Останься (Reste)

  Кастиэль закрыл глаза впервые после своего возвращения.   — Кас?   Дин резко встал и замер рядом с ангелом, не в силах двинуться. Его сердце забилось быстрее, а так и не исчезнувший комок в горле разросся ещё больше. Он что?.. Нет. Тысячу раз нет. Это даже не обсуждается.   Дин протянул руку и положил её на плечо бессознательного ангела. В первый раз он встряхнул его легонько, а затем начал всё сильнее трясти неподвижное тело, без раздумий выкрикивая его имя.   Два лазурных глаза открылись. Их носитель снова стал точно таким же, как и в предыдущие дни. Его тусклые глаза смотрели прямо перед собой, как у марионетки.   Дин услышал быстро приближающиеся шаги брата, тот вошёл в спальню.   — Дин, что происходит? — с паникой в голосе спросил Сэм.   — Он… у него были закрыты глаза, — ответил Дин блёклым голосом и выпрямился, не отводя от своего ангела взгляда, выражающего полное непонимание.   Дин нахмурился и нерешительно положил руку на грудь Кастиэля, не веря своим глазам. Но нет, это оказалось очень реально. Грудь поднялась и медленно опустилась в спокойном вздохе. Кастиэль дышал. Небесное создание, которому не нужен воздух, чтобы жить, дышало.   — Сэм, — позвал Дин.   Его сердце забилось ещё сильнее из-за нарастающей паники. Это не было в порядке вещей. В какое-то время всё встало с ног на голову, но это определённо было весьма странным.    Младший из братьев подошёл и уселся на другую сторону кровати, затем протянул и положил руку на белую рубашку. Его глаза распахнулись, когда он почувствовал дыхание. Он поднял руку, расположив её в нескольких сантиметрах от рта и носа Кастиэля.   — Дышит, — констатировал он.   Если бы Дин не был так потрясён, он бы огрызнулся на брата.   Сэм ушёл делиться новостями с Бобби, потому что Дин не мог оторвать руки от груди ангела. Он был так же очарован, как и обеспокоен его дыханием. Оценивал медленное и устойчивое движение. Наблюдал за неподвижным телом, приспосабливающимся к новому условию. Затем он приблизился к его лицу, чтобы послушать вдохи и выдохи. Они были почти не слышны, но если сосредоточиться, то их можно было отлично разобрать. Дин закрыл глаза, концентрируясь на одном единственном звуке.   Уникальный звук вскоре был нарушен стремительными шагами, приближающимися к комнате. Он уже выпрямился, когда Бобби и Сэм вошли. Старый охотник подошёл и поднёс руку на расстояние нескольких сантиметров от лица Кастиэля.   — Он дышит, Бобби, — сообщил Дин, хотя он понимал бессмысленность сказанного, ему просто необходимо было произнести это вслух, чтобы придать словам больше реальности.   — Я вижу, — спокойно ответил мужчина.   Бобби смотрел на серафима со смесью удивления и беспокойства, как будто ожидал, что тот взорвётся. Дин выглядел восхищённо, как будто стал свидетелем чуда, даже если оно и не было самым впечатляющим, что ему встречалось.   Трое мужчин почти одновременно поняли, в чём дело. Единственный раз, когда они заметили за Кастиэлем необходимость в дыхании, — перед апокалипсисом, когда он постепенно становился человеком.   — Он закрывал глаза, — прошептал Дин.   Две пары глаз подняли на него взгляд, он почувствовал в них ожидание, поэтому повторил громче.   — Он закрывал глаза. Я встряхнул его, и он их открыл. Тогда я и заметил, что он дышит.   Словно иллюстрируя его слова, Кастиэль снова закрыл глаза. Его веки медленно опустились, скрывая голубую радужку. Никто из трёх мужчин не двинулся, они тихо ожидали, что произойдёт. Дин почувствовал, как новообретённое дыхание замедлилось, даже по сравнению с тем, что было. Он осторожно поднял руку к шее ангела, мягко надавив на определённую точку, он почувствовал медленный пульс.   — Он… спит? — Сэм колебался.   — Я думаю, да, — прошептал Дин.   Он не мог не провести рукой по лицу спящего. Даже теперь ничего не изменилось в его выражении. Оно было точно таким же, закаменевшим и лишённым малейших эмоций.   — Что это может… то есть… это серьёзно? Это проблема или?.. — Сэм спросил так, будто у кого-то в этой комнате был ответ.   В конечном итоге кто-то в комнате, может, и имел ответ, но для начала эта персона должна была заговорить.   Дин просто задавался вопросом, можно ли считать это благоприятным обстоятельством, или, наоборот, это новая проблема.   — Он становится человеком, — сказал Бобби.   Дин даже не пытался понять, почему Кастиэль начал проявлять себя как человек лишь спустя три недели, проведённые на этой кровати.   Бобби тяжело вздохнул, слегка покачивая головой из стороны в сторону. Старший Винчестер вопросительно посмотрел на него.   — Вы не понимаете, что это значит? — спросил старик.   Дин отрицательно покачал головой, боясь ответа.   — Если он станет человеком, ему недостаточно будет просто дышать и спать. Нам придётся найти способ его поить, кормить и так далее.   Дин нахмурился, уставившись на Кастиэля. Сможет ли он это всё делать в таком состоянии?   — Что, если не получится? — отважился спросить Дин, потом он уточнил: — Если мы не сможем заставить его делать это?   — Всегда можно отвезти в больницу, — предложил Сэм. — Они знают, как справляться с…   — С? — вынудил закончить Дин.   — Если бы он не открывал глаз, все посчитали бы, что он в коме, — сказал Сэм. — Тогда они будут знать, что делать.   — Я так и представляю себе. «Эй! Это наш друг, мы понятия не имеем, что с ним случилось, он ни на что не реагирует, но он начал дышать. Есть идеи?» — сыронизировал Дин.   — Нам не нужно говорить, что он не дышал.   — Мы не повезём его туда, — заявил Дин.   — Дин, если он…   — Нет, Сэм. Не вариант.   Сэм вздохнул, взглядом прося помощи у Бобби, тот только пожал плечами и развёл руки. Старик думал, что у Дина есть свои причины, а спорить с ним, учитывая его заинтересованность, будет труднее обычного. Дин был чрезвычайно упрям в целом, и всё становилось ещё хуже, когда дело доходило до его ангела. Иногда Бобби действительно задавался вопросом, как ангелу удавалось заставить изменять своим привычкам такого упрямого мула.   Через несколько минут Бобби и Сэм снова оставили Дина наедине со спящим.   Он осторожно провёл рукой по лицу Кастиэля, стараясь не разбудить. Он думал о том, сколько раз ангел наблюдал за его сном. Он никогда не понимал, как ангел, лишённый этой потребности, мог проводить всю ночь, просто наблюдая за его дыханием. Теперь его непонимание выросло еще сильнее. Конечно, отчасти он был очарован, но только потому, что он впервые увидел его спящим. Нет, технически он видел его таким, когда ангел впервые стал человеком, но тогда не обратил внимания. В тот раз это не было единственной вещью, что ангел впервые сделал за три недели. В тот раз они не были достаточно близки, чтобы Дин встал на колени у кровати и наклонился, прислушиваясь к его сердцу. Слушая спокойные удары и дыхание.   Он чувствовал, что и сам может заснуть, усыплённый звуком и движением. Поэтому откинулся на спинку кресла, приняв более удобную позу. Он закрыл глаза и сосредоточился на очень слабом дыхании, принадлежавшем не ему. Он не мог остановить улыбку, осветившую его усталое лицо.   Всё произошедшее он решил считать хорошим знаком, хотя у него не было доказательств того, что это так. Ведь любые размышления могли переубедить его.

