Брат мой

Совершенно ненормальный план, думал Тор. Он пытался сосредоточиться на голосе Локи, мягком, убаюкивающем, но у него никак не получалось. В голове крутилась одна мысль: "не выйдет, не выйдет". Ненормальный план. А когда у Локи были нормальные планы? "Вокруг нет больше ничего..." Прости, Локи, я тебе не верю. Я просто уже не могу тебе верить. Я просто не могу верить. Как же ничего? Кто в таком случае воет уже совсем неподалеку? А еще есть твоя рука на груди. Ты зря тратишь на меня время, звереныш. Я не умею прикидываться мертвым, я вообще не умею прикидываться. Я - не ты. И нет никаких "мы", которые это умеют. Это ты умеешь. А я умею драться. Ты же погибнешь здесь, стоя на коленях надо мной, из-за своего ненормального плана. Ладно, что я погибну - это может тебя не интересовать. Но ведь погибнешь и ты! Зачем тебе это? - Давай без меня. И снова этот взгляд. Упрямая гадина. Ты не хочешь сдаваться, Локи. Ты веришь. Как вышло так, что мы в очередной раз поменялись ролями? Вера - это моя стихия, твоя - отчаянное безумие. Что же ты сейчас так схватился за меня? Я - не гарантия твоего выживания на этот раз. Я - лишний риск, довольно серьезный риск. Выходит... Выходит, я тебе тоже нужен? Не только ты мне? Или это все - часть какого-то грандиозного плана? Ты хоть понимаешь, что происходит нечто невообразимое? Что от этого всего сердце бьется сильнее, колотится так, что даже голос твой заглушает? Ты сидишь надо мной, держишь меня, пытаешься меня спасти. Ты! Меня! Это все какой-то бредовый сон, еще более бредовый, чем те сны в пещере. Ты говоришь мне - ты! мне! - слушать сердце. Да я всегда слушаю сердце! Только его и слушаю. Но я его, а не оно - меня. Я - не ты. Я не умею, как ты. "Не спеши, время есть..." Да нет же. Времени нет совсем. Не выйдет. Я не успею. Тор сжал рукоять Мьельнира. Обычно это придавало сил, веры в себя. Но сейчас не помогало. Откуда в тебе вера, Локи? Где твой извечный страх? Где попытки спрятаться, убежать? Да убери же ты руку! От нее только хуже. От нее жжется. "Дыши глубже". Это как-то даже... унизительно что ли. Слушать тебя. Подчиняться тебе. Пытаться сосредоточиться на голосе. Дышать. Ты сказал дышать, значит, будем дышать. Нет больше ничего. Вокруг нет больше ничего. Тор снова сжал Мьельнир. Помоги мне, верный друг... И вдруг понял - его надо отпустить. Никто не поможет. Вот как это делается. Надо просто все отпустить. Разжать пальцы. Ни за что не держаться, не цепляться. Остаться в пустоте. Остаться одному. Не надеяться. Не верить. Что ж, это у меня уже неплохо получается. - Раз... два... - начал считать Локи. И Тор с усилием отпустил молот. Почувствовал, что готов погрузиться в холодную тьму. Что готов не проснуться. Это было очень важным: быть готовым не проснуться. Чтоб остановить сердце, нужно много отчаяния. И теперь оно у меня есть. В какой момент это научился делать ты? Как давно? Не открывая глаз, взял Локи за руку. Рука дернулась, но через миг холодные пальцы сомкнулись вокруг его ладони. Скомандовал: - Считай еще раз. Раз. ...я не держусь за тебя, я ни за что не держусь... Два. ...я просто держу тебя, и пусть это будет конец, я ухожу, с тобой... Три. ...я нашел тебя. Потом была темнота. Очень плотная, непрозрачная, бесконечная. Не было ничего: ни мыслей, ни чувств, даже холодно не было, даже страшно. Это было чем-то похоже на сон без сновидений, который приходит после тяжелого дня. Или дней. Окутавшая со всех сторон мягкая вата, заглушающая все вокруг, заглушающая тебя самого. И тебя нет. Тебя больше нет. И так не хочется из нее выныривать. Так не хочется снова быть. Но приходится. Потому что тебя уже какое-то время хлестко, звонко и, кажется, даже с удовольствием бьют по щекам. Тор медленно разлепил веки. Втянул в себя морозный воздух. Сфокусировал взгляд на Локи. Тот, продолжая движение, начатое еще до того, как брат пришел в себя, и даже не думая останавливаться, с чувством залепил ему очередную пощечину, вложив, кажется, в удар всю душу. - Все, - пробормотал Тор, попытался сесть - получилось, как ни странно, с первой попытки, - и оттолкнул его. - Хватит меня бить. Локи тихо вздохнул, то ли с облегчением, то ли с сожалением, то ли просто устало, развернулся, сел