Останься (Reste)

  Двумя годами ранее   Они не просто держались за руки, каждое их прикосновение помогало Дину прогонять кошмары и тени. Когда они просто сидели вплотную друг к другу, их плечи, как и остальная часть тел, соприкасались.   Чем больше проходило времени, тем меньше ситуация беспокоила Дина. Ведь это было ему нужно, а ангел оставался лучшим другом и просто помогал ему. Особенно ясно Дин понимал: если он не хочет сойти с ума, то у него не остаётся иного выбора. Так как он не знал способа вылечиться, то довольствовался простой возможностью держаться на плаву.   Он даже прекратил удивляться проскальзывающему между ними электричеству, стоило только их коже соприкоснуться, тому удовольствию, что он испытывал, ощущая рядом тепло чужого тела. Он без смущения или страха терялся в лазурных глазах, когда Кастиэль смотрел на него с мягкостью и волнением. Кастиэль тоже тонул в изумрудном взгляде, и весь мир отходил на другой план, он возвращался в реальность, только когда глаза Дина, два драгоценных изумруда, заволакивало сном.   Нередко бывало, что Дин засыпал достаточно близко к Кастиэлю, вновь роняя голову на его плечо. Ангел, в первый раз стойко решивший не нарушать его сон, потерял уже счёт, сколько раз Дин укладывал свою голову на него, он подрёмывал рядом, прислушиваясь к шуму успокаивающего дыхания, и безотчётно поглаживал его подушечками пальцев в том же ритме.   Каждый вечер Кастиэль появлялся рядом с ним, временами даже раньше, а иногда вообще не улетал несколько дней подряд.   В те дни, когда они оставались вместе, они разговаривали. Дину казалось, что никогда в жизни он ни с кем так свободно не общался. Как будто произошедшее больше не имело значения, будто истории из его прошлого случились сотни лет назад и пришли из старых книг, они словно не касались его. Ему было настолько легко разговаривать с Кастиэлем, что он совершенно не задумывался о том, что говорит. Ему было всё равно, как он выглядел в его глазах — доказывать было совершенно нечего. Между охотничьими байками, фильмами с пересказанными сюжетами и объяснениями человеческих вещей, непонятных ангелу, Кастиэль делился некоторыми своими историями. Он поведал о битвах и днях подготовки к ним, когда он долгое время был стратегом, о том, каким был его любимый кусочек рая; рассказывал истории, которые он слышал от своих братьев. Некоторые он пережил с ними.   В таком разговоре Дин впервые услышал о Бальтазаре и узнал о происходящей наверху войне. Он задумывался, не должен ли Кастиэль заботиться об этом, но ангел ответил, что происходящее здесь важнее, и Дин ощутил приятную вспышку от услышанного.   Сейчас   Это была тяжёлая ночь для Дина, несмотря на то, что кошмары были не так жестоки, как обычно. На самом деле это были не кошмары как таковые, а просто кем-то произносимые слова и чувство паники. Во сне он видел, как ходил кругами, хотя ему говорили, что все будет хорошо, как кричал о том, что что-то не так, наблюдал за повсеместными поисками. Просто сон о потере того, кого он любил. Менее болезненный в сравнении с другими, но достаточно реальный, чтобы оставить неприятное ощущение удушья.   