Останься (Reste)

  Сейчас   Дин уснул около кровати Кастиэля. Когда Сэм громко позвал его по имени, он едва пошевелился во сне. Когда брат закричал во второй раз, Дин, уловив всю прозвучавшую в голосе того панику, сразу же проснулся. Взгляд инстинктивно устремился к Кастиэлю. Увидев, что с ангелом всё так же, Дин поспешил из комнаты вниз, перепрыгивая на лестнице через несколько ступенек.   Спускаясь, он увидел, что младший брат и старик следят за чем-то на кухне. С его места не было видно, что это. Они приняли оборонительную стойку, наставив на что-то пистолеты. Дин подошёл беззвучно и медленно, сожалея, что больше не носит с собой оружия, огляделся, разыскивая что-нибудь на замену.   — Я дождусь сегодня твоего возвращения?   Дин быстро заморгал, узнавая специфический акцент в голосе. Он на мгновение застыл. Затем стиснул зубы и с яростью прошёл в гостиную, остановившись перед Бобби и Сэмом, прямо напротив прорвавшегося в их дом.   — Кажется, ты рад меня видеть, как приятно!   Ангел, одетый в футболку с V-образным вырезом, веселился, лукаво улыбаясь. Он никогда не нравился Дину, вне зависимости от того, насколько ему симпатизировал или доверял Кастиэль, это его не касалось. И всё же Дин знал всё возможное о брате его ангела.   — Какого чёрта ты тут делаешь?   — Ты всегда такой вежливый.   — Дин?.. — влез Сэм.   — Бальтазар, — сказал Дин, указывая на ангела, не обращая внимания на брата.   — Он ангел? — спросил старый охотник.   — В основном он шило в заднице, но да, и это тоже.   Бальтазар ответил на замечание ещё одной улыбкой и кивнул двум мужчинам, так и не пожелавшим опустить оружие. Ангелу было всё равно, что Дин мог бы о нём сказать. Он смерил двух охотников пронзительным взглядом. Уже понял, кто они, поэтому Дин не стал их представлять.   — Что тебе понадобилось?   Ангел смерил Дина взглядом сверху донизу и в удивлении слегка нахмурился. Он только сейчас заметил едва сдерживаемый гнев Дина. Хоть он привык к тому, что Дин не прыгает от радости при его появлении, обычно тот просто надевал бесстрастную маску, но не сегодня.   — Кастиэль, — простой ответ. — Мне нужно его увидеть. Ты занял его слишком надолго. Я знаю о вашем маленьком договоре, но нам нужно…   Он остановился, наткнувшись на убийственный взгляд Дина. Сразу понял, что что-то не так.   — Он не с тобой? — спросил Бальтазар.   — Ох! Ну конечно, да, проходи, навестишь своего дорогого брата, — позвал Дин, прежде чем развернулся и снова яростным шагом направился к лестнице.   Бальтазар слегка заколебался, но последовал за ним, а Дин услышал, как пошли Бобби и Сэм. Они поднялись по скрипучей лестнице, Дин направил ангельское создание ко входу в комнату, где остановился, жестом предлагая войти.   Бальтазар бросил заинтересованный взгляд на Дина и зашёл в тускло освещённую комнату.   — Касси? — позвал Бальтазар, входя.   Дин видел, как он замер. Слегка приоткрыл рот и сделал несколько осторожных шагов вперёд, словно думал, что неподвижное тело внезапно бросится на него. Он снова позвал по имени. Подошёл к кровати и, положив руку на плечо, слегка встряхнул неподвижное тело.   — Что с ним? — спросил Бальтазар бесцветным голосом.   — Я надеялся, что ты мне скажешь, — ответил Дин, входя следом, и прислонился к стене.   Кастиэль повернул голову, устремив свой бесстрастный лазурный взгляд на охотника. Бальтазар посмотрел на своего брата, потом на Дина и снова вернулся к брату.   — Он смотрит на тебя, — заметил он.   — Знаю.   — Что с ним?..   — Не знаю.   Неважно, о чём именно хотел спросить Бальтазар. Дин не знал ничего. Ничего о том, что могло случиться с Кастиэлем. Или что происходило с ним сейчас. Или почему тот не реагировал ни на что, кроме его присутствия. Или как вернуть того в нормальное состояние. Дин знал только, как сильно убивало видеть его таким каждый день. И Бальтазар сразу понял, увидев, как полный боли зелёный взгляд погрузился в пустой океан глаз Кастиэля.   — Прости, — внезапно сказал он.   Дин дёрнулся и перевёл взгляд на Бальтазара. Тот смотрел на Кастиэля полными грусти глазами. Дин понял: брат ангела знал, что с ним случилось. Виноватое и угнетённое лицо Бальтазара лишало сил на ненависть. Они общались лишь из-за Кастиэля, который сейчас неподвижно сидел перед ними, как безжизненная марионетка. Они тоже сохраняли спокойствие, но по другой причине.   — Я должен был больше присматривать за ним, убедиться, что ничего не произошло. Должен был прийти намного раньше, — сказал Бальтазар полным сожаления голосом.   — Что с ним произошло? — спросил Дин, чувствуя в глубине души, что не хочет знать ответ.   — Мои братья.   Эти слова погрузили комнату в тишину. Едва можно было расслышать, как потяжелело дыхание Дина. Лёгкая дрожь в голосе Бальтазара заставила Дина понять, что этот простой ответ значит намного больше, чем он был в состоянии осознать. Он хотел попросить, чтобы тот рассказывал дальше, но слишком боялся продолжения. Больше всего ему хотелось узнать, как улучшить состояние его ангела. Дин хотел получить чудодейственное заклинание, способное вывести Кастиэля из апатии. Формулу, противоположную той, которой воспользовалась его ужасная ангельская семья.   — Он человек, — внезапно сказал Бальтазар, широко раскрыв глаза, тем самым выводя Дина из его мыслей. — Как им удалось?..   Тяжесть в животе Дина всё усиливалась. Конечно, они заметили, что Кастиэль перестал быть настоящим ангелом, он спал, дышал, ему необходима еда и вода, но была разница между своими наблюдениями и подтверждением эксперта.   — Как нам вернуть его в нормальное состояние?   — О, пара пустяков! Найдём несколько маленьких штуковин, смешаем и пойдём дальше!   Ирония Бальтазара вывела Дина из себя. Не отдавая себе отчёта, он приблизился к белобрысому ангелу, намереваясь заставить его пожалеть о своих словах.   Сэм выкрикнул имя брата из-за двери, когда Дин схватил Бальтазара за плечо и толкнул его к стене. Он сжал руку на горле ангела, прекрасно понимая, что так не сможет причинить тому вред. Другой рукой он схватил старый нож Кастиэля, лежавший на комоде рядом с ними. Он прижал лезвие к животу брата Кастиэля, придвигаясь настолько, что малейшее движение одного или другого могло проколоть живот, защищённый только тонкой тканью футболки с V-образным вырезом.   — Слушай меня внимательно, ублюдок. У меня больше нет терпения на тебя и твою семью. Держи свой проклятый сарказм при себе. Если у тебя нет решения, можешь проваливать, ты нам не нужен.   — Отойди, — спокойно сказал Бальтазар, подавляя гнев в голосе.   — Мне просто надоело терять любимых людей из-за вашей ангельской хрени, понял?   — Дин, — предупредил ангел.   — Верни. Его. Мне.   Голос Дина чуть не сорвался на последнем слове, его гнев рассыпался под тяжестью боли и горя, которые он больше не мог полностью скрывать.   Затем он отстранился, смотря прямо в глаза Бальтазару. Ангел сохранял спокойствие, не спеша ломать человеку шею, как ему не единожды мечталось с момента встречи. Он не знал, из-за просьбы ли это Кастиэля, или потому, что он испытывал жалость к человеку, видевшему перед собой любимого, но не имевшего возможности помочь ему.   — Если бы я мог, я бы уже сделал, — сказал Бальтазар. — Его физические раны уже зажили, остальное — психологическое. И я ничего не могу с этим поделать.   — Что они с ним сделали? — спросил Сэм.   Дин и Бальтазар повернулись к двери, где он стоял, они совершенно забыли о его присутствии, как и о Бобби.   — Пытки, не те, что вы практикуете. Физические, но главное — ментальные. Не спрашивай о деталях, это никогда не приводит к приятным разговорам.   — Он справится? — осмелился спросить Дин.   — Пытки — это, безусловно, то, в чём мои братья превзошли все другие расы вселенной. Они знают, как заставить пытки продолжаться, даже если палачей нет рядом. Кем бы ни была жертва, она воссоздаёт произошедшее снова и снова, делая себе лишь хуже. Они сводили его с ума, — сказал он, посмотрев на непонимающего Дина. — Разрушали его разум до тех пор, пока он продолжал чувствовать и мог подвергаться пыткам, и никто не вмешивался.   — Так вот что они делали с ним в те месяцы, пока мы повсюду его искали, — заключил Бобби.   — Помимо прочего, да, — вздохнул Бальтазар, приблизившись к бесчувственному телу брата, он положил руку ему на грудь, которая вздымалась от слабого дыхания, ставшего для него необходимым.   — Как прекратить это?   Дин уставился на Кастиэля. Взволнованный взгляд погрузился в пустой. Дин отказывался воображать, что любимого человека могут пытать где-то в глубине его сознания. Знать, что, пока он просто наблюдал за ним, ангел проходил через ад. Дин вдруг ощутил, что этот взгляд цепляется за него, как за спасательный круг. Вот только он не хотел, чтобы так было.   — Не знаю, — вновь вздохнул Бальтазар.   — Безумие, ведёшь себя так, будто тебя это не волнует! — разозлился Дин.   Бальтазар повернулся к нему с убийственным выражением лица. Приблизился и, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от Дина, устремил на него холодный взгляд. Дин не моргнул и не отступил, он прямо смотрел на ангела, не тревожась, что тот может убить его одним движением.   — Думаешь, я не беспокоюсь о судьбе брата? — прошептал Бальтазар с угрозой.   — Учитывая, что это сделали твои братья, сомневаюсь, — ответил Дин.   Бальтазар вздрогнул. Переполнявшая их ненависть вновь сменилась горем и острой болью, это чувствовали оба. Они любили Кастиэля, каждый по-своему, и когда они видели его в таком состоянии, их сердца превращались в пепел.   — Я посмотрю, что смогу сделать, — просто сказал Бальтазар, перед тем как исчезнуть.   Дин глубоко вздохнул и, уставившись в пустоту перед собой, закрыл глаза. Он пытался успокоиться, чтобы не дать слезам пролиться, он знал, что стоит начать — и он не остановится. Тот факт, что даже ангел ничего не мог сделать, омрачал слабую надежду, родившуюся после реакции Кастиэля на его присутствие.   — Дин?.. — позвал Сэм. — Почему его братья так с ним поступили?   — Гражданская война, — ответил Дин ещё более низким голосом, чем обычно. — С тех пор, как Михаил ушёл в отставку, наверху искали нового лидера. Кас пытался уладить проблему, научить их думать самостоятельно. Это не всем пришлось по вкусу. Надо полагать, им наконец удалось заткнуть его.   — Кас хотел править в раю?   — Скорее избежать убийств между братьями и сёстрами. Он всегда стремился поступать правильно, просто у него не получилось. Он сказал, учить их делать то, что хочется им самим, это как «попытаться научить рыбу поэзии». Не вышло. Он сказал мне, что больше никогда не будет вмешиваться в их разборки.   — Не похоже на него: отказываться от чего-либо, — прокомментировал Сэм.   — Он так решил из-за меня.   Дин чувствовал, как сжималось его сердце, стоило подумать, сколько значило для Кастиэля отступление. Он погрузил свой изумрудный взгляд в сапфировые глаза своего ангела, гадая, как глубоко в замершем небесном существе воспоминания о том, что они пережили. Воспоминания о разделённых чувствах, их важности друг для друга. Больше всего на свете он хотел спасти его. Надеялся, что воспоминания станут тем светом, что необходим для возвращения к нему.   — Думаешь, что… этот тип…   — Бальтазар.   — Бальтазар сможет что-то сделать? — спросил Бобби.   — Надеюсь.