***

  Дин начал делить своё время между чтением и удовлетворением новых потребностей ангела. Поскольку никто из них не знал точно, нужно ли Кастиэлю есть, они решили, что это необходимо. Проблема заключалась в его возможности питаться. Они сомневались, что он сможет что-нибудь прожевать, поэтому для первого кормления Бобби приготовил суп. Зеленоватый цвет ни у кого не вызвал бы аппетита, поэтому Дин решил, что у бессознательного состояния Кастиэля были преимущества.   Но когда Дин остановился с чашкой и ложкой в руках, он увидел вторую проблему. Мог ли Кастиэль глотать? Это происходит так же автоматически, как его возможность стоять?   Он придвинул небольшой столик к кровати и сел рядом с ангелом, который провёл на ней три недели. Он поставил миску на стол, а затем поднёс ложку супа ко рту Кастиэля. Понимая, что тот не откроется сам по себе, он ухватился за подбородок ангела другой рукой и открыл ему рот. Закрыл его с ложкой внутри и вытянул её, слегка наклонив голову с каштановыми волосами. Дин с облегчением увидел, как сократились мышцы горла при глотании.   Дин вздохнул и повторил действие снова, потом ещё и ещё, пока чашка не опустела.   Он уставился на дно чашки, прежде чем посмотреть на Кастиэля. Он медленно переводил взгляд от одного к другому, пытаясь понять, почему комок в горле увеличился раза в три. Причина всплыла очень быстро: он боялся, что его брат окажется прав и они не справятся в одиночку в долгосрочной перспективе.   Дин наконец встал и отнёс миску обратно на кухню. Помыл сам. Три раза. Его глаза застилала пелена слёз, он даже не видел своих действий. Он позволил горячей воде стекать по пальцам, а слезам по щекам. Надеясь, что шум воды скроет его плач.   Дин поставил чашку на дно раковины, руки уцепились за край шкафа, а тело наклонилось вперёд, он опустил голову так, что его подбородок практически упирался в грудь. Он попытался глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но рыдание всё ещё сковывало горло, не давая отдышаться.   Когда слёзы закончились, Дин наполнил руки водой и поднёс к лицу. Слишком горячая вода покалывала кожу, пока он умывался. Выдохнув весь воздух из лёгких, он вернулся к постели своего ангела.

***

  Дин не позволял никому подменять его, продолжая самостоятельно кормить Кастиэля. Дину не понадобилось просить Бобби или Сэма не вмешиваться, всё устаканилось само собой.   Бобби полагал, что за прошедшую неделю он пользовался блендером чаще, чем за всю предыдущую жизнь прибора. Что было весьма вероятно, как показалось братьям Винчестерам, поскольку старик искал его в шкафах почти час.   Сэм долго обсуждал факт, что еда для ангела должна быть разнообразной, даже если она вся в жидкой форме, иначе её может оказаться недостаточно. Бобби слушал его только краем уха, Дин забывал каждое предложение, как только оно было сказано. В конце концов, приготовлением еды занялся именно Сэм.   Для троих охотников это стало почти рутиной. Даже если было наиболее странным из того, что они когда-либо делали.

***

  Дин взял Кастиэля за руки и потянул на себя. Посадил на край кровати и заставил подняться. Удерживая за одну из рук, он повёл его в ванную. Дин радовался, что стоял и ходил ангел самостоятельно, потому что он плохо представлял, как носил бы его при необходимости.   Оказавшись в ванной, Дин закрыл за собой дверь и посмотрел Кастиэлю в глаза. Он провёл рукой по лицу, сопротивляясь желанию позвать его. И вздохнул.   Схватив узел синего галстука, он развязал его и положил на край шкафчика рядом с раковиной. Снял пиджак и расстегнул белую рубашку, затем сложил и положил рядом с галстуком. Он следил за тем, чтобы глаза не спускались на грудь бывшего любовника, хотя и не мог не взглянуть. С тех пор, как они были вместе, он не стеснялся смотреть, но чувствовал, что сейчас это будет неправильным.   