Точки

Тяжело быть семейным психологом. Особенно, когда твоя личная семья разваливается на куски, так и не успев толком сформироваться. Очако знала это на собственной шкуре. Все умные советы, за которые ей обычно платили деньги, нихрена на деле не работали и она самолично наблюдала, как ее муж - Бакуго Кацуки - слепо мечется в пространстве. Бакуго Кацуки следовал всем известным физическим законам и, как что угодно во вселенной, стремился к хаосу, видя в нем свой первоначальный вид. Теоретически, он должен был взорваться, после чего собрался бы обратно. Но Очако подвели ее знания и как запустить процесс сборки она не знала. Цикл для Бакуго прервался и наблюдать за тем, как он постепенно растворяется в серой вечности, было невыносимо. Спокойный и безразличный. Совсем не такой, каким понравился Очако. Возможно странно, но именно взрывной характер и огненный темперамент привлекли женщину и она, повинуясь слепому желанию и интересу, затеяла игру, в которой взяла с первых секунд автоматическое поражение за нарушение правил борьбы. И то, что мужчина ее не любил, мало трогало Очако. Мужчина был обеспечен, уверен в себе, красив и... занят. Другим мужчиной. Отвратительно смешная ситуация, похожая скорее на анекдот. Но такой и была реальность Урараки. Удушающая беспомощность, которую Очако ненавидела. Ей хватило этого в детстве, когда родители пытались решить проблемы с деньгами, а Очако только наблюдала. Когда им пришлось влезать в долги и отдавать за эти самые долги семейный дом, перебираясь в тесную халупку. И когда отец молча ушел, не обращая внимания на тихие мольбы жены и притворяющуюся спящей дочь. Очако достаточно наблюдала, как ее жизнь утекает сквозь пальцы, чтобы уже будучи взрослой допускать подобное. И здесь она тоже не собиралась отступать. Первый раз увидев Шото, она совсем не могла понять, что такого в нем могло привлечь такого как Бакуго. Парень был довольно тихим и сдержанным. Но зато даже самая слабая и невзрачная его улыбка вызывала у Бакуго повышенную реактивность. Очако не отступила. Очако забрала свое, приложив к этому минимум усилий. Но в корне неверным было для нее считать, что Кацуки её. Он словно волк, который уже выбрал свою пару на всю жизнь, но, с легкой руки Очако, вынужденный доживать без нее. Каждый день при виде распадающегося на куски Бакуго, Урарака все больше и больше убеждалась, что своими действиями разрушила целостную систему, прибывавшую в идеальном равновесии. Ее близорукое желание, выросшее из гипертрофированного интереса и детских комплексов, поставило жирную точку. Каждый день Очако пыталась играть, выстраивая вокруг себя картинку идеальной жизни, вот только Кацуки упорно не хотел принимать участие в ее вшивой пьесе. Бакуго почти не появлялся дома и слишком много пил, чтобы подходить под роль идеального семьянина, а Очако медленно, но верно превращалась в типичную жену-истеричку. - Нам надо поговорить. Очако все еще сидела на кухне под одинокое тиканье часов. Двенадцать ночи. Она думала, Кацуки придет позже. - Чего тебе? И он даже языком ворочать мог. Это было девушке только на руку. Значит он может соображать и воспринимать. Ее признание не должно остаться не услышанным. Хотя бы потому, что если не сейчас, то никогда. Второй раз она не заставит себя это говорить. Признать собственное поражение - Очако шла к этому слишком долго и путь от точки невозврата пугал своей размытостью. - Сядь. Бакуго молча садится напротив, устало зевая. Очако прикрыла глаза, вздохнула, пропуская сквозь себя мысли и тихо продолжила, глядя в гладкую поверхность столешницы. - Знаешь, почему он тебя бросил? Минимум усилий. - Я сказала, что ты изменяешь ему со мной. Запустить обратный отсчет и дождаться ответной реакции. - Он поверил, видимо. Оказаться в нужном месте и подобрать брошенного. Ответа не последовало. Кацуки сидел напротив, глядя куда-то мимо Очако. Девушка посидела так еще пару минут, в полной тишине и тиканье часов. Встала и, не глядя на Бакуго, вышла из комнаты. Ей не нужен был ответ. Если мужчина ее не услышал - это были его проблемы. Если мужчина ее не понял - это были его проблемы. Она не будет отвечать на вопросы и повторять. И на утро скорее всего пожалеет о своем решении признаться. Но почему-то уснуть ей удалось только, когда дверь за Бакуго закрылась с негромким хлопком.