Останься (Reste)

  Двумя годами ранее   — Дин, всё в порядке?   Услышав вопрос, Дин повернул голову к Кастиэлю, серьёзно задумавшись над тем, как долго тот простоял рядом, пока не понял — ангел просто не уходил с тех пор, как он призвал его сегодня. Охотник огляделся, какой-то потерянный, осмотрел оборванные обои, запятнанный серый ковёр, порченую мебель — привычная ему обстановка. Он останавливался на ночь только в прогнивших мотелях с тех самых пор, как несколько месяцев назад исчез его брат. Он не мог понять свои эмоции, это было похоже на чувство потери, но не как та пустота, которую он иногда ощущал, пустота, что не возвращалась долгое время…   — Я чувствую… Не знаю.   — Ты слышишь те голоса?   — Нет, всё спокойно. Тем более ты тут, так что со мной всё в порядке.   Дин не упустил улыбку, на несколько секунд украсившую лицо ангела, его радость и гордость вызвали у Дина ответную улыбку. Но казалось, что Кастиэль увидел в ней больше боли, чем чего-либо ещё.   — В чём дело? — спросил ангел, приблизившись.   Дин перестал машинально уклоняться от ответа на этот вопрос, даже если не всегда мог или хотел выразить свои мысли, он больше не противился, стоило только прозвучать вопросу. Он взглянул на будильник на прикроватной тумбочке: светящиеся красным стрелки показывали три часа ночи. Дин вздохнул и провёл рукой по лицу.   — Я не знаю, я просто не могу спать. Я…   — Меня… моего присутствия уже недостаточно?   — Кас, это не имеет к тебе никакого отношения, ты идеален… Я… это… чего-то не хватает. И я больше не могу оставаться один, когда тебя нет рядом.   Его ответ был встречен молчанием. Дин надеялся, что Кастиэль не почувствовал нападки в этом замечании, ведь он не пытался его обвинять. Но в глубине затаился намёк на ложь в этих словах, поскольку ангел был рядом и пустота — тоже. Но Дин точно знал: происходящее не имеет никакого отношения к ангелу.   — Я не могу…   — Знаю. И я не прошу постоянно оставаться со мной.   — Если… тебе нужен кто-то другой, чтобы… когда меня нет…   — Кас, прекрати немедленно. Я говорю совсем не о том. В любом случае об этом не может быть и речи.   У Дина сразу же возникла потребность успокоить Кастиэля, он как будто чувствовал, когда тот начинает волноваться. И вновь после его слов повисла тишина, но он достаточно хорошо знал своего ангела: он услышит ответную реплику, сейчас или позже, это не сильно важно, у них много времени…   — Поговори со мной.   Кастиэль прошептал эти слова так близко к Дину, что тот почувствовал его тёплое дыхание на своей коже, вызывающее уверенность, что ничего из сказанного никак не повлияет на отношение ангела к нему. Он уже знал это, и возникшее чувство вдохновляло.   — Я скучаю по брату, — на выдохе.   Дин почувствовал, как с его души свалился камень, взлетел и оставил его, он почувствовал такое облегчение, что продолжил:   — Я скучаю по родителям, по Бобби. Мне необходимо что-то делать, я не могу больше ждать тебя здесь… И нет, это не значит, что я не буду ждать тебя, это ничего не изменит, но у меня… мне нужно… чтобы… я…   — Ты должен пойти к нему, — прервал его Кастиэль.   — К кому?   — К Бобби. Ты скучаешь, так что иди к нему.   — Не всё так просто, — грустно засмеялся Дин.   — Тебе нужно просто прийти к нему, я не думаю, что он часто выбирается.   — Кас…   — Я думаю, он будет счастлив, если ты зайдёшь в гости.   — И что я ему скажу? «Хэй, что нового за последние семь месяцев? А у меня никаких новостей для тебя»?   — Он знает, что это для тебя были трудные времена, — вступился за Бобби ангел.   — Ему тоже пришлось тяжело. Мы с братом для него как сыновья, и…   — Он не будет винить тебя.   — Я знаю.   — Тогда чего ты боишься?   — Я не хочу его разочаровать, — наконец сказал Дин.   — Чем ты можешь его разочаровать?   Дин на несколько секунд замолчал. Он не искал ответа на вопрос, напротив, в голове крутилось так много мыслей, что он не представлял, с чего начать.   — Потому что я облажался.   — Дин…   — Потому что я бросил брата. Потому что я сдался, бросил всё. Потому что если бы не было тебя, то и меня бы не было, чтобы говорить обо всём этом. Потому что я бы позволил себе умереть. Потому что я не позвонил ему. Потому что он не мог узнать, что со мной, и это, должно быть, хуже, чем точно знать, что я мёртв. Потому что это продолжается семь чёртовых месяцев…   — Никто не винит тебя…   — Потому что он, наверное, тоже прошёл через всё это, а мне было наплевать, я думал только о себе.   — Ты не похож на того, кому всё равно.   — Пожалуйста, прекрати выставлять меня в лучшем свете, — возмутился Дин.   — Нет.   — Блядь, Кас…   — Ты уже мнишь себя плохим парнем. Мне не нужно подливать масла в огонь, ведь ты и сам прекрасно справляешься. Но если я не покажу, что ты можешь считать себя хорошим парнем, то этого больше никто не сделает. Никто не заступится за тебя, если я этого не сделаю, и уж точно не ты сам.   Дин стоял, ошеломлённый высказыванием своего ангела, смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он хотел немедленно откреститься от всего, но пронизывающий взгляд лазурных глаз, когда Кас стоял всего в нескольких сантиметрах от него, не оставлял Дину ни одного шанса. Наконец он отвернулся и закрыл глаза, чувствуя тяжесть последствий бессонницы, смежающих его веки.   — Иди к нему, — попросил Кастиэль.   Дин медленно кивнул. Он знал, что сдержит своё слово, но как только он это осознал, внутри него разгорелся страх. Он понимал, что не вынесет, если его оттолкнёт единственный человек, который оставался ему семьёй.

***

  Дин тормознул у обочины дороги. С этого места открывался вид на грунтовую дорогу, проходящую под билбордом с указателем на автомобильную свалку Бобби. Рокот мотора импалы стал бы слышен, если бы он подъехал ближе, а Дину не хотелось, чтобы старший охотник заметил его приближение. Пальцы крепко сжимали ключ, всё ещё находившийся в замке зажигания, казалось, что Дин разучился поворачивать его, он не мог заглушить двигатель. Он протяжно и глубоко вздохнул.   Иди к нему.   Хоть он и знал, почему попросил ангела позволить ему самому разобраться с этим делом, нельзя отрицать, что он скучал по ангелу. Дину нужна была хорошая порция смелости, чтобы выбраться из машины и встретиться лицом к лицу с человеком, которого он считал своим отцом и которого он бросил несколько месяцев назад.   — Шевелись, ну же, двигайся, — подгонял он, тщетно пытаясь мотивировать себя.   Он выпустил весь воздух из лёгких и снова сделал глубокий вдох. Посмотрел в сторону лежащей перед ним дороги, пытаясь разглядеть за деревьями дом Бобби, хотя знал, что это невозможно.   Потом, заткнув поток мыслей, выключил зажигание и выбрался из машины, хлопнул дверью и, не оглядываясь на покинутое убежище, двинулся к билборду. Он наизусть знал каждое слово, каждое пятнышко ржавчины, каждое место с облупившейся краской. Он закрыл глаза и представил, что ему вновь десять лет и отец ведёт его с братом к их дяде Бобби. Воспоминания вызвали боль в сердце, поэтому Дин открыл глаза и вернулся в реальность.   Путь до дома не был долгим, пешком минут пять, но Дин немного отвлёкся, разглядывая машины, захламлявшие автомобильную свалку. Затем в поле его зрения появился домик охотника.   Дин остановился, пытаясь высмотреть движение внутри, но окна на первом этаже, как обычно, были закрыты. Он так ничего и не увидел, поэтому пошёл дальше со слабой надеждой, что Бобби не распознает его шагов.   Подняться на крыльцо уже было испытанием, позвонить в звонок — тем более, а шаги старшего охотника чуть не заставили Дина бежать как можно дальше от этого дома. Когда мужчина в поношенной кепке открыл дверь и его глаза распахнулись, Дин испугался. Но когда его лицо осветила улыбка, ясно выдающая облегчение, он осознал, что поступил правильно.   