Он открыл глаза, позволяя дневному свету окончательно разбудить его. Он спал в постели Сэма после очередного его приказа. Так происходило пару раз в неделю, и уже некоторое время Дин сопротивлялся скорее для вида.   Когда его зрение прояснилось, он заметил кого-то в комнате. Он сразу узнал выцветшие джинсы и чёрную футболку с логотипом Metallica.   Было странно видеть Кастиэля таким: стоящим перед ним, бессмысленно пялящимся на него. Дин знал, что тот пришёл сюда один, и хотя ангел проделывал это уже в третий раз, он всё равно был впечатлён.   Прошло две недели с тех пор, как Кастиэль удержал его за руку. Две недели Дин провёл, держа его, сжимая чуть сильнее, чтобы почувствовать, как ангел обращает на него внимание. Когда изумление сменилось восхищением, он не удержался и коснулся губами лба ставшего чуть менее неподвижным ангела. Магия момента не исчезла, потому что Кастиэль стал двигаться самостоятельнее.   В очередной раз он отреагировал именно на Дина. Когда тот попытался забрать руку, ангел удержал его; при попытке Сэма Кастиэль даже не сжимал руки в ответ. Дин не мог нарадоваться тому, что это был только он, и ответственность — оказаться единственным человеком, имеющим возможность исцелить ангела, — была для него благословением.   Он встал лицом к Кастиэлю, затем взял его за руку и направился к кухне.   С тех пор, как он впервые вышел один, трое охотников решили, что было бы неплохо позволить ему понемногу — вновь — изучить дом. Они хотели вернуть ему рефлексы, например, ходить на кухню, проголодавшись — но единственным, что, казалось, интересовало Кастиэля, был Дин. И он даже не пытался скрывать свою гордость.   — Привет, — сказал он, всё ещё держа руку Кастиэля.   — Хай! — ответил Сэм.   В последнее время Сэм много раз видел Дина рука об руку с его ангелом, естественность этого продолжала немного удивлять. Не получалось привыкнуть, что брат так открыто показывает свои чувства. Даже встречаясь с кем-то несколько месяцев, Дин всегда оставался осторожным, когда дело доходило до публичного проявления чувств. Дин, не обращая внимания на взгляд брата, прошагал на кухню.   — Привет, Бобби!   — Привет вам двоим, — ответил мужчина, не отрываясь от газеты.   Дин усадил Кастиэля за кухонный стол и погладил тыльную сторону его ладони, прежде чем отцепиться. Ангел отпускал его, но потом всё равно рефлекторно пытался ухватиться за него обратно. Сэм поставил на стол две керамические миски, взял молоко и хлопья. Но подал Дину только одну, так как Кастиэль ещё не ел самостоятельно, хотя теперь он мог жевать.   Ангел всё время смотрел на Дина. Когда Кас закончил со своей порцией, Дин приготовил себе и быстро поел. Затем наскоро вымыл миски, краем глаза замечая, что Кастиэль стоит рядом с раковиной в тридцати сантиметрах от него. Он не мог не улыбнуться. Ему нравилось, что ангел всегда стремился быть ближе, даже если они находились в одной комнате.   Он вытер руки о полотенце, лежавшее возле раковины, прежде чем взять ангела за руку и вернуться к лестнице. Взгляд Сэма был прикован к спине Дина — взгляд безмолвного свидетеля, восхищённого проявляемым им спокойствием.