Он старался ни о чём не думать, расстёгивая пряжку ремня и спуская брюки вдоль ног Кастиэля, прежде чем полностью снять их. Дальше последовали носки и трусы, оставляя его обнажённым перед Дином, неожиданно смутившимся от его наготы.   Дин глубоко вздохнул, прежде чем снова взяться за руки ангела, затащить его в ванну и заставить в неё сесть. Он включил воду и отрегулировал температуру, прежде чем наводить струю на безжизненное тело перед собой, нежно протирая ладонью светлую кожу.   Он блокировал все свои мысли. Будь то воспоминания, диаметрально противоположные происходящему, или то, что касалось пустого взгляда, сжимавшего сердце.   Он проглотил комок, вновь образовавшийся в горле, пока он закрывал кончиками пальцев глаза ангела, за которым ухаживал. Поливая водой лицо и волосы, он наслаждался возможностью прикоснуться. Затем он взял мыло и нанёс его на плечи Кастиэля, потом на спину и безволосую грудь. Тот был настолько неподвижен, что Дин мог бы забыть, что это живое существо, а не предмет в его руках. Дин в очередной раз глубоко вздохнул, прежде чем перейти к оставшимся частям тела.   Дин ненавидел так безлично прикасаться к особенному для него существу, будто тот был простым незнакомцем. Но он не мог обходиться без этой дистанции, пока Кастиэль находился в таком состоянии.   Затем Дин снова взял насадку для душа и сполоснул его, осторожно протирая кожу, чтобы смыть мыло. Затем он выключил воду и поднял Кастиэля, следя, чтобы тот не поскользнулся. Он схватил полотенце, накинул его на обнажённые плечи и начал протирать. Он не смог сдержать улыбку, заметив мурашки на коже Кастиэля. И постарался одеть его чуть быстрее, чтобы тот больше не замерзал.   Уже собираясь надеть на него штаны, Дин подумал, что было бы лучше сменить его одежду. Выйдя из ванной, он прикрыл за собой дверь и вернулся в свою комнату, чтобы порыться в шкафах. Дин с трудом представлял Кастиэля в собственной одежде: она будет ему велика, да и попросту это странно. Хотя что бы он ни надел на Кастиэля, окажись оно не похожим на то, в чём тот ходил последние четыре года, Дин счёл бы это странным. Поэтому он взял первые попавшиеся под руки вещи и вернулся в ванную.   Он надел всё принесённое на ангела и сделал шаг назад, чтобы осмотреть получившееся в целом. Его футболка с AC/DC была слишком большой для Кастиэля, джинсы пришлось подворачивать, чтобы они не волочились по полу. Определённо смешно было видеть его обычно наивного ангела одетого так, но он старался не обращать на это внимания.   Дин отвёл Кастиэля обратно в спальню и заставил его сесть в то же положение, что и раньше. Ему почти полегчало, когда он заметил, что на этот раз нельзя сказать, что ничего не изменилось. Дин не мог сдержать улыбку.   — Хэй, — тихо позвал Сэм, входя.   — Хэй, — ответил Дин, поворачиваясь к нему.   — Ему подходит, — заметил Сэм, указывая на Кастиэля неопределённым взмахом руки. — Это твоя одежда?   — Да, я подумал, что его вещи нужно постирать. И так как больше ничего не было…   — Хочешь, я позабочусь о его одежде?   — Нет, всё хорошо, я сделаю сам, спасибо.   — Окей. Нужно что-нибудь?   — Нет, всё в порядке.   Сэм кивнул, стоя у двери и наблюдая за братом. Дин отвернулся от Кастиэля и отошёл к двери, чтобы выйти, но Сэм остановил его.   — Ты в порядке?   Дин понимал, что вопрос задавался с добрыми намерениями, наверное, брат волновался о нём. Но Дину было не до раздумий об этом.   — Да, конечно, — ответил он, продолжая идти в ванную.   Он надеялся, что Сэм останется на месте, но тот последовал за ним. Дин сдержал вздох раздражения и собрал одежду Кастиэля, сложенную на шкафчике.   — Если тебе нужна…   — Мне ничего не нужно, — перебил Дин, спасаясь от разговора.   — Дин, слушай, я… Дин! — твёрдо повторил Сэм, схватив брата за руку, чтобы остановить.   Два брата достигли лестницы, Сэм стоял на ступеньку выше Дина, нависая над ним своей массой. Дин посмотрел на него, наконец глядя прямо в глаза.   Сэм сразу же забыл, что хотел сказать, и его реакция не ускользнула от Дина. Он подозревал, что выглядит так себе, даже он не мог лгать себе настолько, чтобы убедить себя в обратном, но тот факт, что Сэм даже не осмелился заговорить, стал последним доказательством. Он снова сдержал вздох и начал спускаться по лестнице, не дожидаясь, когда его брат подаст голос.   Сэм последовал за ним, когда он шёл к шкафу, где Бобби установил стиральную машину. Дин бесцеремонно закинул в неё вещи Кастиэля. Его руки начали дрожать, и он надеялся, что Сэм не заметит его резких жестов. Он положил бельё и включил стиральную машинку.   — Дин.   — Да, Сэмми?   Младший брат вздохнул и провёл рукой по лицу. Он не хотел спорить, и всё же это казалось совершенно неизбежным.   — Когда ты спал в последний раз?   — Этой ночью.   — Сколько времени?   — Без понятия, в комнате нет часов.   — И сколько времени прошло с тех пор, как ты спал в настоящей кровати, действительно хорошо выспавшись?   — Я ничего не знаю, Сэм, отпусти меня!   Когда Дин повернулся, чтобы подняться наверх, Сэм крепко ухватил его за запястья, заставляя остановиться перед ним.   — Расправь пальцы, Дин.   — Серьёзно, что ты планир…   — Дин!   Дин вздохнул и сделал то, что просил его брат. Как только он разжал кулаки, его руки начали дрожать. Сэм посмотрел на них, прежде чем поднять взгляд на Дина, он не отвёл взгляд в сторону.   — Это не из-за недостатка сна, — выдохнул Дин.   Сэм едва ли поверил ему, но его изменившееся отношение не давало смелости возразить против только что сказанного. Дин закрыл глаза, чувствуя, как в горле вновь разрастается комок, зная, что вскоре последуют слёзы.   — Я не могу, — бросил он.   — Дин, конечно, ты…   — Я не могу смотреть на него в таком состоянии. Я не могу продолжать читать всё, что подвернётся на пути, надеясь, что он внезапно откроет глаза и станет таким, как прежде. Я… я…   Дин с трудом сглотнул. Когда Сэм открыл рот, чтобы что-то сказать, Дин добавил почти неслышным голосом:   — Я не могу потерять его.   — Ты его не потеряешь, — заявил Сэм.   Дин сжал челюсти и глубоко вздохнул. Сэм ослабил хватку на запястьях и отпустил его. Дин поднял голову, вернув бесстрастное выражение лица, но избегая прямо смотреть на брата.   — Мне нужна другая книга, — сказал он, развернулся и ушёл.   Сэм вздохнул, смотря на уходящего брата. Он ничего не сделал, Дин сказал недостаточно, чтобы ему помочь. Они толком не поговорили о здоровье Дина. Сэм сказал себе, что заставит его выслушать свои доводы позже вечером, когда тот слишком устанет, чтобы сопротивляться. Он понимал, что это нечестно, но это был единственный способ его переубедить.   Дин исследовал библиотеку под пристальным взглядом Бобби. Он знал, что если ему посчастливится взять не ту книгу, старик вскочит со стула и с ворчанием вырвет книгу из рук. Затем он заметил небольшую стопку книг в глубине полки и сразу понял, что это книги не старика. Их не покрывал толстый слой пыли, и они не были старыми. Дин взял первую из кучи и увидел, что это роман из муниципальной библиотеки.   Очевидно, Сэм или Бобби, заметив, что у него кончаются книги, сходили за новыми. Он улыбнулся, слегка тронутый вниманием. Дин красиво читал для Кастиэля, но никто не сомневался, кому на самом деле больше нужно было это чтение.   Дин поднялся наверх вместе с книгой, заняв своё вечное место в кресле рядом с кроватью, а у ангела даже ресницы не дрогнули.

