Останься (Reste)

  Дин отодвинулся от фактически созданных им самим объятий, отпустив руки, свои и Кастиэля, придал ему более удобное сидячее положение. Он пытался игнорировать направленный на него лазурный взгляд и покалывание кожи, когда он соприкасался со своим ангелом.   Прежде чем сесть в своё извечное старое кресло, он коснулся губами лба всё ещё находящегося перед ним ангела в деликатном поцелуе. Он закрыл глаза, словно один этот жест сжигал его. Он вложил в него всю нежность, на которую был способен, создавалось впечатление, что одно простое действие лишило его всех сил.   Присев, Дин устремил взгляд на Кастиэля. Его продолжали преследовать слова Бальтазара. Иногда казалось, что тот прячется в углу комнаты и повторяет их снова и снова, заставляя сходить с ума.   Я не могу ему помочь, но ты можешь.   Он хотел, чтобы Бальтазар вернулся, чтобы он мог проорать свой вопрос, на который всё ещё не знал ответа: «Как?» Дин отчаянно пытался помочь своему ангелу, сделать хоть что-то, но он понятия не имел, что делать. Он закрыл глаза, разыскивая решение, но всей его концентрации, всех его усилий, казалось, было недостаточно.   Он знал, что не может просто сидеть рядом со своим ангелом, надеясь, что одно его присутствие поможет; не потому что Бальтазар утверждал, что он сможет это сделать. Затем Дин подумал о причине сказанного Бальтазаром: взгляд Кастиэля. Дин открыл свои изумрудные глаза и погрузился в лазурь перед ним.   — Почему ты на меня смотришь?   Но он знал ответ на этот вопрос.   — Почему сейчас?   Настоящий вопрос, который он задавал себе: что он сделал такого, чтобы вызвать реакцию хоть на что-то у неподвижного создания? Через несколько секунд наконец пришёл ответ: он заговорил с ним. Не просто чужими словами, наполнявшими тишину, чтобы он почувствовал его присутствие. Дин заговорил с ним напрямую, своими словами, рассказывая их историю, чтобы ангел почувствовал, что он здесь. Он зацепился за эту идею, за новый план.   Дин глубоко вздохнул, снова скользнув в кресло, и посмотрел вверх на грязный серый потолок. Сцена разворачивалась перед его глазами, воспоминания, всё ещё жившие в его памяти, хотя всё произошло несколько месяцев назад. Он слышал серьёзный голос Кастиэля, разбирал каждую интонацию, каждое слово будто резонировало в ушах. Он всё ещё чувствовал прикосновения ангела на своей коже и пробегавший каждый раз электрический удар, улыбку на губах ангела, осознающего, что именно он являлся причиной такой реакции, и как он повторял действия, вызывавшие данный эффект. Дин тоже чувствовал, как отзывалось тело ангела на его собственное, как любимый реагировал на его прикосновения, ласки, губы, и помнил, как делал всё, чтобы эти реакции происходили чаще. Ничего запретного между ними не оставалось. Они хотели друг друга, принадлежали друг другу.   Дин думал не просто о сексе, происходящее между ним и Кастиэлем было в тысячу раз важнее. Если бы он хотел только секса, то пошёл бы в бар. Нет, у них были долгие взгляды, особый способ держаться за руки, споры, что возникали исключительно из-за заботы друг о друге, объяснения Дина о каждой вещи, показанной по телевидению, даже о рекламах, у них были кошмары Дина и успокаивающие касания Кастиэля, у них были свои грубые ошибки и слова, которые они никогда не говорили. У них было всё.   А теперь у них не было ничего. Потому что один из них исчез и до сих пор не вернулся.   Дин глубоко вздохнул. Когда он начал говорить, голос звучал словно сам по себе, он не напрягался, не задумывался о том, что говорил или хотел сказать. Достаточно было представить сцену, услышать слова, просто почувствовать и будто бы вновь пережить.      Двумя годами ранее   Дин снова ехал слишком быстро, вокруг была глушь, а он даже не знал, в какой штат направляется. Руки на руле дрожали, он чувствовал, что скоро придётся остановиться, если нет желания отправить машину в кювет. Но он не хотел этого делать. Хотя двигатель и шумел недостаточно громко, чтобы заглушить мысли, но всё же его хватало, чтобы скрыть тишину между ними.   