Останься (Reste)

  Сейчас   — И где охота на этот раз?   — Какая охота? — спросил Дин, входя в комнату.   Сэм и Бобби развернулась к нему. Двое мужчин сидели за одной стороной большого тёмно-коричневого стола, заваленного бумагами и документами с информацией, у Сэма на коленях лежал раскрытый ноутбук, Бобби листал толстую книгу с пожелтевшими страницами. Они переглянулись, прежде чем ответить.   — Сэм обнаружил что-то странное, мы пытались предугадать, с чем можем столкнуться, прежде чем отправиться.   — Это в Комакте, маленький городок в Аризоне. Уже есть две жертвы и четверо пропавших без вести, а копаясь в архивах, я заметил, что, похоже, случаи повторяются каждые десять лет, пять мертвецов и дюжина исчезновений, обычно никто не возвращался. Больше трёх раз, так что нам лучше уладить это быстро.   — Выглядит серьёзно, — прокомментировал Дин, медленно кивнув. — От чего умерли жертвы?   — Похоже на обескровливание. И нет, — продолжил Сэм, — это не вампиры, никаких следов укусов, больше похоже на ритуал, чем на что-то иное.   — Все охотники заняты, а это довольно срочно. Я не могу отправиться самостоятельно, так как одному из этих идиотов наверняка понадобится служебная библиотека, так что…   — Не надо оправдываться, Бобби, — прервал его Сэм. — Ты уже отправлял нас на охоту.   Дину внезапно стало не по себе. Его беспокоила не сама охота, гораздо большую тревогу вызывала мысль оставить Кастиэля. Он рефлекторно отвёл взгляд в сторону от двух мужчин, а когда он вновь остановился на них, то Дин наткнулся на понимающий взгляд Бобби. Старик знал, что он не собирается никуда уходить.   — Сынок, ты не обязан идти, — ободрил он.   Взгляд Сэма переместился на него, казалось, что младший брат хотел лишь услышать ответ Дина, он не настаивал на предпочтительном варианте, не уговаривал пойти или остаться.   — Я… я не хочу…   — Не волнуйся, Дин. Раньше я уже охотился без тебя, могу поступить так снова.   — Мне не нравится мысль об одиночной охоте, — просто ответил Дин.   Его брат быстро заморгал, несколько удивившись его откровенности, затем пожал плачами, не особо представляя, как на это можно ответить. Он думал, что раз брат беспокоится о Кастиэле, то перестанет беспокоиться о нём, и теперь чувствовал себя из-за этих мыслей глупо.   Отвечать не пришлось, его прервал скрип лестницы под чьими-то шагами, кто-то спускался. Кастиэль подошёл и встал рядом с Дином, тот слегка улыбнулся и, словно рефлекторно, взял его за руку. Краем глаза Сэм заметил, как улыбнулся Бобби, прежде чем отвёл от книги взгляд, слишком пристальный и застывший в одной точке для читающего человека.   — Голодный? — спросил Сэм, чтобы нарушить не успевшую устояться тишину.   — Да, — ответил Дин и потянул своего ангела на кухню. — Вы разузнали ещё что-то по этому делу?   Сэм задумался, проявлял ли брат только вежливый интерес к теме, или пытался таким образом компенсировать то, что оставлял его на деле в одиночку. Он рассказал о найденной информации, но оказалось, что её довольно мало. Дин начал что-то быстро готовить из немногих продуктов, имевшихся в холодильнике названного отца, ни один из них не задумывался о покупках.   Непонятно, как так вышло, но в итоге все четверо оказались вместе за небольшим столом, и в момент, когда тарелки опустели, завязался спор о том, кто лучший Джеймс Бонд. Бобби регулярно проводил ладонью по лбу, вздыхая над необоснованными, как он считал, аргументами Сэма, тот же просто перечислял доводы, словно успел подготовить идеальную презентацию ещё до начала разговора. Дин быстро покинул спор, он просто считал очки и широко улыбался, когда кто-то из пары оставшихся спорщиков выходил из себя. Незаметно под столом его рука сплеталась с рукой его ангела.   Ему нравилось это новое подобие нормальности.   