***

  В тот вечер, когда Кастиэль заснул, Дин осторожно накрыл его одеялом, чтобы ему не было холодно. Затем он положил книгу на полочку, чтобы полностью сосредоточиться на движении спящего тела, на ритме очень медленного дыхания.   Было что-то гипнотическое в наблюдении за его сном. Причины, по которым ангел вёл себя так же, теперь стали для него совершенно очевидны. Он мог внимательно рассмотреть каждую частичку его кожи, дышать с той же частотой, просто ценить близость с любимым человеком. Дину стало интересно, мечтал ли серафим, о чём он мог мечтать, и стало ли это частью его сна.   Дин остался бы так на всю ночь в восхищении, если бы брат не пришёл с уговорами пойти спать в «настоящую» кровать. Дин задумался на секунду, не лечь ли рядом с Кастиэлем, но что-то помешало ему. Бесспорно, потому, что Кас был в бессознательном состоянии.   Поэтому он встал и последовал за Сэмом в его комнату. Младший брат указал пальцем на свою кровать.   — Ты серьёзно? Мы не будем спать вместе, нам больше шести лет!   — Конечно, мы не будет спать вместе, — вздохнул Сэм. — Там спишь ты.   — А ты?   — На диване.   — Ты не обязан.   — Да, — ответил он и продолжил властным тоном: — Я делаю то, что могу, и даже не пытайся меня остановить. Ты спишь здесь и останешься тут до завтрашнего утра, и если я увижу тебя за пределами комнаты до восхода солнца, клянусь, это закончится плохо.   Дин полностью проигнорировал угрозу, лишь поднял руки в знак капитуляции. Он задавался вопросом, как его роль защитника перешла к младшему брату, хотя на самом деле он не хотел получить ответ.   Он просто скользнул под одеяло, пока его младший брат выходил из комнаты. И очень быстро уснул, измученный последними неделями, за которые практически не смыкал глаз.

***

  Дин услышал последнее произнесённое слово из книги, и наступила тишина. Он глубоко вздохнул. Попытался улыбнуться, но остановился после нескольких попыток, почувствовав подступающие слёзы. Он вновь вздохнул, успокаивая себя, и ещё больше утонул в кресле.   Он мог спуститься и взять другую книгу. Всегда будет другая книга для чтения. Он знал, что Сэм продолжает искать в библиотеке. Он ничего не говорил, просто смотрел, какие книги выбирал брат, а потом относил прочитанное в библиотеку и возвращался с другими. Но сегодня Дину надоело читать.   Тишина в комнате давила на него, и он чувствовал, что сломается, если быстро не сделает хоть что-то.   Подняв глаза на ангела, на своего ангела, он увидел, что в его положении ничего не изменилось. Он всё так же сидел с вытянутыми ногами, прислонившись к изголовью кровати, раскинув руки, выпрямив голову, а его пустые глаза продолжали смотреть в никуда. Его прекрасные голубые глаза утратили так любимую Дином искру. Потеряли свой блеск. Сердце Дина сжимало всякий раз, как он видел его. Никогда, абсолютно никогда Дин не привыкнет видеть Каса таким.   Он положил книгу на кресло. Наклонился вперёд, положив предплечья на бёдра, сцепляя и расцепляя пальцы.   Затем на его губах нарисовалась лёгкая улыбка. Он едва заметно качнул головой и вздохнул почти весело.   — Ты помнишь, как я впервые поцеловал тебя, Кас?   Он замолчал, хотя и не ожидал ответа. Дин не стал думать о тишине. Он не позволил себе смотреть на безразличного Каса, сидящего на кровати, или представлять, каким тот должен быть. Он сосредоточился на светлых воспоминаниях того вечера.   — Я был… потерян, я… как обычно для того времени. Я был таким постоянно. И звал тебя. Это тоже стало привычкой. И конечно, как супер-ангел-хранитель, ты пришёл. В тот раз я был не слишком пьян, раз помню это совершенно ясно.   Я сидел на краю кровати в убогом мотеле. Когда ты появился, ты был… великолепным, как всегда. Правильный, серьёзный, сильный, но было что-то в твоих глазах. Ты встал передо мной на колени, чтобы мы были на одном уровне, и взял меня за руки.   