Только что закончился допрос ещё одного демона, хотя «допрос» не очень подходящее слово, больше подходит «медленное убийство». Тот, как все остальные до него, ничего не знал, как и другие, он лишь смеялся над ним и его исследованиями, как и все прочие, он знал, что нет никакой возможности вернуть его младшего брата. Монстры даже начали его жалеть.   Двигайся дальше, пацан.   Дин схватил бутылку с пассажирского сиденья и поднёс к губам. Сделал подряд несколько глотков, до дна. Горло восхитительно обожгло. Он чувствовал, как натянуты его нервы, всё тело вибрировало в такт стучащим зубам.   Он знал, кризис настигнет его, потому что так обязано было случиться. Потому что он так привык к этому, что мог с точностью определить момент, когда его мысли заходили слишком далеко и вся его вселенная, казалось, взрывалась, оставляя его в полной пустоте, без капли кислорода, без любых ощущений, звука или света. Он в идеале улавливал момент, когда всё исчезало, и ещё точнее, как долго он мог ждать в падении, прежде чем позвать ангела, чтобы тому удалось его догнать. Знал, как распознавать последние проблески ясности, позволявшие спасти его у самой границы падения.   Он припарковал машину на обочине, когда перестал слышать звук двигателя сквозь кричащие в его голове голоса. Резким, уже автоматическим движением выключил зажигание, когда зрение затуманилось. Он сделал ещё несколько глотков, отчаянно цепляясь за обжигающий жар, ставший одной из опор, не дававшей упасть слишком быстро. Дальше пустота. Просто. Одним махом. Он едва чувствовал дрожащее тело, когда голоса стали слишком громкими, чтобы он мог их понимать. Вскоре дышать стало невозможно, как ни старайся.   Тогда он позвал.   Ещё и ещё.   Пока Кастиэль не оказался рядом.   — Дин? — раздался серьёзный голос.   И мир вокруг него словно восстановился, стоило только ангелу положить руку на его плечо. Исключая так и не успокоившегося Дина. Он всё ещё не мог дышать. Ему не хватало воздуха. Было необходимо выбраться. Дин резко махнул рукой, наткнулся коленом на невидимую стену перед собой, и тогда он заметил, что всё ещё находится в импале. Его глаза открылись, в панике он огляделся вокруг, словно находился в этом месте впервые в жизни. Кабина с тёмными кожаными сиденьями внезапно показалась совершенно чужой.   — Дин! — позвал Кастиэль.   Охотник подался к двери, с яростью ухватился за ручку и толкнул дверь, практически выскочил из машины. Начал удаляться от неё в холодные туманные ночные тени. Затем резко развернулся к тусклому свету, приносившему лёгкое ощущение безопасности. Но свечение оказалось слишком резким и ярким для него, потому он вновь двинулся в сторону теней, прежде чем ещё раз обернуться назад.   Он услышал, как открылась другая дверь, кто-то вышел и поспешил к нему, каждый шаг сопровождался хрустом гравия под ногами. Он всё приближался, уходя от когда-то ярко-чёрной машины, теперь запятнанной пылью и грязью, не в силах выбрать между двумя вселенными. Он даже не понимал, почему это так важно. Он просто не понимал. Просто ничего не понимал.   — Дин?   Он почувствовал удар, и тишина вернулась. Он продолжал идти, чувствуя необходимость сделать хоть что-то, словно загипнотизированный собственными движениями, он наслаждался единственным звуком — хрустом усеявшей землю гальки под его шагами. Потом он услышал их.   Двигайся дальше, пацан.   — Нет, — прошептал он.   — Что? — потерянно спросил Кастиэль.   Ты ничего не можешь сделать. Сколько ещё ты будешь продолжать глупо дёргаться?   — Я не остановлюсь.   Ты потерял его, смирись.   — Нет.   Это бесполезно. Всё, что ты делаешь, не имеет смысла.   — Я должен его спасти.   — Дин, что с тобой происходит?   Ты не можешь. Нет ничего, что ты мог бы сделать.   — Я должен это сделать.   Ты не смог спасти его раньше, почему ты сможешь сейчас?   — Я спасу его. Я должен спасти его. Это всё, что я должен сделать. Я не могу его бросить.   Ты уже его бросил.   — Я не могу. Я должен забрать его оттуда. Он ждёт моей помощи. Он ждёт, что я спасу его.   Нет, он знает, что ты ничего не сможешь для него сделать.   — Это моя забота. Это то, что я должен делать. Иначе я ничего не стою.   — Дин…   Ничего нельзя сделать.   — Я найду. Я не прекращу поиски.   Это бесполезно.   — Что-то можно сделать. Что-то, о чём я ещё не подумал.   Ничего нет.   — Выход существует. Обязан существовать.   Нет. Сдайся.   — Всегда есть план «Б». Всегда можно что-то сделать.   Ничего нет.   — Я всегда мог, у меня всегда получалось. Просто нужно найти.   Ничего нет.   Дин перестал ходить взад-вперёд, внезапно застыв, не в силах сделать ни шага больше. Он чувствовал дрожь в теле, но не знал, это из-за холода или из-за наконец-то настигшего его понимания.   — Я ничего не могу сделать.   — Дин?   Он уронил голову в ладони, провёл руками по лицу и поднял его к ночному небу. Он снова почувствовал, как опускается пустота, но вместо того, чтобы окружать его, она, казалось, рождалась прямо внутри него, полностью поглощала. Он подошёл к машине, опёрся на неё обеими руками и опустил голову между ними, склонившись к земле.   Он ударил кулаком по крыше машины. Затем стукнул ногой в дверь, а потом и коленом. Вскоре он попытался снести дверь голыми руками.   — Дин!   Его крепко схватили рукой и развернули, отталкивая от проёма. Кастиэль стоял перед Дином и смотрел прямо ему в глаза, лазурные глаза ангела были полны смеси непонимания и беспокойства, но Дин был далёк от этого.   — Я его потерял, ты понимаешь? — закричал Дин. — Я ничего не могу сделать! Мой брат проведёт вечность в аду, а я ничего не могу сделать! Я совершенно бесполезен! Он нуждается во мне, а я ничего не могу сделать. Я… я… блядь!   Он резко отошёл от Кастиэля, оттолкнув его, отступил на несколько шагов, вновь начал говорить так поспешно и рассеяно, что Кастиэль уже не мог понять ни единого произнесенного им слова. Дин начал бродить взад-вперёд, проносясь мимо Кастиэля, с каждым проходом он выглядел всё несчастнее.   Когда охотник упал коленями на землю, Кастиэль подошёл, чтобы помочь ему встать, но замер в шаге от него, придавленный неожиданными словами.   — Я облажался.   — Дин…   Голос Кастиэля звучал словно издалека. Снова вернулось ощущение падения, только теперь он чувствовал всё. Он мог воспринимать малейший звук в ночной тишине, ледяной воздух вокруг, каждый прекрасный огонёк, сияющий в небе. Всё было так чётко. И всё было таким пустым. Он был пустым. Он знал, что в этот раз не будет останавливать падение. Кастиэль мог быть рядом, но Дин чувствовал, что он не достанет его в этот раз. Потому что на этот раз он сам хотел проиграть и принять то, что подарит падение.   — Дин! — закричал Кастиэль.   Дин открыл глаза и увидел ангела в нескольких сантиметрах от лица, в его глазах не было ничего, кроме паники. Он схватил Дина за плечи, поднял и тряс, пока тот не отреагировал. Лазурные глаза вглядывались в каждую черточку лица Дина, ища какое-либо пояснение происходящему. Смотря в них, Дин чувствовал долю мольбы — Кастиэль молча молил дать знак, что он должен сделать.   Дин внезапно выскользнул из хватки Кастиэля, обхватил его руками, прижимая к себе, стискивая в объятиях со всей оставшейся у него силой. Дин уткнулся лицом в шею ангела, глубоко вздыхая и позволяя его запаху наполнить лёгкие.   Кастиэль застыл от этого внезапного жеста. Затем он, казалось, понял, что не должен просто стоять, и поднял руки, обхватил ими Дина. Он положил руку на его затылок, прямо у основания волос, уже отросших излишне длинными. Жест казался почти защитным, как будто он буквально воспринял свою роль ангела-хранителя.   