Над Дином провели все положенные охотничьи тесты, что это действительно он. Как только Бобби убрал свой кинжал из чистого серебра на полку, его встретили крепкими, горячими объятиями.   — Я скучал по тебе, сынок.   — Я тоже, Бобби.   — Ты бы умер, что ли, если бы позвонил!.. — вспылил он тогда.   — Прости.   Названный отец отстранился, чтобы посмотреть Дину в глаза, и крепко ухватил его, положив руки ему на плечи. Казалось, он внимательно рассматривал каждую черту его лица и пытался прочесть его душу через изумрудные глаза.   — Как ты?   — Совсем неплохо. Правда, Бобби, я в порядке, — добавил Дин, замечая болезненное выражение на его лице. — А ты?   — Лучше, — ответил тот с улыбкой.   Они стояли в тишине, только смотрели друг на друга. Казалось, что ни один не верил в присутствие второго. Затем Бобби отпустил его, позволив отступить.   — Пива?   — Эм… нет. Есть что-то другое?   — Виски? Ром?   — А чего-то менее алкогольного у тебя нет?   Мужчина несколько раз моргнул и нахмурился так сильно, что его брови почти сошлись над переносицей. Затем он быстро бросил взгляд на серебряный кинжал и святую воду, лежавшие рядом. Заметив его реакцию, Дин не смог сдержать смех.   — Ты уверен, что всё в порядке? — спросил Бобби с подозрительным видом.   — Ага, нормально, я… я просто бросил пить. Это не помогало.   — Хм…   — Использовал как снотворное, но оно того не стоило.   — Хм…   — Если тебе хочется повторить все тесты — дерзай, — пошутил Дин, зная, что шутка очень скоро может перестать быть таковой.   Бобби продолжал поглядывать на него с опаской. Дин спрашивал себя, мог ли тот понять, просто взглянув на него, что в рассказе не хватает множества деталей. Он надеялся, что зря тревожится, потому что у него точно не хватило бы сил объяснить, что он бросил пить ради Кастиэля, не говоря уж о более конкретных причинах.   — Кофе или вода из-под крана?   Дин с облегчением рассмеялся и последовал за ним на кухню. Он достал из шкафчика стакан и налил в него воды. Комок в горле уменьшился, но никуда не делся. Они молчали, пока Бобби доставал и открывал своё пиво, затем они подняли тост и выпили по глотку. Наконец Бобби снова заговорил.   — Где ты был?   — Везде понемногу.   — Ты разве не собирался остаться у этой… Лизы?   — Так и было. А потом я ушёл.   — Почему? — он почти вздохнул.   — Потому что я должен был вернуть его, ты же знаешь. Я не мог оставаться там, отдыхать с ними и просто принять, что моего брата… больше нет.   — Ты ничего не нашёл, не так ли?   — Нет.   — Знаешь, откуда я знаю? Потому что я тоже искал. Ты не был один, ты мог вернуться.   — Я не мог.   — И почему же?   Бобби всем телом повернулся к нему. И Дин, хоть и был взрослым, испугался, как ребёнок перед отцом, ругающим после очередной проделки в школе. Бобби даже не требовалось повышать голос, лёгкого намёка, который Дин уловил в его тоне, оказалось достаточно, чтобы показать ему то, в чём он уже был убеждён. Он подвёл одного из немногих людей, кто без колебаний помог бы ему.   — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким.   Он даже не знал, почему эти слова сорвались с его губ, лишь спрашивал себя, как мог это допустить. И понял, что потерял привычку молчать.   — Я был блядской развалиной. И… и я… я просто не мог позволить тебе увидеть меня таким.   — Дин, это мои обязанности — заботиться о тебе.   — Прости, Бобби. Мне действительно очень жаль.   — Не надо, — ответил Бобби и снова обхватил его руками.   В этом объятии чувствовалось больше поддержки, чем в предыдущих, руки его названного отца стали убежищем, в котором он чувствовал себя защищённым. Это отдалённо напоминало Дину, как мать обнимала его после очередного ночного кошмара. Дину потребовалось несколько секунд, чтобы заметить слёзы, катящиеся по его щекам, не много, всего две одинокие слезинки, режущие, подобно бритве.