***

  Через неделю Бальтазар появился снова. На этот раз он возник прямо в их комнате. При виде брата он сразу же почувствовал себя неловко, нахмурился и изумлённо поглядел на Дина. Он сидел в своём старом кресле, увидев появившегося ангела, он пометил страницу толстой книги, прежде чем положить её на стол, огромная голова льва смотрела с книги на Бальтазара. Дин уставился на прибывшего, ожидая его слов.   — Он всё ещё смотрит на тебя, — заметил ангел.   — Как всегда.   — Ты знаешь почему, не так ли?   — Я не тупой, что бы ты ни думал.   В голосе Дина не было ни нападок, ни ненависти, только некоторое изнеможение, как будто он уже устал от только начавшегося разговора. Дин посмотрел на Кастиэля, но быстро перевёл взгляд на Бальтазара. Облегчение, которое вызвал взгляд Каса, когда тот впервые посмотрел прямо на него, сменилось острой внутренней болью. Дин не знал, как это интерпретировать. Постоянно спрашивал себя, просил ли ангел о помощи, или он действительно узнал его. Всё так же отсутствующая искра жизни заставляла съёживаться каждый раз, как он встречал этот пристальный взгляд.   — Я не могу ему помочь, — признался Бальтазар.   Дин закрыл глаза, опустив голову, провёл рукой по лицу, позволяя отчаянию взыграть в полную силу. Слабая надежда была сметена штормом, загасившим слабое пламя, словно огромной приливной волной. Всё было слишком сложно, слишком тяжело, не было возможности бороться с чем-то настолько сильным, не было оружия для защиты от того, что пыталось украсть его ангела. Каждый раз, стоило надежде возродиться, как сильный ветер делал всё, лишь бы её загасить.   — Но можешь ты, — закончил Бальтазар.   Человек поднял свои разъярённые и полные отчаяния зелёные глаза к тому, кто только что произнёс эти слова. Ангел смотрел серьёзно, словно доверяя судьбу мира. В каком-то смысле так и было — если говорить о мире Дина.   — Как? Уж поверь, я ничего не могу сделать.   — Твоего «ничего» ему достаточно. Да нет, можешь мне верить! — воскликнул он, увидев, как Дин опускает голову. — Смотри, единственное, что он делает — смотрит на тебя. Ты спасаешь его просто одним своим существованием. Мои братья ломали его, чтобы он вернулся к своему ограниченному мышлению, стал пешкой, но этого не случилось. Он сопротивлялся. Благодаря тебе.   — Бальтазар, что я должен делать?   — Не сдаваться.   — Как ты мог хоть на секунду подумать, что я сдамся?   — Нет, я знаю, ты любишь его. И это единственное, что тебе нужно делать. Присматривать за ним.   — Разве обычно не ангелы присматривают за людьми?   — Он действительно больше не ангел.   — Для меня он будет им всегда, — он рефлекторно выдохнул.   В комнате повисло молчание. Дин уставился на свои переплетённые пальцы, а Бальтазар смотрел на него, осознавая, что только один единственный сломленный человек способен помочь его брату. Однако каким бы он ни обладал театральными талантом, ничто из сказанного не смогло бы замотивировать зеленоглазого человека, только его младший брат обладал этой силой.   — Этот разговор становится слишком слащавым для меня, — внезапно выдал он, — и для тебя тоже, не будь ты в таком состоянии. Ты вообще спишь? Ведь, если честно, ты выглядишь ужасно, даже хуже, чем обычно. И я ещё не говорю о твоих волосах, наконец-то начинаю видеть семейное сходство между тобой и братом. В конце концов, у тебя ещё есть время, чтобы достичь его уровня.   — Спасибо, — ответил Дин, уставившись на него.   — Время от времени я пытаюсь заставить его поспать, но он упрям, как осел, — сообщил из-за двери Сэм.   Дин и ангел в серой футболке с V-образным вырезом повернулись к двери, прибавления никто из них не заметил. Сэм улыбнулся им обоим, Бальтазар с энтузиазмом отреагировал на высказывание Сэма, воспользовавшись возможностью высмеять Дина. Тот услышал, как брат ответил ему, и они начали болтать, словно давно знали друг друга.   