В тот момент Дина совершенно не заботило понятие «личного пространства», он не переживал, что так сильно притянул Кастиэля к себе, что его лицо уткнулось в шею друга, и совершенно наплевал на то, как приятно обнадёживал его запах. Ему было всё равно, потому что он слишком нуждался в этом. Почувствовать, что он не одинок, ощутить тепло другого человека рядом с собой. Не того, кого можно встретить в баре, нет, нужен был кто-то, кто знает его, ценит, кто-то знающий, сколько он напортачил, но всё ещё остающийся рядом с ним. Ему было всё равно, что он был достаточно жалок, чтобы оказаться на грани, из-за чего ангелу вновь пришлось догонять его.   Всё сразу стало отлично. Наконец-то хорошо.   На следующее утро Дин проснулся в кожаном кресле импалы, сжавшись в ободряющих объятиях Кастиэля. Он сразу почувствовал неловкость, и чувство усилилось, когда он заметил нежелание ангела отпускать его, и холод, который он ощущал, как изнутри, так и снаружи, когда руки ангела перестали его держать.   Но он не мог просто поблагодарить своего хранителя и наблюдать за его уходом. Он хотел понять, почему ангел соглашался приходить и защищать его, не прося ничего взамен, почему оставался до тех пор, пока он не просыпался, ведь ничто его не удерживало. А когда он спросил, Кастиэль не понял вопроса.   — Ты хотел бы, чтобы я уходил раньше?   — Нет, я хочу, чтобы ты остался, — даже не задумавшись, ответил Дин. — Но почему ты это делаешь?   — Потому что нужен тебе.   — У тебя наверняка есть что-то более важное.   — Ты важное, Дин.   Дин не ответил. Он солгал бы, сказав, что его не касается сказанное Кастиэлем. Даже если он не верил в правдивость слов, искренность ангельского голоса заставляла чувствовать, что он не должен сомневаться. Он заставил себя улыбнуться, несмотря на замешательство, и поблагодарил его, ангел задержался всего на секунду, прежде чем исчезнуть.   Дин снова запустил рычание мотора импалы, уставившись на дорогу перед собой. Он долго колебался, прежде чем направить машину вперёд, не зная, куда идти и что делать, и в конце концов решил просто ехать без остановки, пока оставалась такая возможность.         Сейчас   Дин всё ещё видел эти кадры, когда закончил говорить. Тишина, упавшая на комнату, позволила почувствовать почти приглушённые шаги, удаляющиеся от комнаты, он узнал походку брата. Дин не мог его винить. Он никогда не разговаривал с ним об этом, а Сэм никогда не спрашивал, убеждённый, — совершенно точно справедливо, — что не получит ответа. Когда Сэм вернулся, ему пришлось просто привыкнуть к новым взаимоотношениям между Дином и Кастиэлем. Потому тот факт, что он пытался узнать как можно больше, не удивлял.   Дин снова посмотрел на Кастиэля и вздохнул: ничего не изменилось. Он отказывался признавать свой план плохим или, ещё хуже, бесполезным. Он был убеждён в обратном. Он должен был верить.   Вспоминая только что рассказанную историю, Дин пододвинул кресло ближе к кровати. Затем взял Кастиэля за руку и нежно погладил её пальцами. Она была прохладна, и Дин задумался, не холодно ли его ангелу. Тот был одет только в одни из старых джинсов Дина и в его же футболку. Дин думал о покупке одежды для ангела, но это решение показалось более простым. И глупо, но ему нравилось знать, что он таким образом всё ещё связан с ним.   Дин встал, чтобы поискать ангелу чего-нибудь потеплее. Подумал принести его бежевый плащ, потом об одной из его клетчатых рубашек, в итоге просто взял одеяло и накрыл его.   Затем он снова сел, придерживая Кастиэля за руку, нежно согревая её между своих.         Двумя годами ранее   Руки Кастиэля накрыли руки Дина, и ангел опустился перед ним на колени. Дин сидел на белом пластиковом стуле в грязном мотеле. Он не переставал шептать имя своего спасителя, пока не почувствовал прикосновения, и широко раскрыл свои глаза, чтобы взглянуть на него.   Снаружи шёл проливной дождь, и Дин под ливнем стоял на тротуаре, пока его одежда впитывала воду. Вернулся он промокшим до нитки и, сев на стул, обратился к «одному из самых верных помощников». Алкоголь уже затуманил его разум, когда «Кас» стало единственным звуком, слетавшим с его губ.   