***

  Они проговорили несколько часов: об охоте, случавшейся в последние месяцы, о фильмах, которые они уже обсуждали, и Дин рассказал про кое-какие, которые сам видел. Обо всём и ни о чём. Они старательно избегали разговоров о Сэме, для Бобби не прошло незамеченным, что Дин не хотел произносить имя брата, словно оно было проклято.   Когда Бобби рассказал ему о странном деле, на которое не нашлось людей, Дин, естественно, предложил сходить сам. Показалось, что он увидел проблеск горечи во взгляде отца, как будто он думал, что он прекратил охотиться, сдержал, по крайней мере, эту часть обещания. Молодой охотник старался ничего не упустить из виду, но тем не менее предупредил, что — есть такой риск — он немного заржавел.   — Ты не обязан, — быстро сказал Бобби. — Я найду кого-нибудь другого.   — Я сойду с ума, если ничего не буду делать, и поверь мне, я уже давно в отпуске, у меня не обязательно всё получится, — пошутил он.   — …Окей.   Бобби наклонился, чтобы взять газету со стопки книг. Он мельком взглянул на неё, а потом передал Дину, указывая на статью. Смерть при необычных обстоятельствах, странные следы на трупе, что-то идеально ему подходящее.   — Осторожнее, — заключил Бобби.   — Всё должно пройти хорошо, — ответил Дин, подмигивая и легко улыбаясь.   Так и вышло. Это была его первая за несколько месяцев охота, и он прекрасно с ней справился даже в одиночку. Он вернулся к Бобби с гордостью и спросил, нет ли у него ещё дел на примете. Именно так, совершенно естественно, Дин снова начал охотиться, мотаясь из одного конца страны в другой. Бобби организовал своего рода личную армию охотников, находил им работу, помогал и гарантировал прикрытие. Благодаря охоте у Дина заработали мозги, прояснились мысли. Он почти забыл, как это, когда во время охоты по венам гуляет адреналин, и теперь заново открыл для себя, что может ощущать биение жизни, даже когда остаётся один.

***

  — Ты собираешься, в конце концов, рассказать мне, что с тобой было?   Дин несколько раз моргнул, услышав вопрос Бобби, и остановился, уставившись на него.   — Что?   — Чем больше проходит времени, тем чаще гадаю, а не забыл ли я устроить тебе какой-нибудь тест… и ловлю себя на мысли, что это не тот Дин Винчестер, которого я вырастил.   Обвиняемый задумался над тем, что он мог такого сказать или сделать, что старший охотник начал выспрашивать. Столкнувшись с молчанием, Бобби наконец уточнил:   — С каких пор ты так говоришь?   — Как я говорю?   — Дело не в твоей манере говорить, просто что-то изменилось в твоём обычном стиле общения.   — Я изменился, — предположил Дин, пытаясь увильнуть от разговора.   — Что с тобой случилось, что заставило настолько измениться?   — Тебе предпочтительней старая версия? — небрежно спросил Дин, хотя для него очень важно было знать ответ.   — Шутишь? Как минимум у меня создаётся такое впечатление, что я открыто разговариваю с тобой. Так случалось и раньше, но гораздо реже, чем сейчас. В общем, мне просто интересно.   — Это стало естественным, — не задумываясь, ответил Дин.   Они помолчали несколько секунд, и Бобби не сводил с него глаз. Дин понял, что от него ожидали более развёрнутого ответа, и он хотел сказать больше, поведать, через что прошёл за последние месяцы, как ангел разрушил его барьеры. Но всё же он поборол это желание, потому что Бобби мог долго терпеть его заскоки, но у него точно были пределы выдержки. Так что Дин ничего не сказал и, довольный, продолжил чистить оружие, а Бобби не настаивал.   Сейчас   Все трое вновь собрались за небольшим кухонным столом, Бобби и Дин играли в карты, пока по дому разносился запах жарящегося мяса. Два охотника дружески поддевали друг друга, когда один из них поднимал ставку или блефовал, смеялись перед тем, как глотнуть пива. Они заполняли тишину первыми же приходящими на ум комментариями. Бобби только начал рассказывать анекдот об игре в покер с пьяным и легко раздражающимся охотником, когда Дин перебил его.   — Твою мать, Бобби.   — Ага, я знаю, правда…   — Бобби!   — Что? — спросил тот, поднимая глаза от карт.   Его взгляд упал на Дина, который, в свою очередь, смотрел на Кастиэля сияющими от удивления глазами. Когда старший охотник повернулся к ангелу, он несколько раз моргнул. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать тот факт, что голубые глаза уставились именно на него.   — Ох, чёрт, — выдохнул он.   От взгляда Кастиэля создавалось впечатление, что он ждёт продолжения его истории, и Бобби терялся в раздумьях, что лучше — продолжать или дождаться, пока что-нибудь скажет Дин. Столкнувшись с его молчанием, Кастиэль в итоге отвернулся и снова посмотрел на свой обычный объект наблюдения, сразу же лазурно-голубой взгляд засветился уникальным сиянием. Дин блаженно заулыбался, глядя на обожаемого ангела, и Бобби увидел, как он взял руку Кастиэля в свою.   — Продолжай свою историю, — попросил Дин.   И Бобби продолжил с места, где остановился, практически не задумываясь о том, что говорил. Через несколько секунд Кастиэль повернул к нему голову, смотря на него в ответ, сияния в глазах стало заметно меньше, больше было похоже на интерес к новому для него явлению.   — Думаю, он наконец заметил, что во вселенной есть что-то помимо тебя, — пошутил Бобби.   Дин не стал ничего добавлять, на его губах играла широкая улыбка.

