Брат мой

Ему казалось, это никогда не кончится. Крупная дрожь, стоны, всхлипы. И тишина. Самое страшное - это тишина. Когда становится тихо, сердце замирает, просто прекращает биться, ухает куда-то в бездну. Всё? Тор прислушивается к дыханию, наклоняясь к нему, близко-близко - дыхание очень слабое, издалека не услышать. И сердце запускается заново. Колотится вдвойне быстрее, будто пытаясь компенсировать темпом свою недавнюю остановку. Он держал Локи в руках. Впервые в жизни держал в руках, крепко сжимал, но видел, чувствовал - тот ускользает. Исчезает. Он умудряется исчезать каждый раз, даже когда уже кажется, что все, схватил, поймал. Тору казалось, что это никогда не кончится, и он малодушно хотел, чтоб оно не кончалось. Чтобы Локи и дальше был здесь, в его руках, на его коленях. Пусть мучается, пусть ему будет больно, но не отпускать. Ни за что не отпускать. Пусть невнятно грозится убить сквозь какие-то свои бредовые кошмары, болезненно кривится, дергается, мечется, но пусть будет, пусть просто будет рядом. Тор всматривался в его искаженное болью лицо, повторял себе: отпусти, дай ему уйти, просто разожми руки, отпусти. Почему-то казалось, что именно он, вот этими вот руками удерживает Локи от последнего шага за черту. И сколько бы с собой ни спорил, он не мог разжать рук. И только одна мысль крутилась в ответ на все собственные же увещевания: "ему же будет холодно". Он поправлял прилипшие ко лбу пряди черных волос, гладил, пытался шептать что-то успокаивающее, сам не вполне отдавая себе отчет в том, что именно шепчет. Повторял "прости". Повторял "Локи". Звал, просил остаться. Ему уже не нужен был брат. Ему нужно было это существо, кем бы оно ни было. Пускай гадина, пускай монстр, пускай предатель. Он должен жить. Он должен быть рядом. Тор будет просить о его помиловании. Он будет спорить с отцом. Он будет спорить со всеми. Он добьется своего. Тор пытался напомнить себе, что Локи поставил под угрозу несколько миров то ли из-за своих мелких обид, то ли из-за природы своей, то ли из корыстных расчетов. И отвечал себе же: ну и что? И это - слова будущего правителя Асгарда? Нет, это мои слова. Не принца, не мальчишки, не брата - мои. Тора. Ты нужен мне, Локи. Я потому все время за тобой хожу: ты нужен мне. Какая до боли простая, до боли глупая мысль. - Ты нужен мне, - прошептал Тор, снова легонько встряхнув его за плечи, еле-еле, слишком он хрупкий, слишком слабый, чтобы позволить себе потрясти сильнее, хотя потрясти ох как хотелось, и по шее за его жертвенность надавать - тоже. - Ты слышишь? Ты нужен мне! Он не ожидал ответа, но тонкие губы брата шевельнулись, и Тор наклонился поближе, чтоб услышать очередное невнятное "убью". - Убьешь-убьешь, - успокаивающе прошептал он и снова провел рукой по влажным от пота волосам. Как ребенок, честное слово. Почему я раньше не видел в тебе этой детскости? Ты ведь до сих пор ребенок! Обиженный и обозленный на всех, но ребенок. И эти твои смешные угрозы. Грозишься убивать, а вместо этого спасаешь. Сколько раз тебе выпадали шансы убить меня? Не просто не спасти, а собственноручно убить? Почему же я до сих пор жив, если ты так стремишься к тому, о чем говоришь? Тоже мне, воплощение зла... Завоеватель! Убийца! Вот приди в себя - я тебе покажу, что такое воплощение зла. Воплощение зла - это я, когда у меня пытаются (в который раз!) забрать самое дорогое! Самое дорогое? Тор на миг задумался, но тут же мысленно отмахнулся от себя. Потом, все потом. Все вопросы, все разборки с собой, все потом. Сейчас главное - ты. Ребенок на моих