рядом, глядя куда-то вдаль. Тор прислушался к ощущениям. У них все получилось. Почему тогда он не чувствует радости? Почему внутри какая-то пустота? Наверное, он слишком свыкся с мыслью о смерти. А может, какая-то его часть действительно умерла. Что если при каждой такой вот маленькой смерти какой-то кусок тебя действительно уходит в небытие? Сколько раз умирал ты, Локи? Тор покосился на него. Локи не ответил на взгляд. Тору стало немного не по себе. Охватило ощущение сродни тому, что было после ночи в пещере. Слишком близко. Они были слишком близко. И от этого хотелось спрятаться, убежать, это хотелось забыть. И почему-то это было куда важнее, чем то, что им удалось спастись. И он, так долго искавший этой близости, так долго искавший брата, теперь не знал, что с ней, что с ним делать. От этого накатывала новая волна раздражения. От этого и от того, что Локи не смотрел на него, демонстративно не смотрел, демонстративно молчал. Сердце снова играло с ритмом, как ему заблагорассудится. То принималось колотить в ребра, то замирало, внезапно превращаясь в холодную, со свистом засасывающую в себя все вокруг, черную дыру. Наверное, так оно отыгрывается, компенсирует, подумал Тор. Теперь надо бы снова положить ему руку на плечо. Надо поблагодарить, сказать, что наконец-то они стали братьями. Может быть, обнять. Почему же этого так не хочется делать? Почему это так неловко делать? Чувство сродни тому, что испытывал когда-то раньше. Только теперь понял - это не отвращение, как ему казалось. Это стеснение, даже стыд, и смутное раздражение, и злость на самого себя, на Локи, на всех вокруг. Надо было драться, подумал Тор, если бы мы победили в честной битве, все было бы в порядке. Наверное, он смотрел на Локи слишком долго, потому что тот все-таки обернулся. Холодно глянул в глаза. Он снова был не зверенышем - холодной скользкой гадостью. Ускользающей гадостью. Не зверенышем - змеенышем. Не зря он так любит этих ползучих гадов. У них есть много общего. Тор одернул себя: что за сравнения? Он спас тебя! Рискуя собственной жизнью! Да, это было не в честном бою, но благодаря ему ты остался жив. Наследник престола, помнишь? Будущий король Асгарда. Ты нужен Асгарду, и он тебя спас. Дело, наверное, в этом, решил Тор. В том, что нечестно. В том, что трусливо прикинувшись мертвым... Я соберу войско, как только доберусь домой. Соберу войско и выжгу этот лес дотла. Выжгу это неприятное чувство внутри, выжгу все воспоминания... Что ты сделал, Локи? Это должны были быть хорошие воспоминания. Светлые воспоминания! Ты же снова будто стал мне братом! Откуда же это гадостное чувство? С тобой всегда будут связаны только такие чувства? Просто потому, что ты - это ты? - Не рад? - поинтересовался Локи. Холодная издевка и мутный, нечитаемый взгляд. - Я уничтожу этот лес, - мрачно отозвался Тор, - я вернусь сюда и уничтожу их всех. - Естественно, - с той же издевкой. Гадость! Прежде чем успел осознать, что делает, остановить себя, Тор рывком бросился на него, хватая за воротник, вжимая в землю и тут же осознавая, что в общем-то больше ничего не сможет сделать, более того - что и Локи прекрасно понимает это. Уже не пугается, не замирает, как раньше, только снова насмешливо вскидывает брови. И снова - слишком близко. Тор отпустил, таким же рывком поднялся, снова пытаясь успокоить дыхание, утихомирить сердце. Странно, казалось бы, теперь у него это должно получаться лучше. Мрачно пробормотал: - Прости. - Естественно, - повторил Локи, не меняя интонации, не спеша поднялся на ноги и, не глядя на него, зашагал прочь. Тор протянул руку, ловя рванувший к нему по мысленному зову Мьельнир, крутнул его в руке, ощущая, как становится легче, спокойнее, направился следом. Локи снова шел быстро. Уверенно. Явно давая понять, что совершенно не в настроении для беседы. По крайней мере, Тору так казалось. И это было хорошо. Ему не хотелось поднимать эту тему. Больше никогда. Что было, то было. Я думал, что мы умрем. И прощался, как умел. Ты увидел шанс выжить. И использовал, как умел. Почему же это все кажется теперь таким... странным? Почему мне стыдно за то, что обнял тебя? Почему мне не хочется вспоминать о твоей руке на моей груди? Больше никогда... Они