***

  Кастиэль всё больше и больше реагировал на окружение. Он по-прежнему следовал за Дином и смотрел большую часть времени на него, но переводил глаза на Бобби, когда тот говорил, или глядел в телевизор, если Дин указывал на экран. Они не знали, понимал ли он, на что смотрит, понимал ли он то, что ему говорят, или просто реагировал на внешние раздражители. Но это был ещё один шаг на пути к полному выздоровлению, в котором они уже не сомневались.   Казалось, Дину нравилось наблюдать за своим ангелом, пока тот не отводил от него своего взгляда. Бобби мог бы подумать, что Дин огорчится, утратив роль центра вселенной для Кастиэля, но всё было наоборот. Молодой человек поставил перед собой новую миссию — заново открыть мир для Кастиэля.   Как только он указывал на что-то, через несколько секунд на предмете останавливался лазурный взгляд, и тогда Дин начинал объяснять, что это такое и что с ним надо делать. Бобби сомневался, что ангел действительно слушал его разговоры или что-то запоминал. Но это было новое занятие для Дина, и он совершенно точно не собирался от него отказываться.   Словно почувствовав, что брату стало лучше, Бальтазар навестил их снова именно в этот день. Бобби не скрывал своего раздражения, когда заметил его, просто позвал Дина, вперившись в ангела злым взглядом. Блондин улыбнулся, даже не пытаясь ни в чём переубеждать, и ждал прихода единственного человека, который мог его вытерпеть.   — Хэй, — откликнулся Дин. Он спускался вниз, держа за руку Кастиэля.   Бальтазар ухмыльнулся при виде этой картины, но ничего не сказал.   — Что нового? — спросил он.   Однако в ответе не было нужды. Заметив остановившийся на нём взгляд брата, Бальтазар на несколько мгновений потерял дар речи, прежде чем с нежностью улыбнуться. Бобби никогда раньше не видел на его лице такого выражения, но это шокировало его не так уж сильно. Каким бы ублюдком он ни был, он любил своего брата.   — Он всё ещё не говорит, по-прежнему ничего не делает полностью самостоятельно и продолжает следовать за мной, когда я выхожу из комнаты, но теперь я — не единственное, на что он смотрит, — пояснил Дин.   — Скучаешь по этому? — пошутил ангел.   — Странно, но не очень.   — Чудесно. И кажется…   — Он действительно тебя видит, — закончил Дин.   Мужчина в футболке с V-образным вырезом кивнул, не сводя глаз с Кастиэля. Он казался очарованным его прогрессом и наблюдал за ним с гордостью, покровительственно, как самый настоящий старший брат.   Они оставили Бобби заниматься своими изысканиями и заперлись на кухне, чтобы поболтать о том о сём, избегая тишины и не особо прислушиваясь к словам друг друга. Дин не мог припомнить ни единого слова из того разговора, не представлял, что они могли сказать друг другу. Он смотрел по очереди на Кастиэля и Бальтазара, отмечая, как последний вновь ловит на себе рассеянный взгляд брата. С тех пор, как лазурные глаза остановились на нём, с его лица не сходила светящаяся улыбка.   Они проговорили около часа, прежде чем Дин решил, что настало время готовить. Бальтазар поднялся и отправился к старшему охотнику, при этом Дин предупредил его не злить, потому что угроза ангельских знаков всё ещё остаётся.   Не нарываясь на неприятности, ангел просто поинтересовался, над чем Бобби работает. Мужчина снял кепку и провёл рукой по лицу. Его захватила усталость, и он не знал, достанет ли у него сил дискутировать с ангелом и не потерять самообладания. Он кратко обрисовал дело и подчеркнул, что ничего не смог найти ни в одном источнике, и даже более того, не представлял, что он ищет.   — Каждые десять лет пять трупов и вдвое больше пропавших без вести? — с подозрением повторил Бальтазар.   — Да. Есть мысль?   — Кажется, я знаю, с чем вы имеете дело.   