Зелёные глаза Дина остановились на его ангеле. Он должен спасти его, присмотреть за ним. Он чувствовал вес ответственности на своих плечах. Он сам станет оружием против шторма. Теперь нужно только придумать, каким образом. Если он никогда и не собирался оставлять ангела одного, то теперь он спрашивал себя, достаточно ли будет просто сидеть рядом.   Двумя годами ранее   Прошло много времени с тех пор, как он прекратил считать, сколько раз звал ангела присмотреть за его сном. Когда он закончил, счёт был где-то около тридцати. Теперь он звал ангела почти каждую ночь, не в силах успокоиться без его присутствия.   Обычно они не обменивались ни словом. Кастиэль просто предупреждал о своём появлении, а Дин благодарил перед его уходом. Достаточно для них. Ночные кошмары были постоянными, и он больше не дожидался критических ситуаций, чтобы искать причины для вызова своего ангела, и звал его прежде, чем голоса станут слишком громкими, а его разум не сможет больше останавливать захлестнувшие воспоминания. Он беззастенчиво использовал лазурные глаза как единственный якорь, позволявший вырваться из удушающих теней, как маяк, позволяющий покинуть ураган собственных мыслей, пытавшихся его утопить.   — Спасибо, Кас.   Последний улыбался, прежде чем исчезнуть.   Дин закрыл глаза: даже когда он не чувствовал больше присутствия ангела, тот давал ему достаточную передышку от теней, чтобы они не сразу вернулись, забиваясь в горло.   Они оба знали, что вечером новый зов приведёт крылатого к наиболее нуждающемуся в его помощи человеку. Для обоих стало очевидным, Дин нуждается, чтобы ангел был рядом с ним. Несмотря на желание справляться со всем самостоятельно, в конце концов он смирился с необходимостью его присутствия. Дин даже оценил возможность на несколько часов снять маску уверенного и сильного старшего брата, защищавшего, не знавшего ни сомнений, ни ошибок. Не было нужды носить её перед Кастиэлем, тот принял его сломленным и слабым. Им не важно было, как долго Дин будет нуждаться в стороже, прежде чем сможет спать самостоятельно, никто не видел в этом проблемы.   Сейчас   Обжигающий металл на его запястьях и крючки, цеплявшиеся за плоть, оставляли его неподвижным в их милости. Вынуждали терпеть мозолистые руки, касавшиеся обнажённой кожи, и хриплый злой смех зрителей, пришедших полюбоваться на зрелище. Вонь крови и гнили, вечно витавшую в воздухе. Горячее дыхание на коже. Гнилостные испарения вокруг.   Тревожный жар от приближавшихся слишком близко был обещанием грядущей боли. Их дыхание на его коже, шепчущий смех прямо в ухо, касания их рук и укусы в шею, прежде чем приступить к делу.   Боль от острого скользящего по телу лезвия. Когти гладят порез, медленно подцепляя тонкую кожу, натягивая на них кровавую полоску плоти. Снова и снова. Пока ничего не остаётся. После чувство, что всё возвращается в норму, чтобы позволить продолжать садистскую игру.   Крики, его собственные, но не только, а затем ужасный смех демонов, упивавшихся его страданиями. Оскорбления, победные выкрики, последовательности слов, больше не имевших никакого значения. Его имя, произнесённое учтивым голосом, со временем утратило смысл. Только ещё одно слово среди других, что он больше не понимал, странное и неизвестное, последовательность бесполезных букв. И простые слова, что звучали следом: «Всё может прекратиться, если ты хочешь». Обещание, подношение, отвратительный и соблазнительный шантаж.   А после жить в той же ситуации, но с другой стороны барьера. Быть тем, кто смеётся над страданиями, тем, кто получает удовольствие, причиняя боль, тем, кто шепчет на ухо скованному человеку в крови и лоскутах кожи. Слышать их крики, заботиться о том, чтобы изрезать, разорвать, терзать раны. Чтобы окончательно избавиться от этой боли, больше не испытывать её, прекратить страдания.