Тело Дина сотрясалось от дрожи, холод прилипал к коже так же, как и мокрая одежда, зубы стучали, ледяная вода стекала с прядей волос. Ангел встал и направился в ванную, чтобы взять несколько полотенец. Вернувшись, положил их на стол и отодвинул стеклянную бутылку, оставляя её вне досягаемости Дина.   Затем ангел поднял его, сдвинул руками серо-зелёную рубашку, чтобы снять её. Дин очнулся, почувствовав, что ангел потянул его футболку, подпрыгнул, словно от удара электрического тока, и посмотрел на не понимавшего его реакции Кастиэля широко раскрытыми глазами.   — Дин, ты заболеешь, если останешься так.   Он кивнул, взял полотенце и пошёл в ванную. Он не удосужился запереть дверь, сомневаясь, что ангел стал бы за ним подглядывать. Снял одежду и вытерся, он всё ещё трясся, даже завернувшись в три полотенца.   Затем Дин заметил, что у него нет с собой одежды, потому что вся она осталась в сумке с другой стороны двери. Он ни на секунду не подумал выходить в таком виде, и он знал, что Кастиэль не уйдёт, пока не будет уверен, что он в порядке. Вздохнув, он встал за дверью и приоткрыл её.   — Кас?   — Дин, — сказал ангел, подходя к двери.   — Э… у меня… моя одежда в сумке, можешь подать?   Он услышал, как Кастиэль развернулся и пошёл к кровати, чтобы достать из-под неё сумку, скрытую под краем одеяла цвета зелёного бутылочного стекла. Он поднял её и принёс к двери. Дин взял сумку, всё ещё прячась, и закрыл дверь, как только получил желаемое. Порывшись внутри, он натянул сухую одежду и вышел.   Кастиэль внимательно осмотрел его, поэтому Дин пытался контролировать свою дрожь, но ему было слишком холодно, чтобы это удалось.   — Ты всё ещё мёрзнешь, — нахмурился ангел. — Тебе нужно согреться.   Он оглянулся, затем подвёл Дина к кровати, расстелил одеяло и молча приказал ему лечь. Дин старался не думать о том, насколько ненормальна эта ситуация, просто повиновался и дал ангелу натянуть на него пуховое одеяло. Затем Кас выпрямился и осмотрел Дина, стоя над кроватью, и Дин не мог не подумать, насколько всё это странно.   — Хочешь присесть?   — Мне это не нужно, — ответил Кас серьёзным голосом.   — Садись, — тем не менее потребовал Дин.   Кастиэль нахмурился, затем взял пластиковый стул и сел у кровати Дина. Дин сжал челюсти, чтобы зубы не стучали, но продолжал так дрожать, что не мог обмануть встревоженно наблюдавшего за ним ангела. Затем Кас снова встал и наклонился, чтобы поднять край одеяла.   — Что ты делаешь? — спросил Дин, выделяя каждое слово.   — Средняя температура тела человека 37°C. Даже в состоянии сосуда температура этого тела та же, что и у нормального человека, поэтому я…   — Ты хочешь лечь со мной, чтобы согреть меня?!   — Да, это быстрое и эффективное решение.   — Ни в коем случае.   — Дин…   — Останься там, ладно? Просто сиди тут, пожалуйста.   — …Хорошо.   И ангел откинулся на спинку стула у кровати Дина, на его лице появилось неодобрение и беспокойство. Дин просто смотрел в лазурно-голубые глаза. Этот цвет становился его любимым, хотя он не признался бы в этом никому даже под пытками, не говоря уже о себе.   Кастиэль встал только один раз — чтобы взять второе одеяло и накрыть им Дина. Дин едва успел согреться, как провалился в сон, оставляя ангелу остаток ночи на размышления, что же заставило человека оставаться под проливным дождём.   Через несколько часов после того, как заснул, Дин шевельнулся и застонал во сне, и Кастиэль прекрасно знал, что эта реакция означает.   Он положил одну руку на лоб охотника, а второй накрыл словно сжатую на невидимом оружие руку Дина. Тот ухватился за Кастиэля, крепко обнимая его, и Кас не сомневался, что будь он человеком, ему наверняка было бы больно. Он сжал его в ответ, не так сильно, но достаточно, чтобы почувствовать его присутствие.   Дин, не просыпаясь, постепенно успокаивался от контакта с ангелом. Его мышцы расслабились, а лицо стало спокойным. Кастиэль отвёл руку от лица охотника, но вторую оставил, как было, Дин всё ещё неосознанно сжимал её.   