Дин слегка потёр пальцы, вспоминая ощущения рук Кастиэля на своих.   — Ты был так близок ко мне. Я даже не знаю, понял ли ты, насколько. И твои глаза… Блядь, Кас, твои глаза, это всегда были твои глаза. Они всегда… но там. Ты искал что-то в моих. И я не знаю, нашёл ли. Ты просто мне улыбнулся. В тот момент я осознал, что всё будет в порядке. Пока ты рядом, со мной всё будет в порядке.   Кас, тогда я понял, что люблю тебя.   Дин немного помолчал. Наслаждаясь теми словами, что он обещал когда-нибудь сказать. Но он вышел из грёз и продолжил:   — Я наклонился к тебе. Положил руку на твою шею. Я успел только увидеть, как ты нахмурился, прежде чем мы поцеловались.   — Ты даже не отстранился. Ты просто был ошеломлён от удивления. Блядь, хотел бы я знать, что ты подумал в тот момент.   — Что он делает? — добавил Дин, подражая голосу Кастиэля. — Нормально ли, что человек, в депрессии и алкогольном опьянении, за которым я должен был присматривать в течении нескольких месяцев, вдруг решает соединить наши губы? Что именно делает этот придурок? Что должен делать я?   — Не хочу тебя обижать, Кас, — серьёзно сказал он, — у тебя действительно не было умения в этом. В начале. Да, я признаю, ты очень быстро научился. Но в тот раз… чувство, словно вернулся в колледж. Смущение, да, это подходящее слово. Смущение, неловкость и… совершенство. Честно говоря, я и не хотел, чтобы ты был хорош в этом, знать, что ты никогда…   Лучшим был твой взгляд после. Когда я отстранился и посмотрел тебе прямо в глаза. Зрачки были расширены, а глаза широко распахнулись. Интересно, сколько времени тебе понадобилось, чтобы понять: это определённо не дружеский жест? Даже для друга, готового на всё, чтобы утешить другого. Даже для пьяного. Ты хотя бы понял, что это было?   Я, конечно, должен бы чувствовать себя плохо по этому поводу. Украл твой первый поцелуй, когда ты даже не понимал его смысла. Мы начали снова. Много раз. Но нет. Нет, мне не жаль. Я просто не могу сожалеть об этом. Я слишком хотел этого. Так нуждался. Я уже любил тебя так сильно, Кас. И вообще, ты же не злился на меня даже секунду, когда наконец-то понял, не так ли?   Дин снова замолчал. Он не ожидал ответа, он знал, что его не будет. Но в глубине души жила эта нелепая надежда, что что-то произойдёт. Он проглотил комок, перекрывший горло. Сосредоточился на воспоминании, проигрывая его по кругу. Прикосновение рук Кастиэля, мягкость губ, вкус, взгляд. Он воспроизводил сцену снова и снова. Глаза закрыты. Он провалился в кресло. И может быть, в конечном итоге заснул.   Сэм был в коридоре, прислонившись к стене прямо перед дверью. Он слушал монолог брата с лёгкой улыбкой на лице. У него никогда не было повода спросить старшего брата о происходящем между ним и Кастиэлем. Да и вряд ли бы он получил ответ, даже если спросил. Но он был рад услышать то, что уже знал: его брат начал приходить в себя благодаря ангелу.   Сэм осмотрел комнату. Не задерживаясь на спящем брате и избегая встречаться с бессознательным безжизненным взглядом Каса. Тихо вернулся. Он ещё не закончил спускаться по ступенькам, когда Бобби бросил взгляд на него. Сэм улыбнулся ему, и старик вновь погрузился в свои книги. Сэму было интересно, есть ли у того надежда найти решение, или он просто не хотел признавать, что они ничего не могут сделать.   Он сел на стул за столом, взял в руки книгу и позволил глазам блуждать по бумаге. Но его мысли унеслись далеко от чтения. Он не мог не думать, как долго продержится его брат. И что ему и Бобби придётся делать, когда его накроет. Они оба теряли любимых и не хотели, чтобы Дин проходил через то же испытание.