***

  В первый раз Кастиэль начал ходить самостоятельно из-за того, что Дин вышел из комнаты.   Ангел заснул, и Дин воспользовался возможностью, чтобы спуститься вниз и приготовить чего-нибудь перекусить. Он сделал бутерброд и разогрел суп для Кастиэля. Он не знал, когда ангел проснётся, но был уверен, что тот будет голоден.   Сам того не осознавая, Кастиэль проснулся и встал с кровати, чтобы отправиться на поиски Дина. Он вошёл в комнату Сэма, где тот переодевался. Сэм, голый по пояс, вскрикнул от удивления и быстро натянул футболку, чтобы уберечь взгляд ангела, которого продолжал считать невинным херувимчиком, прежде чем понял, что он пришёл сам по себе.   Его крик насторожил Бобби и Дина, те поднялись наверх с оружием в руках. Они замерли, увидев, как Кастиэль выходит из комнаты Сэма. Ангел направился прямо к Дину и остановился меньше чем в метре от него.   — Вот это я называю прогрессом, — прошептал Бобби.   Дин притронулся рукой к лицу Кастиэля, всё ещё ошеломлённый, а Сэм вышел к ним в коридор. Все трое охотников вошли в комнату Бобби и закрыли за собой дверь. Не прошло и минуты, как Кастиэль открыл эту дверь и подошёл к Дину. Он стоял прямо перед ним, но его взгляд по-прежнему оставался пустым и зафиксированным на Дине.   — Я не знаю, пугаться мне или изумляться, — высказался Сэм.   На самом деле было что-то жуткое в том, как совершенно автономно двигался ангел, без выражения на лице и осознанности. Словно робот, вышедший из научно-фантастического фильма, и в этом виделось мало обнадёживающего. Но это был огромный прогресс, никто не мог этого отрицать.   Дин не мог не возгордиться, заметив его желание быть рядом с ним. Потребовалось много времени, чтобы просто прекратить улыбаться. Сэм потратил ещё больше сил, помогая Дину спрятаться в доме, чтобы узнать, сколько времени понадобиться Кастиэлю на поиски. Дин выглядел как настоящий ребёнок, играющий в прятки, и, похоже, очень ценил факт, что ангел бродил по дому в его поисках. Сэм понимал его, хотя и считал, что лучше избегать таких ситуаций, и Дин неохотно останавливался, но время от времени повторял это, хотя клялся не поступать так нарочно. Но его извинения совершенно никого не обманывали.

***

  Той ночью, даже сидя в своём кресле в метре от своего ангела-хранителя, Дин не мог уснуть, не в силах закрыть глаза и погрузиться во тьму, из-за этого он каждый раз с тяжёлым дыханием открывал глаза.   Он хотел лечь на кровать и, как когда-то, обхватить руками обессиленное тело Кастиэля, но не хотел его будить. Голубые глаза, служившие для него ориентиром, были скрыты за веками с густыми чёрными ресницами, и необходимая помощь, как никогда, казалась такой близкой и далёкой одновременно.   Снова закрыв глаза, он попытался сосредоточиться на воображаемой картине любимого Каса — представить в голове очертания и цвет его глаз, мысленно вернуть к жизни их сияние. Но их свет быстро затмил вид его настоящих глаз, и Дин потёр веки, прогоняя образ, прежде чем перевести свой изумрудный взгляд на Кастиэля.   «Помоги мне», — молил он.   Но он знал, что ангел больше не сможет ему помочь.   Он как можно тише придвинул своё кресло к кровати и прислонил их друг к другу. Устраиваясь в наиболее удобной позе, он взял Кастиэля за руку, мягко сжимая прохладные пальцы, и с нежностью погладил указательный палец большим.   Дин почувствовал, как пальцы слабо сжались в ответ, но, взглянув на лицо своего ангела, понял, что тот ещё спит, а жест — лишь остаток дремавших в нём инстинктов. Он сосредоточил все свои силы на одной точке соприкосновения, на ощущении, что ангел хочет быть рядом.   — Я тебя люблю, — услышал он шёпот, проваливаясь в сон.

***

  После нескольких ночей Дин наконец уснул, сидя всё в той же позе, что и Кастиэль, положив голову ему на плечо, как сделал в первый день, когда нашёл его. Это была его первая спокойная ночь за полгода. Сегодня Дину надо было просто почувствовать своего ангела рядом, уловить, как взлохмаченная голова любимого опирается на него, пока ангел спит, испытать на себе это ощутимое давление. Он подстроил своё дыхание под него, так, что их грудные клетки двигались в унисон, и подметил, как рука ангела чуть ослабила хватку, когда его сморил сон.   Дин устал дремать сидя и не хотел проснуться на следующий день одеревеневшим. Поэтому он просто помог Кастиэлю улечься и устроился рядом, переплел их пальцы, не осмеливаясь приблизиться или обнять его. Он засыпал со странным чувством неправильности своих действий, хотя не делал совершенно ничего. Всякая вина исчезла под взглядом двух глаз самого великолепного голубого цвета во вселенной: Кас проснулся и смотрел на него, видимо, ожидая пробуждения.