Проснувшись утром, он увидел свою руку в руке Кастиэля. Ангел ожидал, что Дин сразу же вырвется и встанет, не сказав ни слова, но он просто долго смотрел на их руки со вдумчивым видом. Затем он слегка сжал пальцы, как будто хотел убедиться, что прикосновение реально, и Кастиэль инстинктивно ответил тем же на его жест.   — Спасибо, — прошептал Дин, не расцепляя их рук.   Ангел задумался, должен ли он встать и уйти, но что-то ему подсказывало, что это не то, чего хочет Дин. Поэтому он остался, уставившись на их руки, понимая, что в них должно быть что-то важное. Дин просто хотел знать, почему ему стало так спокойно, почему не хотелось отпускать своего друга и смотреть, как тот уходит. Он искал ответ так же сильно, насколько боялся найти его, спрашивал себя, когда простое прикосновение оказывало столько же сильное влияние, и снова не находил ответ на вопрос.   ***   У Дина появилась привычка засыпать с рукой Кастиэля в своей. Он сидел в кресле рядом с кроватью, где спал Дин, ничуть не смущаясь тем, что оставался всю ночь в одном и том же положении.   Контакт успокаивал Дина, и с тех пор у него не было кошмаров. Он боялся того дня, когда и этого станет недостаточно, как стало необходимым большее, чем просто присутствие ангела, чтобы вытащить из тумана. Его прикосновение было электрическим разрядом, позволявшим держать голову над водой и видеть ясно. Он был рад, что Кастиэль приходил каждый раз, ничего не прося взамен, и ему нравилось, что ангел заботился о нем, не требуя никаких наград.   Благодаря ему Дин мог спокойно спать по ночам.   Той ночью, как и предыдущие две недели, Дин уснул, наблюдая за их руками. Он лежал на боку, лицом к ангелу, но через несколько минут перевернулся на спину, а потом на живот. Его рука оказалась в странном положении: рука словно вывернута, плечо проходит вдоль рёбер, локоть сгибается под прямым углом, предплечье пересекало спину, а кисть доходила до бока другой стороны тела, где всё ещё держалась за Кастиэля.   Ангел был убеждён, что такая поза не может быть удобной для человека, поэтому решил высвободить руку, чтобы Дин мог устроиться правильно.   От потянул руку, чтобы освободить её от хватки спящего, но тот удержал её. Когда он попробовал во второй раз, Дин сжал ещё сильнее, отказываясь отпустить его. В третий раз он не стал пытаться, просто понадеялся, что тому не будет слишком плохо по пробуждению. Отчасти Кас был счастлив, что друг так сильно держится за него, но он не понимал, почему. Ангел даже не осознавал, что не хотел отпускать его, пока тот не удержал его.   Но он отодвинул эти мысли на второй план, сосредоточившись на спокойном дыхании Дина, отслеживая малейшие изменения, чтобы предотвратить кошмар. В конце концов, он должен был присматривать за ним и поэтому был там.   Сейчас   Дин продолжал сидеть в кресле у кровати, где располагался Кастиэль. Его голова была повернута к Дину, а голубые глаза не прекращали слежку.   Импровизированный рассказчик держал глаза закрытыми, не позволяя ни одной картине реального мира испортить ясность воспоминаний. Он снова улыбнулся их возвращению, не в силах избавиться от мысли, любил ли он Кастиэля уже тогда, даже не осознавая этого, а часть его подозревала, что так было всегда.   — Спасибо, Кас, — прошептал он.   Глубоко вздохнув, он открыл глаза и уставился в отражающие слабый свет комнаты глаза ангела. Солнце только начало подниматься, небо приобрело оранжевые рассветные оттенки, и Дин задумался, как он смог проговорить всю ночь, чтобы Сэм не заставлял его лечь спать. Он не услышал ни звука в тишине дома, остальные члены его семьи все еще спали.   Он услышал бурчание в животе и понял, что больше не может его игнорировать. И понимая, что его ангелу тоже нужно есть, он встал и шагнул к двери. Но его движение было остановлено пальцами, сцепившимися с его и отказывающимися его отпускать.