***

  Дин валялся в старом кресле. В доме Бобби была тишина. В этот раз все были в своих комнатах, спали драгоценным сном, все огни в доме погасли, только звёзды светили сквозь окна.   Дин крутанул головой во сне, двинул плечом, рука дёрнулась. Он ёрзал на месте, мышцы сокращались и расслаблялись, рефлекторно реагируя на невидимую атаку. Сильно зажмурился, лицо скривилось. Тогда же дыхание ускорилось, и он застонал.   Последний рывок, и он проснулся, чуть не упав на пол, еле успел ухватиться за подлокотники кресла. Он сел прямо и обхватил голову руками, упираясь локтями в бёдра. Он дышал как загнанный, а сердце билось с ненормальной скоростью.   Дин выругался сквозь зубы, прогоняя остатки кошмара, боровшегося за право остаться ярким пятном в памяти. Ничего не заставило бы забыть. Но затем он обратился к другой части своей памяти и сразу почувствовал, как руки Кастиэля сжимались вокруг него, успокаивающие поцелуи рассыпались по его шее. Это тепло тела напротив, лёгкая влажность мягких губ на его шее, привязанность в каждом жесте, касавшемся его.   Дыхание и сердцебиение успокоились. Свет его ангела прогонял мучения даже сквозь время. Память прогоняла образы, с которыми не было сил бороться. Он позволял Кастиэлю присматривать за ним, словно ничего не случилось.   Дин поднял голову и увидел ангела, тот, как всегда, сидел на кровати, не отводя от него лазурного взгляда. Света ночного неба едва ли было достаточно, чтобы верно различить детали. Но голубые глаза прекрасно отражали яркость звёзд из-за отсутствия собственного света. Охотник бросил свой зелёный взгляд на ангела. Он в тысячный раз спрашивал себя, осознаёт ли тот, что смотрит на него.   По его телу пробежала дрожь. Образ из его кошмара успешно прорывался в реальность, нарушая образ ангела, заменяя глаза любимого на две чёрные сферы, сияющие садизмом. Он закрыл глаза, прогоняя его. Прежде чем снова посмотреть на своего ангела.   Чёрт, Кас, ты так мне нужен.   Он спрашивал себя, слышал ли ангел его молитвы.   Дин хотел перестать думать, как всегда. Итак, он встал. У него не было тысячи вариантов, когда хотелось удержать поток мыслей, готовившихся напасть на него. На самом деле все его варианты ограничивались алкоголем и Кастиэлем. Он даже не рассматривал идею напиться. Кастиэль был здесь, но как будто отсутствовал. А одной только памяти о защищавшем его ангеле уже недостаточно.   Он обошёл кровать и сел рядом с неподвижным телом. Кас повернул к нему голову, глаза смотрели на него, следя за каждым движением. Дин не смотрел на его лицо, в его пустые глаза, не сейчас.   Он поднял руку ангела, опустил её на своё плечо. Прижался к любимому, устроив голову между плечом и шеей. Он взял вторую руку и провёл ею мимо живота. Заведя ладонь ангела за свою спину, скрестил между собой пальцы и сжал их, заставляя согнуться его пальцы. Они были напротив друг друга. Это создавало впечатление, что Кастиэль обнимает Дина. Именно это чувство тот и искал.   Он сильно сомневался, что поза будет удобной для Кастиэля, но она оказалась относительно комфортной для него. Он не задумывался, что это прекратится через несколько минут, потому что это не самое главное. Ему просто хотелось почувствовать обволакивающее тепло ангела. Почувствовать биение его сердца напротив. Уснуть под его дыхание. Находиться поближе к нему. Для этого он готов был проигнорировать горечи всего мира.   Он закрыл глаза. На ум больше не приходили кошмарные образы. Он сравнял своё дыхание с дыханием ангела, мысленно отметив, что у него впервые появилась такая возможность, он мягко улыбнулся от этой мысли. Он перенёс на него свой вес. Отпустил все свои мысли. Полностью избавился от всех ощущений, не связанных с дыханием ангела, прикосновением к нему, биением его сердца. Только мягкость его кожи, ласка его дыхания. Он мирно уснул напротив своего ангела. Единственного, кто мог изгнать его кошмары и всё ещё обладал таинственной силой делать это.   Дин знал, что теперь его очередь присматривать за Кастиэлем. Но, может быть, то, что изгоняло его кошмары, способно избавить от кошмаров и ангела.