Двумя годами ранее   Шум вдалеке не разбудил Дина окончательно, он лишь немного поворочался в поисках более удобного места на матрасе, каждую пружинку которого он ощущал. Он почувствовал тепло от тела Кастиэля рядом со своим и крепче стиснул его в объятиях, зная, что ангел точно не почует особой разницы. Он ощутил, как на его плече сжалась рука ангела, и тот слегка встряхнул его.   — Дин, — прошептал ангел хрипловатым голосом рядом с его ухом.   Дин заставил себя открыть глаза и улыбнулся, увидев лазурный взгляд. Затем он заметил, что Кастиэль смотрит на что-то поверх его головы. Дину пришлось бы обернуться, чтобы увидеть, на что именно смотрит ангел, но так как у того была привычка иногда смотреть в никуда, он поленился поворачиваться.   — Добрый день, Бобби.   Дин замер, чувствуя, как парализовало его мысли, стоило только услышать легко сорвавшееся с губ любимого имя его названного отца. Несколько мгновений он тешил себя надеждой, что это шутка ангела, наделённого весьма специфическим чувством юмора, с которым он смирился. Но нет, он ощущал на себе чей-то взгляд. Он повернулся, одновременно отстраняясь от ангела и покидая объятия, к человеку, которого ни в коем случае не должно было быть в комнате.   Бобби стоял в дверях комнаты, дверь за ним резко качнулась, но так и не закрылась. Он смотрел на них, словно пытался осознать, насколько же они близко друг к другу, насколько они обнажены. Казалось, что он тоже видит одну из самых травмирующих сцен в своей жизни. Единственным утешением Дина было то, что холод ночью не позволил ему уснуть без одеяла, страшно даже представить случившееся без этого слабого утешения.   Несколько раз он пытался заговорить, открывая и закрывая рот, отчаянно желая сказать хоть что-то.   — Кастиэль… Дин, — наконец поприветствовал их Бобби, прервав молчание. — Одевайся и выходи наружу, у меня есть срочная информация.   — Бобби, — позвал Дин, когда тот уже повернулся к ним спиной и захлопнул за собой дверь.   Дин подскочил и уселся на край кровати, чуя, что Кастиэль поступил так же. Он обхватил голову руками и, не сдержавшись, выругался, пытаясь восстановить контроль над своим дыханием. Его сердце билось слишком быстро, чтобы он мог хотя бы притвориться спокойным.   Он дёрганно встал и схватил свои вещи. Быстро натянул боксеры и штаны, не переставая ругаться. Затем он покрутился, осматривая комнату в поисках оставшихся вещей. Он повернулся к Кастиэлю, надеясь узнать у него больше, поскольку именно он раздевал его.   — Блядь, ты не знаешь, где мои… Кас?   Кастиэль стоял спиной к нему рядом с кроватью. Он был полностью облачён, включая плащ. В последние несколько месяцев Дин ни разу не видел его с такой прямой осанкой, и это сразу же дало понять, что что-то не так. Он подошёл к нему, мягко коснулся плеча, словно опасался, что ангел может вспыхнуть. Он слегка потянул его в сторону, чтобы ангел повернулся, и сам шагнул вбок, дабы оказаться с ним лицом к лицу. Лазурные глаза, полные беспокойства, тут же впились в него.   — Кас? — удивлённо переспросил он.   — Я сожалею, Дин.   — Что? О чём ты сожалеешь?   — Я должен был уйти, он бы меня не заметил. Я… я сожалею.   — Кас, тебе не за что извиняться. Ты… Я хотел, чтобы ты остался, так что не проси прощения.   — Ты не хотел, чтобы он узнал.   На несколько секунд повисла тишина. На самом деле он не сказал об этом ни Бобби, ни кому-либо ещё, хотя у него в принципе было не так много людей, кому он мог бы рассказать. Он вспомнил обо всех возможностях для откровенного разговора, и ему пришлось признать, что он не воспользовался ни одной, потому что не хотел, чтобы кто-то узнал. Он чувствовал разъедающее чувство вины, он знал, что это станет проблемой для Кастиэля, но продолжал хранить молчание.   — Он всё равно узнал бы однажды, не так ли?   Кастиэль посмотрел на Дина со странным, совершенно непонятным выражением в глазах. Дин задумался, не считал ли ангел себя его некой ужасной и тёмной тайной. Он сдержал вздох, понимая, что, вероятно, его ангел ещё сильнее запутался в этой истории, чем он сам. Он не хотел, чтобы в одном из их сентиментальных разговоров ему пришлось объяснять, насколько он важен для него. Но было чувство, что разговор спасёт его от необходимости видеть, как страх омрачает лазурные глаза, которые он так любит.   — Ты не… Я не стыжусь тебя, Кас, ясно?   Кастиэль, хмурясь, посмотрел Дину в глаза, словно пытался в них что-то прочесть. Дин чертовски хотел узнать, что ангел видит в его глазах, но забыл о своём интересе, как только лицо ангела, всё же что-то нашедшего, осветилось яркой улыбкой.   — Я скажу ему, и ничего не изменится. А сейчас ответь мне, где моя футболка?   Кастиэль улыбнулся ему и, осмотрев комнату, ткнул пальцем в сторону угла. В двух шагах от двери кучкой валялись его кожанка и футболка. Дин улыбался, когда наклонялся за вещами, поскольку вспомнил, как их сорвали с него, едва он вошёл в комнату. Он быстро оделся и повернулся к Кастиэлю. Потянулся к его руке, и ангел притянул его ближе, их пальцы переплелись, и они прижались лбами. Другую руку Дин прижал к шее ангела, предвкушая, как соприкоснутся их губы, что, разумеется, и случилось.   — Будет лучше, если я выйду с ним поговорить, — вздохнул он, разрывая поцелуй.   — До скорого, Дин, — улыбнулся Кастиэль.   Вернув ему улыбку, Дин обернулся к двери, поправил спутанные волосы, снова надел обувь и вышел из комнаты, собираясь прихватить по дороге ключи. Он старался не оглядываться, когда за ним захлопнулась дверь. Он поискал машину Бобби на парковке и ощутил, как скрутились внутренности, когда он её увидел.   Бобби ожидал его рядом с его развалюхой. Он прислонился к дверце, задумчиво смотря на землю под ногами, и Дин почувствовал холод, пробежавший по венам. Дин подошёл ближе, хотя больше всего ему хотелось бы сбежать как можно дальше. Он не был готов к этому разговору, но знал, что больше не может его откладывать. Он молчал уже два месяца, давно пора было поговорить.   Дин тоже прислонился к машине, избегая смотреть на человека, которого считал своим отцом. Он старался сфокусировать взгляд на чём угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом — осознавал, что просто не вынесет, если увидит в нём разочарование. В конце концов он понял, что Бобби ждал, когда он начнёт.   — Послушай, Бобби, я… я знаю, что это не… нормально, что я…   — Дин?   Дин отстранился от машины, положив руку на затылок, переминаясь с ноги на ногу, он пытался подобрать слова.   — Если ты… это не важно, хорошо? Я… я хочу сказать, что понимаю. Если ты… ты не примешь этого… я понимаю.   Тишина между ними повисла всего на несколько секунд, крошечных секунд, что тянулись целую вечность.   — Но мне всё равно, что в твоей постели парень.   Дин быстро поднял на него взгляд, удивлённый неожиданным замечанием. Бобби нахмурился, глядя одновременно с раздражением и отвращением из-за того, что названный сын мог так о нём подумать.   — То, с кем ты предпочитаешь проводить ночи, с парнем или девушкой, это твои проблемы. За кого, блядь, ты меня принимаешь?   Дин вздрогнул и опустил взгляд, но не ответил, отгоняя болезненные воспоминания, которые вновь воскресали на задворках разума. Он почувствовал, как облегчение прокатилось по его внутренностям, хотя страх всё ещё оставался рядом.   — Тогда что? — спросил он.   Бобби вновь замолчал, он смотрел так, словно ответ был очевиден. Дин соображал очень медленно и чувствовал себя идиотом.   — Проблема в том, Дин, что в твоей постели был Кастиэль.   — И что?   — Прекрати прикидываться дурачком, ладно? Мы сейчас говорим об ангеле. О тебе и об ангеле. Который к тому же твой друг. Ты прекрасно притворяешься, что с тобой всё в порядке, но я знаю, что это не так. И если тебе это нужно, чтобы чувствовать себя лучше, без проблем, но не с ним.   — Бобби, прекрати.   — Нет, нравится тебе или нет, но он не кто угодно. Он не тот, кого можно будет бросить следующим утром! Он не из тех, кого можно подцепить в баре, с кем можно переспать и никогда не перезванивать. С ним нельзя так обращаться.   — Кто сказал, что я с ним так обращаюсь?!   Бобби молчал, наблюдая за Дином, будто пытался понять, о чём тот может недоговаривать. Дин тяжело дышал, пытаясь успокоиться, раздражённый тем, что подумал о нём старик. Он помнил, что ангел считал так же — считал, что он лишь инструмент, необходимый для лечения, инструмент, от которого в конце концов избавятся.   — Тогда что? Разве это не история на одну ночь? — наконец уже более спокойно спросил Бобби.   Дин вздохнул, слегка отвернувшись, и Бобби подождал, когда он снова повернётся к нему лицом. На этот раз Дин смотрел прямо ему в глаза, словно бросал вызов таким поведением или желал доказать, что ничего не скрывает.   — Нет, это не то.   — …Окей.   — Окей?   — Как ни удивительно… ну, это не так уж… нет… вы хорошая пара.   — …Что?!   — Когда я хотел, чтобы ты кого-то для себя нашёл, я действительно не думал о твоём маленьком ангеле-хранителе в плаще, но… да, почему бы и нет?   — Ты… никаких проблем со всем этим?   — Пока вы счастливы, вы можете творить всё, что вздумается.   — Я… э… спасибо.   — И пока ты следишь за тем, что делаешь, — продолжил он. Дин совершенно не представлял, как это следует понимать. — Последнее, что нам нужно, — это ангел с разбитым сердцем, — ухмыльнулся Бобби.   — О, заткнись, — возмутился Дин.   — А если серьёзно, то как давно?   — Это немного сложно…   — Перед тем, как ты вернулся сюда?   — Задолго до этого. Именно он уговорил меня вернуться.   — Хм… с алкоголем — это тоже он?   — М… Ага.   — А изменения в поведении?   — …Да! — вскричал Дин.   — Я должен послать ему открытку с благодарностями.   — Захлопнись!   Бобби только рассмеялся — небольшая месть Дину за молчание. Дин, хоть и был раздражён его комментариями, почувствовал облегчение от такой реакции. И тем более когда Бобби сменил тему. Тот заговорил об их нынешнем деле — он уезжал из-за новой срочной информации, которая не могла ждать, пока Дин вспомнит о необходимости поднимать трубку. Дин не стал упоминать, что накануне выключил телефон, не желая разговаривать и возобновлять споры о своей личной жизни.   Дин посмотрел в сторону комнаты, где оставил Кастиэля, задумался, ждал тот его или ушёл. Он увидел его тень за оконными занавесками и улыбнулся, хотя и не знал, отвечает ли улыбкой его ангел. Затем Дин наконец сосредоточился на словах Бобби.   Сейчас   Бобби наблюдал за ними из-за двери. Они спали очень близко к друг другу, к чему, видимо, уже привыкли. Он вздохнул, ощущая себя невозможно лишним гостем в этой сцене.   Он молча подошёл к кровати и положил руку Дину на плечо, он уже злился на себя за то, что будит его, заранее сожалел о предстоящих словах. Он слегка потряс его, чтобы растолкать. Спящий Дин отмахнулся движением плеча и сильнее уткнулся в шею Каса.   — Дин, проснись, — прошептал Бобби, тряхнув его посильнее.   Всё ещё не проснувшись до конца, Дин застонал во сне, он крепче обнял Кастиэля — и только потом открыл глаза и поднял голову к Бобби. Он не отстранился от ангела, увидев Бобби, лишь уставился на него, словно пытаясь сосредоточиться.   — В чём дело?   — Сэм. От него никаких новостей уже почти полтора дня, и он не отвечает.