руках. Тор снова всмотрелся в его лицо. Прислушался к прерывистому дыханию. Наклонился и осторожно поцеловал во влажный лоб. Прошептал: - Держись. Локи скривился то ли от боли, то ли от этого поцелуя. Тор снова сжал его в объятиях, прижимая к себе. Какой же ты маленький... Это была уже даже не жалость. Нечто иное, на другом, качественно другом уровне, щемящее и почти физически болезненное. Зачем ты сделал это? Ну, кто, кто тебя просил, упрямая ты гадина? С чего ты взялся спасать меня? С чего ты взял, что я стою того, чтоб меня спасали? Ты хоть знаешь, что я до конца жизни себе этого не прощу? Или все-таки знаешь и мстишь? Я помню, я уже думал об этом: такая месть вполне в твоем духе. Локи стонал все реже. Уже почти не дергался. Уже почти не дышал. Было страшно. И больно. И как-то еще. Тор не мог подобрать слова, чтоб описать то щемящее чувство. Да и не до слов сейчас было. Собственно, слово осталось лишь одно: нет. Нет, нет, нет. Я отказываюсь. Я не верю. Ты не можешь умереть. Это не ты умираешь! Это я умираю! Ты спишь, ровно дышишь, спокойный и умиротворенный, а у меня сейчас разорвется сердце от этого чертового чувства! Я даже не пойму, от чего я умру! Не смей! Я запрещаю тебе, упрямая гадина! Я запрещаю бросать меня! Он попытался заставить себя разозлиться, чтобы хоть как-то унять боль, хоть чем-то защитить открытую рану. Откинул голову назад и закрыл глаза, сосредотачиваясь на знакомом ощущении, но оно было слабым, неуверенным и насквозь фальшивым. А потом Локи совсем затих. И Тор уже не наклонялся к нему, чтобы послушать дыхание. Просто сидел, прижавшись спиной к стене, закрыв глаза, обхватив руками брата и убеждая себя в том, что зол на него. В том, что тот жив. В том, что как только он проснется, его надо будет избить. В очередной раз. Чтобы знал свое место. Прошло время. Очень много времени. Несколько вечностей, сжатых в одну ночь. Наверху уже не выли. Было холодно. И не хотелось открывать глаза. И шевелиться не хотелось. Холодно так холодно. Не воют? Да пожалуйста! Он умер? Значит, я умер тоже. Почему? А какая разница? Для мертвых нет никакой разницы. А придет сюда Хель и протянет к нам свои руки - оторву. Руки. И голову. А когда проснешься ты, когда откроешь свои так часто меняющие цвет глаза... Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю. Ты даже не представляешь, как я хочу снова взглянуть в них. Какой цвет будет на этот раз, Локи? Локи... Тишина. Стук сердца. Дыхание. Только мое? Я не хочу знать. Не хочу, не хочу... - Тор. Он дернулся, опустил взгляд... Не показалось. То чертово чувство вернулось снова. Захлестнуло. Задохнулся. Захотелось плакать. Захотелось сгрести его в охапку и еще раз поцеловать, умоляя больше никогда, никогда не бросать. Схватил за плечи, развернул, впечатывая в стену. - Больше. Не смей. Так. Делать. Локи усмехнулся. Чертова холодная усмешка. Чертова гадостная холодная усмешка. Как будто ничего не произошло. Как будто все, как раньше. И с насмешкой, с делано серьезной издевкой: - Как? Ты не понимаешь, что все изменилось?! Ты не понимаешь, что я умирал здесь, вместе с тобой?! Как все было просто, когда ты умер... - Умирать, - выдавил Тор и вскочил, поднял голову, чтоб не смотреть в глаза. Серый. На этот раз цвет глаз был прозрачно-серым. Водянистым. Как у жабы. Это пришла настоящая злость. Ярость. Ненависть. И слезы все-таки подступили к горлу. - Умирать, - повторил он, пытаясь дышать, пытаясь справиться с собой, - подставляться, жертвовать собой. Не надо меня спасать. Мне не нужны твои подачки, гадость. Мне