Двумя годами ранее   Дин больше не пытался понять, как они с Кастиэлем переходили от момента, где он звал его в молитве, к тому, где он обнимал его и пользовался его всё более и более опытным языком. Иногда между этими моментами больше ничего и не оставалось.   Дин сидел на старой и тёмной скрипящей деревянной кровати в номере случайного мотеля в каком-то из штатов. Кастиэль сидел на нём, оседлав его бёдра. Дин крепко прижимал его к себе, их тела соприкасались, одной рукой он придерживал ангела за поясницу, а другой гладил вдоль позвоночника. Кастиэль держал одну руку на шее, а другую на щеке. Возвышаясь над Дином, он вынуждал его задирать голову, чтобы продолжать целоваться.   Их поцелуй был страстным сражением. Никто не хотел проигрывать, но и не желал проигрыша другому. Долгое время Дин не целовал кого-то с такой страстью и никогда — с таким желанием.   Он пытался взять себя в руки, прекрасно осознавая, чем всё закончится, если он не остановится прямо сейчас.   Не то что бы он не хотел. Он умирал от желания. Он хотел чувствовать Кастиэля ближе, чем когда-либо, он хотел его полностью. Дин мог чувствовать, что Кастиэль тоже имеет такое желание: они были достаточно близки физически, чтобы он мог заметить. Единственное, Дин совершенно не был уверен, что Кастиэль полностью понимает, что между ними происходит. И хотя большую часть времени он мог абстрагироваться от этих мыслей, в том числе и потому, что знал, Кастиэлю нравится происходящее между ними, это была уже другая история.   Совершенно нехотя Дин отстранился от Кастиэля. До этого он не замечал, как ему не хватало воздуха, понадобилось перевести дыхание, прежде чем он смог что-то сказать. Он посмотрел в глаза Кастиэлю и увидел его расширенные зрачки. Вокруг нереально больших чёрных дыр остался тонкий голубой ободок, Дин мог видеть в них своё отражение, рассмотреть свои заалевшие щёки, совпавшие по цвету с припухшими красными губами. Ангел наблюдал за ним, ожидая, что он предпримет дальше.   Дин открыл рот, чтобы заговорить, но движение оказалось для Кастиэля сигналом наклониться и снова его поцеловать. А ведь не так давно было совершенно невозможно представить себе ведущего ангела; теперь же Дин ничего не мог изменить и лишь хотел, чтобы такое происходило гораздо чаще, он чувствовал, как от одних только мыслей его сердце начинало биться чаще. Он чуть пошатнулся под весом ангела, но придержал себя рукой. Идея оказаться распростёртым под ангелом была более чем заманчивой, но он не мог этого себе позволить.   Блядь, он хотел себе это позволить.   Он снова отстранился. И на этот раз заговорил прежде, чем Кастиэль успел что-то предпринять.   — Постой, простой, нужно поговорить, — выдохнул он.   Дин не мог поверить, что сказал эту фразу, тем более в такой ситуации. Он чувствовал, что предаёт сам себя. Он желал очень многого, но уж точно не разговоров.   Кастиэль нахмурился и склонил голову набок. Дин видел, как он делал так сотни раз, но впервые это вызвало желание наброситься на него. На самом деле Кастиэль мог сделать так, чтобы он хотел его ещё больше.   — Сядь, — сказал он, заставив себя прекратить фантазировать.   — Я сижу, — смущённо заметил Кастиэль.   — Сядь куда-нибудь, кроме как на меня, — ответил Дин, понимая, что, если бы он уже не успел покраснеть, его лицо бы резко сменило свой цвет.   Кастиэль встал и сел рядом с ним на кровать, продолжая вопрошать своим взглядом, что же происходит. Дин наклонился вперёд, расположив предплечья на бёдрах. Провёл языком по губам и, подумав, что именно это Кастиэль сделал несколькими секундами ранее, мысленно отвесил себе подзатыльник.   — Послушай, я... мне интересна одна вещица, Кас. Что ты… — он замялся, — ты знаешь, чем мы занимались?   Мысленно он стукнул себя ещё сильнее.   — Да, мы целовались.   Если бы Кастиэль знал, что такое сарказм, Дин решил бы, что это был именно он. Но ангел выглядел просто непонимающим, невинное выражение прилипло к его лицу, и Дин не мог не находить его слишком прекрасным.   — Да, именно. И ты знаешь, какого типа люди делают это?   Собеседник сохранял тишину.   — Не друзья.   — Мы… не друзья?   — Так и есть, — поспешил ответить Дин, затем так же быстро добавил: — Я хотел сказать, мы — возможно — немного больше, чем друзья, или, в ином случае, не друзья в обычном понимании слова, видишь? В общем, что я хочу сказать, тебе не нужно идти к другим друзьям и делать то, что делали мы, понимаешь?   — У меня нет других друзей, кроме тебя, Дин.   — Если однажды у тебя появятся другие друзья, ты не должен делать этого.   — Хорошо.   Он вздохнул с облегчением. По крайней мере, не пойдёт целовать первого встречного, помимо того, что это убережёт ангела от неприятностей, оно удержит Дина от жажды убийства.   — Дин?   — Да?   — Если мы не друзья в общем понимании этого слова, то кто мы?   Дин посмотрел ангелу прямо в глаза, пытаясь понять, хочет ли он определённого ответа, осознаёт ли, что задаёт вопрос с подвохом. Но это был Кастиэль. Он просто искал понимания. Дин с горечью подумал, удивительно, что он никогда об этом не спрашивал раньше.   — Я не знаю, — честно ответил Дин.   — Но ты уверен, что это ненормально для друзей? — настаивал Кастиэль.   — Я это знаю. Я никогда не хотел делать такие вещи с другом.   — С кем тогда?   Дин немного помедлил перед ответом. В голове у него был ясный ответ: девушки, большую часть которых он встречал в барах, с которыми он проводил ночи. Вот только он не мог так ответить Кастиэлю, потому что он хотел делать те же вещи, но имел другую мотивацию. Он желал девушек, потому что просто хотел делать это. Но сейчас он желал потому, что это был Кастиэль. Конечно, были те, кто значил больше, чем развлечение на одну ночь, но это так отличалось от того, что он испытывал к Кастиэлю. Между этим столько световых лет, что едва ли можно сравнивать.   — Дин?   — Прежде никого. Не как это.   — А как?   — Ты не должен о таком спрашивать, — улыбнулся Дин, отводя взгляд в сторону.   — Почему?   — Ты должен это понимать, — сказал он, махнув рукой.   Кастиэль выглядел ещё более растерянным, чем раньше, и Дин на мгновение задумался, не стало ли это самой большой глупостью за последнее время. В горле встал ком, а его разум гудел от вопросов. Есть ли у Каса хоть один шанс в этом разобраться? Должен ли он чувствовать это? Разве не я воспользовался им с самого начала?   Дин знал, что должен спросить то, о чём собирался, даже если ему этого не хочется, даже если он понимал, что разговор станет ещё более неловким, и в целом боялся возможного ответа.   — Кас, ты всё ещё хочешь делать это? Хочу сказать, целовать меня и всё остальное, что с этим связано.   — Это приятно, — ответил ангел, подумав. — И тебе нужно, я хочу тебе помочь.   — Это не то, о чём я спросил. Я хочу знать, ты сам сделал бы это? Если бы ты мог сделать выбор самостоятельно, без моих просьб или необходимости. Просто если бы мы сидели друг рядом с другом, а тебе захотелось сделать это?   — Я имею право это сделать?   — Имеешь… право?! Кас, на секунду, я ни разу не спросил твоего разрешения, ты всё понимаешь? Я это просто… делал! Я не… я никогда не должен был делать этого, блядь! У меня не было никакого права делать это, ты даже не понимаешь, что происходит. Так что да, очевидно, что ты имеешь право делать это!   Дин обхватил голову руками. Он проклинал себя. Ему было мерзко от себя самого.   Он почувствовал руку на своём плече и, повернув голову, увидел приблизившегося Кастиэля. Кастиэль перевёл руку с плеча на заднюю часть шеи, поднял другую руку и позволил ей повиснуть в воздухе, приближая или отодвигая её, не находя, что с ней делать.   — Обычно это не было так сложно, — оправдался он.   — Позволь действовать твоим инстинктам, Кас, — прошептал Дин с изумлением, возникшим, когда он понял, что ангел действительно его хочет.   Кастиэль приблизился ещё больше и расположил свою ладонь на щеке Дина. Тот не двинулся с места, старательно подавляя желание обнять Кастиэля в ответ, приблизиться к нему сильнее. Это должен был сделать ангел.   И он сделал это — прижался своими губами к его, провёл языком по нижней губе Дина, проникая внутрь его рта. Дин позволил ему всё: задавать тон этой игры, полностью подчинить своим действиям и заставить его нетерпеливо молить о большем.   После он прекратил сопротивляться своему желанию. Дин сам поднял руки, одной неспешно взъерошил волосы Кастиэля, а другой нежно коснулся щеки.   Их положение было не особо удобным, но, к счастью, Кастиэль решил исправить это. Он поднялся и встал перед Дином, не разрывая их поцелуя, затем его руки опустились на плечи Дина, и Кастиэль мягко подтолкнул его. Дин упал на кровать, а Кастиэль на коленях оказался над ним. Дин откинулся назад и полностью улёгся на кровати. Ангел тянулся за ним вперёд, чтобы не прерывать поцелуя. Дин хотел спуститься руками по телу ангела, стянуть с него рубашку, пиджак, галстук, плащ, а больше всего — брюки и всё, что под ними было. Но он просто провёл второй рукой по его волосам и захватил их.   Он внезапно понял, что ангел никак не сможет проявить инициативу, чтобы начать то, о чём ему мечталось. Он думал, как дать понять, на что ещё они способны. Но он понимал, что это будет обманом.   К его удовольствию, Кастиэлю пришла идея стереть оставшееся расстояние между их телами, и он лёг на Дина. Их чувствительные части соприкоснулись, потёрлись друг о друга через ткань штанов, заставляя прервать поцелуй, стон и восклицание удовольствия и удивления смешались. Ангел посмотрел в потемневшие изумрудные глаза Дина, очевидно, пытаясь понять, что же только что произошло. Вопреки привычному порядку вещей зрачки ангела слегка расширились, а когда он провёл по губам языком, Дин не смог вынести происходящего.   Он уже собирался заговорить, как ангел вновь заёрзал на его теле. Тяжело вздохнув, он закрыл глаза и прикусил нижнюю губу, чтобы не зарычать от тихого стона Кастиэля. Ангел покачивал бёдрами, снова и снова возвращая это ощущение, не отводя от него своего взгляда. Когда Дин это понял, он больше не закрывал глаз, восхищаясь тем, как Кастиэль узнаёт, на что они способны, и держал с ним зрительный контакт.   — Если ты хочешь… — выдохнул Дин.   Кастиэль резко кивнул, его губы приоткрылись. Дин завёл руки за спину Кастиэля. Они перекатились в сторону, и Дин оказался сверху. Тогда он поцеловал своего ангела, заставляя его приподняться, это было не сложно, поскольку Кастиэль прилип к нему, словно намагниченный, стоило только им поцеловаться. Дин избавил его от плаща и пиджака, роняя их на изножье кровати. Затем стянул с него галстук и бросил к остальным вещам. Он расстёгивал одну за другой пуговицы на рубашке, медленно, не для получения какого-либо эффекта, а просто, чтобы ангел, если захочет, мог сам её снять.   Вместо этого, когда Дин расстегнул последнюю пуговицу, Кастиэль провёл рукой под его футболкой и потянул её через голову. Точнее, попытался. Голова Дина застряла в футболке, а та зацепилась за расстёгнутую рубашку, которую Кастиэль не додумался снять. В итоге Дин сам позаботился о том, чтобы снять свою одежду и скинуть её на пол.   Когда он вновь поднял взгляд на Кастиэля, тот выглядел напуганным только что сделанным. Он зашептал извинения, которые Дин быстро прервал, улыбнувшись и поцеловав его. Затем он наконец снял рубашку с Кастиэля, поступив с ней так же, как и с остальной одеждой.   — Ты правда хочешь? Потому что это определённо не для дружеских отношений.   — Да, — прозвучал хриплый голос.   Вернувшись к гораздо более приятному способу использования языка, Дин наклонился, чтобы захватить его губы, наощупь, без проблем расстегнул его ремень и ширинку. Он оторвался от губ ангела, чтобы снять его штаны и трусы, стянул по пути туфли и носки.   Дин нависал над Кастиэлем, теперь обнажённым, взгляд скользил по его телу, Дин восхищался каждым кусочком кожи, улыбался, видя под собой тело, умоляющее о внимании. Поэтому он склонился над ним, ровно удерживая спину, а ангел слегка приподнялся ему навстречу.   Мысками стянув свои туфли, Дин сбросил их с кровати, не отрывая рук от Кастиэля. Пока он изо всех сил пытался снять носки и задумывался, как снять штаны, не переставая касаться тела Кастиэля, ангел решил, что сам должен справиться с задачей.   Он повторил жесты Дина, сняв кожаный ремень и расстегнув джинсы. Его руки суетились вокруг пряжки ремня несколько секунд, прежде чем ему наконец удалось её расстегнуть. Его пальцы, слегка дрожа, сразились с пуговицей, прежде чем быстро расстегнули молнию, не оказавшую никакого сопротивления.   Но Кастиэль застопорился, обнаружив, что их поза не позволяет полностью стянуть штаны. Когда он застыл, задумавших о дальнейших действиях, Дин перекатился на бок, утягивая его за собой, и Кастиэль оказался над ним. После небольшой заминки он стянул с Дина штаны, поступив с ними так же, как и с остальной одеждой ранее.   Кастиэль не отводил взгляда от Дина. Теперь Кастиэль стоял на коленях перед лежащим Дином, но, в отличие от партнёра, он видел только глаза, зелёные драгоценные камни, блестящие возбуждением. Он несколько раз моргнул и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но промолчал, не зная, как выразить то, что хотелось.   — Хочешь, чтобы я тебе показал? — с нежностью спросил Дин, не в силах сдержать улыбку.   Кастиэль кивнул, и Дин сел, выводя губами путь по груди ангела к его шее, повернув голову, он поймал его губы. Он потянул его за собой, когда снова лёг, и, опять перевернувшись, оказался на нём.   И здесь Дину пришлось признать, что он больше не эксперт в происходящем. Он впервые зашёл так далеко с мужчиной и не имел никакого представления, что делать дальше. Поэтому он решил воссоздать происходящее несколькими мгновениями раньше и позволил исчезнуть дистанции между ними, снова соприкасаясь твёрдыми членами. Они тут же прекратили целоваться, испытываемое ими удовольствие стало много сильнее, сейчас, когда их не разделяли слои одежды, оно заставило их застонать. Дин повёл бёдрами, чтобы повторить ощущения, слушая, как их впервые для себя открывает Кастиэль, хотя для него это тоже было новым открытием.   После очередного движения бёдрами Кастиэль впился ногтями в спину Дина. Он не смог подавить возглас боли, и ангел в его руках вздрогнул и отстранился, смотря на него с паникой.   — Прости, — поспешил сказать он.   — Ничего страшного, Кас.   Дин взял поцарапавшую его руку и переплёл их пальцы. Кастиэль недолго наблюдал за их руками, Дин завёл их за голову и, удерживая на них опору, снова начал двигаться. От испытываемого удовольствия ангел непроизвольно закрыл глаза.   Затем Дин направил руку к сосредоточению их удовольствия, соединив их члены вместе, начал ласкать их. Он очень быстро заметил, что так для него с Кастиэлем стало намного лучше. Ангел обхватил ногами бёдра Дина, притягивая их как можно ближе, желая ещё большего трения, подбадривая Дина движением руки.   Дин даже больше не пытался целоваться. Просто слушал, как он наслаждается и переживает новые ощущения, ещё глубже погружаясь в собственное удовольствие. Дин не замечал, что сам не мог сдерживать восхитительные звуки, срывавшиеся с его губ, к восторгу Кастиэля.   