идут долго. Снова бесконечные ровные шаги, ровный ритм дыхания. И постепенно успокаивается сердце. И все произошедшее кажется сном. Плохим ли? Нет, понимает Тор. Если это был сон, то он был хорошим. Плохо было исключительно то, что все произошло наяву. Эта мысль - еще более странная, чем все, что произошло здесь. Определенно, Нифльхейм - странное место... Надо выбираться отсюда, поскорее выбираться. Но как? Куда мы вообще идем? Куда нам идти? Что теперь делать? Из леса они выходят внезапно. Только что были в окружении голых стволов, и вдруг - равнина. И почти живые деревья во вновь сгустившемся полумраке смыкаются за спиной, а под ногами - темная ровная земля. Но обрадоваться тому, что выбрались, Тор не успевает. Локи вновь застывает на полушаге, Тор догоняет, останавливается рядом. Они молча смотрят перед собой: дороги дальше нет. В нескольких десятках шагов - обрыв. И ничего за ним. Абсолютное ничего. Тьма, хаос, воющая бездна. Гиннунгагап. Это - тупик. Ты завел меня в тупик. Ты все вокруг завел в тупик. Ты заварил такую кашу, из которой теперь не выбраться. Ни тебе, ни мне. Ты заварил кашу и заставил меня в ней участвовать. Ты втянул меня в это, во все это! - Дальше идти некуда, - говорит он, понимая, что голос вот-вот сорвется. Что он сам сорвется. - Нужно отдохнуть, - Тор переводит взгляд на Локи, но тот его снова избегает. Как будто не замечает, но Тор точно знает: замечает. Он сам много раз замечал точно такой же взгляд брата, делая вид, что занят разглядыванием пространства перед собой. - Я не устал. - Устал. Мы оба устали. Как философски. Как чертовски глубокомысленно и философски, Локи! Сначала предаешь, подставляешь, бросаешь, вонзаешь кинжал в грудь, тащишь за собой в Нижний мир, а потом: "Мы оба устали"! Обнимаешь, прижимаешься, спасаешь, оказываешься то близко, почти в руках, то далеко-далеко, холодный и полупрозрачный, нематериальный, и не схватить, ни тебя, ни твой взгляд, а потом: "Мы оба устали"! Мы оба устали из-за тебя! Из-за твоих ненормальных обид и сумасшедших планов. Из-за того, что ты, похоже, сам никак не определишься, кто ты мне. Кто ты такой. Кто ты такой?! - Зачем ты все это начал? - чуть слышно спрашивает Тор, отведя наконец взгляд. - Я? - он не видит, но чувствует едкий прожигающий яд в голосе, как еще недавно чувствовал прожигающую кожу ладонь на своей груди. - А как же "прости"? Мне правда было жаль. Я действительно хотел твоего прощения. Кажется, зря. Кажется то, что осталось после тебя после всех твоих маленьких смертей, не умеет прощать. - Думаю, я уже достаточно раз попросил прощения, - мрачно отвечает Тор. - О да, - с издевкой отзывается Локи, и Тор снова слышит, как на лице расползается мерзкая усмешка. И больше не контролирует себя. Окончательно срывается. Одним движением оказывает напротив, проводит привычный захват сзади за шею, какую-то долю секунды всматривается в недобро прищуренные глаза, в ту самую мерзкую усмешку, но уже снова болезненную, натянутую... Угрожающе рычит: - Замолчи. - Не думаю, что... - начинает Локи, не меняя ни взгляда, ни интонации, и Тор рывком дергает его на себя. Через миг он поймет, что это - странно и неестественно. Но сейчас это - логичное продолжение жеста, логичное выражение захлестнувших чувств, с которыми не смог справиться. Логичная попытка заставить его замолчать, попытка изменить, исправить его раздражающее выражение лица. Это даже не поцелуй, он помнит, что такое поцелуй, он помнит поцелуй Джейн. Это - просто стремление закрыть рот. Запечатать. Показать, кто главный. Контролировать. Его ведь невозможно контролировать. Его ведь даже в руках удержать невозможно. Но Тор удерживает. Чувствует, как Локи дергается, приотпускает, но как только тот пытается отстраниться, тут же сгребает в охапку, прижимает к себе, держит мертвой хваткой, с бессильной злостью сжимает в кулаке черные пряди, с бессильной злостью, с отчаянием выдыхает: - Замолчи! Это предназначено уже не Локи, он и так молчит, его удалось заставить замолчать. Уже не ему. Себе. Своему сердцу, которое так и не научился контролировать. Через какое-то время он подумает о том, что таким образом оно мстит за попытку подчинить его своей воле. Но сейчас он не думает ни о чем.