нужно, чтобы ты был живым. Я не знаю, зачем. Я не знаю, кто ты. И мне действительно уже плевать. - Почему? Тору захотелось застонать. Избить его, до полусмерти избить. Или хотя бы снова надеть намордник. Чтобы говорить не мог. Задавать свои вопросы. Он и правда ведь не понимает. Как объяснить? А что он, собственно, должен понять? Тор и сам себе вряд ли бы смог сейчас рассказать, что произошло. Что происходит до сих пор. Он опустил голову. Проговорил, глядя в промерзшую землю, будто дыру в ней взглядом пытался просверлить, то ли убеждая его, то ли уговаривая себя: - От этого ничего не изменится. Мое отношение к тебе не изменится. Твой приговор не изменится. - Тор... - растерянный ребенок, это у тебя всегда хорошо получалось, почему же я увидел ребенка в тебе только сейчас, когда ты умирал? - Тор, я не потому... я просто хотел защитить тебя... И тут Тор срывается, срываются все маски, ломается последняя защита. Кричит: - Ты не должен меня защищать! Понимает, что слезы уже в глазах. Слезы в его глазах! В глазах Тора! Непозволительно. Отвратительно. И Локи видит это, все видит... Ну, давай, думает он, давай свою ухмылку, свою насмешку, издевку... Но Локи вдруг вскакивает, оказывается рядом и рывком прижимается к нему, обхватывая за шею. И Тор больше не может думать. Он устал думать. Он просто очень устал. Он тяжело вздыхает и обнимает его в ответ. Привычно ощущает его в своих руках, привычно прижимает к себе. И тихо говорит: - Прости... И не добавляет "брат", потому что знает: он не брат и никогда не был. В первую очередь за это, именно за это и прости. Я, кажется, наконец, понял, что ты имел в виду тогда, что пытался сказать, почему были те слезы в глазах. Я видел их, Локи, я помню. И мне жаль. Он чувствует, как Локи напрягается. Звенящим голосом переспрашивает: - Что? - Прости, - повторяет Тор. - Что бы ты мне ни сделал? - с издевкой спрашивает Локи, но с какой-то странной, тоже звенящей издевкой. С надрывом. И разжимает руки, пытаясь отстраниться, но Тор отпускает его ровно на столько, чтоб иметь возможность посмотреть в глаза. Не дальше. - Я знаю, что я сделал, - тихо говорит он, всматриваясь в них. Локи все это дается нелегко. Он напряженно смотрит на Тора, будто ожидает то ли подвоха, то ли удара, он еще не понимает, насколько теперь все по-другому. - Я не был тебе братом. Что-то неуловимо меняется во взгляде Локи, и он снова ударяет его кулаком в грудь, снова с неожиданной силой, отталкиваясь, вырываясь из рук. Отходит, насколько это возможно, отворачивается. Молчит какое-то время, потом очень тихо спрашивает: - Ты спал этой ночью? - Нет, - честно. Я буду с тобой честно. Я устал от игр. Я устал. - Ты устал, - почти эхом отзывается Локи, - тебе нужно поспать. Поворачивается. Привычный серьезный внимательный взгляд снизу вверх. Глаза серые. Уже не прозрачные. Бесконечно, беспросветно темно-серые, как здешнее небо. Тору хочется, чтоб они никогда больше не менялись. Чтоб никогда больше не менялся этот взгляд. Чтоб ему всегда было, на что опереться. Чтобы было, во что верить. Локи опускается на землю, не отрывая взгляда, приваливается спиной к стене так, как только что делал Тор. Ему не нужно ничего говорить - они и без слов понимают друг друга. Все это не странно и почему-то больше не неприемлемо. Это правильно. Тор садится рядом, ложится, укладывая голову ему на колени. Думает о том, что действительно устал. Чувствует, как Локи проводит ладонью по его волосам. Уже сквозь какие-то невнятные клочки сновидений слышит тихое: - Спи, Тор, - слегка улыбается и отключается.