***

  Однажды утром Дин проснулся раньше Кастиэля, тот всё ещё спал, а он поднялся и, потерявшись на мгновение между сознательным и бессознательным, пошёл прямо в ванную, включил воду и наслаждался её жаром, когда та текла по телу. Он медленно возвращался к реальности в облаках пара и запахе мыла, когда дверь открылась.   Он быстро заморгал, услышав металлическое бряцанье ручки, но не успел среагировать до появления персоны, одетой в футболку Led Zepplin и немного великоватые выцветшие джинсы.   — Блядь, Кас!   Он резко схватил полотенце, чтобы обернуть его вокруг талии. Конечно, там не было такого, чего бы Кастиэль раньше не видел, но иногда Дину казалось, что они больше не будут вместе, он и его… его Кастиэль.   Он выключил воду и посмотрел на вторгшегося отчасти раздражённо, отчасти с изнеможением. Затем, понимая, что Кастиэль не может читать по его глазам, он вышел из ванны. Оказавшись с ним лицом к лицу, он уставился в слишком голубые глаза и одной рукой вытолкал ангела из ванной.   Вытолкав Каса в коридор, Дин закрыл дверь прямо перед ним, но она оставалась незапертой. Он сделал шаг назад и остался ждать, прекрасно зная, что случится дальше. Спустя несколько секунд ожидания дверная ручка вновь повернулась, и дверь открылась перед потерянным ангелом. Если бы его глаза не были пусты, в них наверняка застыло бы смущение. Дин вздохнул, не в первый раз жалея, что в ванной Бобби нет замков.   К счастью для него — или почти к счастью, — в этот момент Сэм проходил по коридору, просыпаясь, в свою очередь, и направляясь на кухню завтракать. По дороге к ванной он смотрел в противоположную сторону, и Дину пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза.   — Сэм? — позвал он.   Тот резко затормозил, словно застыл в движении, и, не оборачиваясь, ответил:   — Ну… да?   — Всё нормально, чувак, можешь смотреть, — вздохнул он, — так и было, если считать полотенце достаточным для презентабельного вида. — Сэм повернулся и приподнял бровь, рассматривая их. — Ты мог бы придержать Каса, пока я не приму душ?   — Окей, — ответил Сэм и нахмурился. — Почему эта проблема не возникала раньше?   — Обычно он спал, — пробормотал Дин, посмотрев на младшего брата, он заметил его улыбку.   — На самом деле тебе от него скрывать нечего, — ухмыльнулся Сэм и потянул Кастиэля за рукав футболки.   — Заткнись, — отбрил Дин, хлопнув дверью ванной.   — По крайней мере, мы узнали, что он не сопротивляется, когда его оттаскивают от возлюбленного, вот и всё, — засмеялся Сэм, говоря громче, чтобы Дин мог услышать его через дверь.   Дин притворился, что ничего не слышал, и снова включил воду, чтобы смыть мыло с кожи. Затем, подсушившись, он быстро натянул одежду, и увидел, что на нём футболка Metallica, которую несколькими днями раньше он одалживал Кастиэлю. Он смотрел в зеркало, наблюдая за своим отражением, и подошёл ближе, пока не оказался всего в нескольких сантиметрах, а каждый его вздох начал образовывать облачко тумана. Он смотрел в глаза своему отражению, отмечая, что тёмные круги уменьшились в сравнении с последними месяцами, а на лице видно меньше усталости, наверное, с тех пор, как он стал снова засыпать с тем, кто давал ему необходимое спокойствие. Он снова поразился, ведь даже в таком состоянии Кастиэль продолжал влиять на него.   Он улыбался своему отражению, думая о своём ангеле-хранителе. Он недолюбливал эту улыбку, появлявшуюся на его лице, и в то же время обожал её, потому что, как ни смешно, это доказывало, что с ним всё в порядке. А потом он вспомнил, как Кастиэль говорил, что любит его улыбку.   В конце концов он спустился вниз, чтобы присоединиться к Сэму на кухне. Сэм благодарно посмотрел на Дина, когда тот подошёл.   — Итак, он не сопротивляется, но каждые пятнадцать секунд, если его не задерживать, он идёт тебя искать. Клянусь, это безумие, он точен, как часы!   Дин не мог не улыбнуться на это заявление. Затем он накрыл на стол и заставил ангела присесть, помог ему поесть — жесты, ставшие автоматическими, привычными, почти нормальными. Сэм начал говорить, Дин слушал вполуха, Бобби присоединился к разговору ещё из соседней комнаты, прежде чем подойти к ним на кухню. И вот все четверо сидят за одним столом за едой, говорят о чём-то неважном. Да, Дин мог бы посчитать это нормальным. Несмотря на то, что Бобби и Сэм избегали смотреть на Кастиэля, а Кастиэль был слишком чопорным и молчаливым, даже по его стандартам, это выглядело почти таким же нормальным, как когда-то.   Двумя годами ранее   В конце концов Дин рассказал Кастиэлю об обещании, данном однажды вечером Сэму, когда они сидели на кровати с неровным матрасом и грубыми простынями, прислонившись к подушке у изголовья старой потускневшей от времени кровати.   — Почему ты не остался? — просто спросил Кастиэль.   — Потому что… я должен найти моего брата, — ответил Дин, стараясь не произносить вслух его имя; ангел заметил это и тоже старался, чтобы этот единственный слог не срывался с его губ.   — А сейчас? Мне не кажется, что эта Лиза отвергнет тебя, если ты вернёшься.   — Нет, она не сделает этого, — признал Дин.   — Тогда почему? — настаивал Кастиэль.   — У меня есть ты, — ответил он, не задумываясь, — ну… я хочу сказать… не в том смысле… иначе, чем она… конечно… но…   — Я есть у тебя, Дин. Я здесь, — прервал его Кастиэль, отчётливо выделяя слова голосом.   Дин не повернулся, чтобы взглянуть на него, он закрыл глаза и сосредоточился на странном чувстве, что возникло внутри — мягкое успокаивающее тепло зарождалось в его животе часто, когда Кастиэль говорил такие вещи, и он был убеждён, что его друг не всегда понимал масштабов и истинного смысла своих слов.   Он инстинктивно сжал руку Кастиэля в своей. И впервые это жест показался ему чем-то большим, чем попытка успокоиться, большим, чем простая проверка, рядом ли ангел-хранитель. И даже это показалось в другом свете, как постыдная отговорка, новая маска, скрывающая правду, в существовании которой он даже не был уверен. Он хотел бы поблагодарить Кастиэля, чтобы тот понял, насколько происходящее важно для него. Важность, которую он только начал осознавать.   Он не хотел смотреть на него, боясь того, что может увидеть в профиле своего друга. Факт, что его присутствие было для него жизненно необходимым, стал почти нормой, но он отказывался задумываться об этом, отказывался признавать, что эта необходимость всё меньше и меньше связана с его приступами и бессонницей.   — Ты не уйдёшь? — он услышал свой вопрос, хотя даже не осознавал, что собирался сказать это и что так нуждается в подтверждении.   — Нет, пока ты не захочешь.   А если я никогда не захочу этого? Вопрос возник в голове сам по себе, находил его Дин уместным или нет.   Избегая своих мыслей, он закрыл глаза и стал ждать, когда его настигнет сон. Аура спокойствия, всегда сопровождающая Кастиэля, позволила быстро погрузиться в сон без сновидений. Ангел наблюдал за ним, прислушиваясь к дыханию, и гадал, спит ли он и что ему снится.   Кастиэль услышал в своей голове голос одного из братьев, тот просил прийти, дабы разработать план их следующего сражения. Но Кастиэль просто заставил голос замолчать, отключив все звуки, что мог услышать, кроме сердцебиения и дыхания, ставших слишком привычными. Ничто не способно было помешать ему присматривать за этим особенным человеком.