было легче. Самое страшное, что легче было не только физически. Так просто было легче. - Идем, - мягко проговорил Локи и совсем уж ободряюще добавил, - осталось немного. Тор послушно шагнул с ним в ногу. Он был слишком сосредоточен на том, чтоб удержаться на ногах самому, чтоб удержать в то и дело норовящих разжаться пальцах Мьельнир, чтобы думать о том, какую игру решил вести пленник на этот раз. Да оно было и не важно. Тор видел, что Локи ведет игру, а значит, у того в любом случае не получится застать его врасплох. Тебе лучше было бы продолжать плеваться ядом, гадина, думал он, тогда я, возможно, забыл бы, с кем имею дело. А так - помню. Прекрасно помню о твоей двуличности, подлости, зависти. И точно не подставлю тебе спину. Правда, чем ближе они подходили к лесу, тем меньше Тор думал о своем попутчике и тем больше о том, что ожидает их впереди. В сгущающемся мраке огромные изогнутые диким образом деревья стали казаться живыми, опасными. Но даже не в этом было дело. От леса веяло холодом. Не местным, сковывающим и усыпляющим: жутким, замогильным, потусторонним. От леса веяло чем-то мертвым и очень страшным. Тор был не из тех, кого просто напугать, но сейчас даже ему становилось все больше и больше не по себе. А Локи, тот самый Локи, который дергался при звуке громкого голоса, который в каждый бой шел не с радостным предвкушением, а с какой-то мрачной обреченностью, Локи улыбался. Тор не видел его, но чувствовал - в конце концов, они прожили бок о бок не один век, они научились чувствовать друг друга - Локи улыбается. "Слишком сильно что ли я его в последний раз головой приложил? - мысленно предположил Тор. - Или он слишком занят составлением очередного коварного плана, чтобы почуять опасность?" Позвал, предупредил: - Локи, деревья какие-то странные... И змееныш все-таки дождался своего часа. - Это Нифльхейм, Тор, - с плохо скрываемой издевкой заявил он, - это Мертвый лес... Бросил на брата насмешливый взгляд и едко поинтересовался: - Боишься? Тор рыкнул, оттолкнул его, зашагал вперед самостоятельно, сжимая Мьельнир чуть крепче, чем нужно. Чтобы не встретиться взглядом еще раз. Чтобы не узнать в нем своего брата. Вот он, почему-то подумалось Тору, и он тут же попытался отогнать от себя эту мысль, но она пристала, приклеилась репьем, впечаталась намертво, вот он, настоящий, насмешливый, прорывается сквозь свои темные мысли, сквозь светлые маски. Локи. Или это еще одна маска? И он - не такой? Тогда откуда это чувство, это четкое ощущение правильности, близости его сейчас? Настолько хорошее ощущение, что даже на какой-то миг забыл о том, как пугает Мертвый лес. Настолько хорошее, что от него, чтобы не поверить в него, чтобы не купиться на него снова, едва ли не бегом направился к пугающему скоплению почти живых деревьев? На опушке все-таки остановился, один удар сердца, один шаг Локи, чтобы на следующем шаге вместе, разом погрузиться во тьму, которая здесь, у изогнутых черных стволов, будто бы становилась плотнее, холоднее, опаснее, будто бы оживала, переходила на качественно иной уровень. Но прежде, чем шагнуть, они переглянулись. Привычный взгляд Локи: снизу вверх, внимательно, с готовностью. Тор слегка кивает. Лес смыкается за их спинами. Тихо и темно. И будто бы ничего не происходит, и будто бы та же тишина, что осталась на холодном каменном плато за спиной, но здесь все по-другому. Дорог нет, нет тропинок, только деревья, разбросанные так хаотично, что очень скоро теряешь направление движения, и начинает казаться, будто ходишь по кругу. И стойкое ощущение, что на тебя смотрят. Холодно, цепко, оценивающе. Только оценивают совсем не как противника, скорее, как жертву, как еду. Зябко. Хочется передернуть плечами, но что-то не дает. Какая-то гордость. Желание быть не хуже, не трусливее Локи, который твердо идет рядом, напряженно всматриваясь вперед, как будто даже принюхиваясь, но не дергается. С другой стороны - дергаться-то и нечего. Тут даже веточек нет, чтобы под ногами хрустели, а деревья эти голые все больше напоминают камни, просто скопление таких же камней, как там, за лесом, разве что немного другой формы. Тут, кажется, и нет никого: ни птиц, ни животных, так что резких звуков можно не бояться. Точнее, бояться, если уж услышишь, но пока их не слышно. И даже не то, чтобы страшно, просто ощущение какое-то, что что-то здесь не так. Неправильно. Что-то не то во всем здешнем времени и пространстве. И очень хочется заговорить, чтобы разрушить его, но почему-то боишься, заговорив, подтвердить собственные догадки: что голос прозвучит не так, не твой, не прозвучит вовсе. Тор в очередной раз покрутил головой, пытаясь обнаружить источник постоянно ощущаемого на себе взгляда. Но вместо того, почувствовал еще один взгляд - взгляд Локи. Внимательный и серьезный. - Ты что-нибудь чувствуешь? - решился, наконец, подать голос. Тот прозвучал на удивление нормально. - Силу, - задумчиво кивнул Локи, прислушавшись к себе. - Но пока не могу больше сказать ничего. Мне... нам надо отдохнуть. - Здесь? - хотел было то ли изумиться, то ли возмутиться Тор, но брови брата снова насмешливо поползли вверх, и Тор поспешно кивнул, соглашаясь с его предложением. "Так поступил бы будущий правитель Асгарда? - спросил у себя. - Или мальчишка, который повелся на мальчишескую же уловку?" И тот, и другой, наверное. И тот, и другой. Локи уселся тут же, под одним из деревьев, расслабленно привалившись спиной к стволу. На миг Тору показалось, что дерево сейчас обхватит его своими искривленными голыми ветвями и утащит куда-то вглубь леса, но ничего не произошло. Он медленно опустился рядом, осторожно облокачиваясь на еще один ствол. Его тоже не схватили и не потащили. Это обнадеживало. И все же... И все же было страшно. Даже не страшно - жутко. Лес был неправильным. Тьма была неправильной. Еще более неправильным начал казаться даже и без того неправильный Локи. Сейчас Тор уже не увидел бы в нем брата, даже если б очень захотел. Рядом с ним сидело нечто, похожее на этот лес. Такое же темное и молчаливое. Лес будто отражался в нем, будто сосредоточился в нем. Тор не выдержал - зябко поежился. Локи метнул в него быстрый взгляд, усмехнулся себе под нос и протянул вперед руку. И случилось чудо. Прямо на земле, под подрагивающими длинными пальцами вспыхнул небольшой огонек. Постепенно разгорелся, превращаясь в полноценный костер. Настоящий, живой и будто даже чуть слышно потрескивающий. И от этого потрескивания, от теплого трепещущего пламени развеялась, метнувшись в стороны, потусторонняя жуть. И навеянные темнотой страхи показались такими глупыми, что Тор даже коротко рассмеялся. Локи, до этого со странной усмешкой разглядывающий костер, вздрогнул и вскинул голову, серьезно, пронзительно глядя в глаза. Но Тор не успел подумать о том, что все это значит - совсем неподалеку послышался многоголосый леденящий душу вой.