Кастиэль гладил Дина по боку, прокладывая извилистый путь к их членам, и, проявив инициативу, решил тоже положить руку на них. Дин не мешал ему. Кас двигал рукой поначалу неуверенно и медленно, мучая Дина, но тот не умолял действовать быстрее. Он положил свою руку на его, помогая ему движением, успокаивая его, в тоже время прижался лицом к его виску и застонал в ухо, побуждая его ускориться.   Их руки двигались сообща, навстречу друг другу в общем ритме, Дин прижался губами к дрожащему от стонов горлу Каса. Он оторвался, только чтобы закусить собственную губу и сдержать крик, он не хотел кусать чужую кожу, несмотря на разрывающее его желание.   Дин пообещал себе, что никогда не забудет лица Кастиэля, когда он первым из них достиг пика удовольствия. Он считал это самым прекрасным из увиденного. Он приник своими губами к его, дополняя всю ту сладость, что он был способен ему дать. И присоединился к его экстазу, простонав в губы.   Дин снова опустился рядом со своим ангелом. Лёжа на спине, одной рукой он продолжал удерживать руку Кастиэля, а другую он вытирал о простыню, потом стянул её, чтобы протереть низ живота, совершенно не смущаясь жеста, вопреки тому, во что он мог поверить. Когда он повернул голову к Кастиэлю, то увидел, что тот в недоумении рассматривает свою поднятую в воздух руку. Дин разрывался между смущением, опустошением и громким смехом, но выбрал более тактичный вариант и посоветовал Кастиэлю просто вытереть руку о простыни. Тот молча выполнил указание и снова уставился в потолок своими извечно голубыми глазами.   — Это было… — начал он и запнулся, так и не закончив.   — Это было восхитительно, Кас, — улыбнулся ему Дин.   Ангел улыбнулся в ответ и молча кивнул.   — Определённо, мы больше не просто друзья, — объявил через некоторое время Дин с улыбкой, которую он не мог согнать со своих губ. — И прошу, не спрашивай меня о наших чувствах.   Кастиэль повернул к нему голову и сделал то же самое. Они задержали взгляды друг на друге, наблюдая за своими отражениями во всё ещё расширенных зрачках. Дин чувствовал, как бьётся его сердце с силой, вызванной не только испытанным оргазмом. Дин не раздумывал об этом, он поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони ангела, пытаясь подольше удержать ощущение мягкости, ещё дольше.   Вздрогнув от холода, он встал, надел штаны и пошёл разыскивать в старом сером деревянном шкафу в спальне дополнительные простыни и тёплые одеяла, чтобы согреться. Когда он обернулся, то увидел, что Кастиэль полностью одет. На нём был и плащ.   — Ты… ты уходишь? — спросил Дин, охваченный лёгкой паникой.   Он почувствовал, как самым неприятным образом сжалось его сердце, ощущал, словно получил удар прикладом по лицу, именно такое впечатление должно быть, когда человек, с которым ты только что переспал, собрал свои вещи и ушёл. Внезапно он понял те ненавидящие взгляды, которые он обычно получал. Он сделал мысленную заметку на следующий раз, когда окажется в такой ситуации. Только вот оказываться в ней он не хотел, потому что ему нужен был лишь Кастиэль.   — Нет, если ты не хочешь, — неуверенно ответил ангел.   Дин скинул одеяло на пол и шагнул к Кастиэлю, остановившись, задумался, что же ему делать. «Нет», — кричала каждая клеточка в его теле, он умирал от желания сказать это, зная, что ангел не уйдёт, если он попросит остаться. Но Дин не мог поступить так, поэтому просто смотрел в его глаза.   — Чего хочешь ты, Кас?   Кастиэль повернул голову, отводя взгляд, открывая и закрывая рот. Очевидно, понять, чего он хочет, оказалось для ангела чем-то очень сложным, Дин и не представлял, что ему раньше никогда не приходилось спрашивать себя об этом. Когда Кастиэль вновь посмотрел в глаза Дина, то улыбнулся, а лицо его засияло.   — Я хочу остаться, — решил он.   Дин испытал желание вздохнуть с облегчением, но лишь улыбнулся в ответ.   — Хорошо, — сказал он, повернувшись, чтобы подобрать простынь и одеяло. — Тогда сними хотя бы плащ. А то ты рискуешь свариться заживо, если останешься так, но я тебя не принуждаю.   Ангел воспринял это как мудрый совет, не пытаясь понять, с чего Дин слегка заулыбался и почему он так быстро проговорил последнее предложение.   Дин убрал грязную простынь и заменил её той, которую нашёл в шкафу, накрыл всё покрывалом и повернулся к Кастиэлю, на котором осталось только нижнее бельё. Он ничего не знал о полумерах, и Дин не собирался его в этом обвинять.   Он позволил своему взгляду блуждать по телу ангела, Дин улыбался, понимая, что теперь может касаться каждого его миллиметра, не ощущая себя ни обманщиком, ни вором. Что больше он никогда не будет чувствовать эту вину, потому что ангел так же сильно хотел этого, как и он, потому что это его выбор, Дин был его выбором.   Дин забрался под одеяло, ангел сделал то же самое. Он обхватил своего… любовника — друга — Кастиэля руками, и ангел развернулся к нему спиной. Дин расположил руки на животе Кастиэля и улыбнулся, когда его ладони накрыли руки ангела, а потом их пальцы переплелись.   — Кас, ты понимаешь, что… что мы… — забормотал Дин, не находя слов.   — …Больше, чем друзья? — предложил вариант Кастиэль.   — Ага.   — …Да, — успокоил его ангел, после недолгого молчания. — Мне нравится эта идея, — добавил он.   — Тем лучше.   «Мне тоже», — подумал он, не в силах произнести фразу вслух. Он заснул, желая, чтобы с этого момента он мог засыпать так каждую ночь.   Сейчас   Дин просыпался медленно, потягивая мышцы, всё ещё витающий между двумя мирами. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел такой хороший сон, а смех Кастиэля удерживал его в той вселенной, и он не был уверен, что хотел бы её покидать. Но самое настоящее дыхание рядом с ним вызывало улыбку, он никогда даже не представлял, что будет просыпаться подобным образом, что каждое утро будет освещено этим чудом, он совершенно не уставал им восхищаться. Просыпаться рядом с ним было уже радостью, о которой Дин никому не хотел бы говорить, дабы сохранить только для себя наполнявшее его чувство. Сейчас это ощущение удвоилось, потому что его ангел тоже спал и просыпался вместе с ним, был первым, что он слышал, чувствовал, осязал, видел.   Отчасти он всё ещё не мог привыкнуть к этому — к постепенному и почти полному исчезновению этакого мачо-плейбоя, которым он был годами, к тому, что маску уже не вернуть, к тому, как сильно он изменился. Он молча поблагодарил высшие силы. Потом открыл глаза.   Он утонул в самых красивых лазурно-голубых глазах, едва ангел повернул к нему лицо, когда пальцы нежно сжали его, и посмотрел на него. Дин потерялся в океане его взгляда, видя, как переливается солнечный свет высоко в небе. Ещё никогда тонуть не было так приятно ни одному человеку.   Голубые радужки поглощали чёрный зрачок, и в отведённом ему маленьком пространстве с трудом отражался образ Дина. Дин видел свою более тёмную версию, где его изумрудные глаза казались совершенно иной зеленью. Дин вспоминал времена, когда от синевы оставался лишь тонкий ободок вокруг огромных чёрных дыр, которыми становились нетерпеливые глаза Каса. Дину нравилось долго в них вглядываться, чтобы почувствовать, как он видит сквозь них мысли ангела, его желания. Игра, в которую он так давно не мог поиграть.   Тем утром он начал новую игру, где был единственным реальным игроком, он смотрел на своё отражение в сверкающей темноте, пытаясь увидеть, что скрывается за завораживающей лазурью. И там, глубоко в глазах Кастиэля, сиял крохотный, до сих пор не исчезнувший огонёк.