Чем Люцифер не шутит

Protect me from what I want

На лекции сижу, как на иголках. Почти все уже в классе, вот-вот придет преподаватель, а я, как помешанная, всё ищу красные глаза в толпе. Дино рядом, как всегда рядом, мой милый, мой чудесный, мой замечательный ангел. Мой парень. Он сосредоточенно что-то повторяет, шепчет себе под нос, зажимает уши ладонями. Я не могу понять, что именно он учит, к чему готовится, ведь сейчас всего лишь обычная лекция, но стараюсь не мешать. Аудитория новая. С нашим обычным маленьким кабинетом что-то случилось перед самым уроком, так что пришлось перебраться сюда. В этой мы еще никогда не были – она большая, очень большая, такая, что мы легко могли бы уместиться, расположившись как минимум в двух метрах друг от друга. Длинные ряды соединенных парт образовывают полукруг, а мы сидим на сплошных скамьях с очень неудобными жесткими спинками. Во мне всё затекает уже спустя пять минут, и из-за этого я не перестаю беспокойно возиться. Из-за этого. И когда Люцифер входит в кабинет – сразу после учителя, – я забываю, как дышать, как будто это неожиданность, как будто я не знала, что он придет. Тут же слышу заинтересованные шепотки одногруппников сзади. Люцифер будет сидеть здесь, с простыми Непризнанными, с ангелами, он пришел на скучнейшую обычную лекцию. И я тут же поворачиваюсь к Дино и начинаю ему что-то рассказывать. Что-то про Мими и её похождения с Ади и Сэми, на что ангел недовольно хмурится. Он очень сосредоточен, и я явно ему мешаю, но не могу перестать щебетать, как полная дура. И сама не понимаю, что несу, сама себя не слушаю. Смотрю только на своего Дино, лишь бы не повернуться лишний раз, лишь бы не встретиться с ним взглядом, лишь бы не подумал, что я вдруг – какой бред! – его ждала. Быстрее бы он уже прошел между рядов и сел со своими дружками демонами, быстрее бы прошел… И тут Люцифер приземляется прямо рядом со мной. Я не вижу этого, потому что пытаюсь смотреть только на Дино, но чувствую, Боже, я ни с чем и никогда не смогу спутать этот легкий аромат, это напряжение, которое тут же повисает между нами. В недоумении поворачиваюсь на него – демон действительно сидит менее чем в полуметре, хотя наш длинный ряд полупустой. Он смотрит прямо на меня и улыбается – нагло, дерзко, как будто всё так, как должно быть. — Даже не поздороваешься? – Люцифер выгибает бровь и не перестает прожигать взглядом дырку в моей голове, но мне кажется, что горит всё внутри. Я напряженно сглатываю. — Привет, - бурчу в ответ, не выказывая ни капли дружелюбия. Какого хрена он снова устраивает? Дино резко дергается, откладывает книгу, буквально швыряет ее на стол. Он поворачивается к нам, и его глаза горят так, что в них теряется всё ангельское и разжигается настоящее адово пламя. — Чего тебе надо? – резко, очень грубо спрашивает он. Ухмылка Люцифера становится шире. — Послушать лекцию, наш золотой мальчик, учусь у тебя быть ботаником. Дино буквально скалится, и мне становится страшно за то, что может произойти. Я пытаюсь его немного успокоить, кладу руку на плечо, слегка поглаживаю. Он накрывает её своей, сжимая пальцы, шумно выдыхая. Люцифер смотрит на нас, и уголки его губ медленно опускаются вниз. — Хотя, кажется, в последнее время ты уже не золотой у своего папочки. Что, променял домашнее задание на посредственный секс с Непризнанной? Нехорошо. Я в ужасе прикрываю глаза. Мне хочется закрыть лицо руками и закричать. Снова этот спектакль. И я понимаю, что заставляет этого придурка говорить все эти мерзкие вещи, я так хорошо понимаю, что у меня внутри всё сжимается, саднит, разрывается. Дино, конечно же, теряет терпение. — Придержи свой поганый язык до момента, когда будешь отлизывать своему папаше! Ангел поднимается, он говорит это так громко, что на нас оборачивается весь класс. Люцифер тут же подскакивает вслед за ним, и я понимаю, что доля секунды отделяет этих двоих от того, чтобы поубивать друг друга. Подрываюсь с места, упираюсь левой ладонью в грудь ангела, правой – демона. — Брейк! – чуть ли не кричу я, не понимая, что делать, как мне их остановить. Сейчас я, стоящая между этими двумя, – единственная преграда от полного разноса кабинета. — Что вы здесь устроили?! – голос учителя Аракуэля громом раскатывается по всему классу. Мы мгновенно поворачиваемся в его сторону. – Сели. На. Места. Но ни ангел, ни демон даже и не думают следовать его словам. Я в отчаянии тяну их обоих за рукава вниз, но они не обращают никакого внимания. На нас действительно смотрят все. И когда я окидываю сидящих взглядом, то передо мной, как во сне, предстает разочарованное лицо Энди, совершенно ошарашенные Ади и Сэми, а также Мими, которая не смотрит на меня, но не отрывает чуть влажных глаз от Люцифера. Твою мать. — Сели, - сквозь стиснутые зубы произношу я, вторя учителю, чувствуя, как меня переполняет злость на обоих. Но самое удивительное, что они прислушиваются и медленно возвращаются на места. Я сажусь вслед за ними, и весь воздух вокруг нас густой, душный, наэлектризованный. Аракуэль еще некоторое время буравит нас троих взглядом. На его искаженном злостью лице – обещание проблем, но парни рядом со мной совсем не обращают на него внимание. Дино демонстративно утыкается в книгу, обиженно поджимая губы, слегка отворачиваясь от меня. Люцифер же наоборот пододвигается еще ближе и делает вид, будто не было стычки, однако костяшки его пальцев белеют, когда он зачем-то берет в руки ручку. И я поворачиваюсь к нему, яростно шепча: — Что ты творишь? — Я? – демон в притворном удивлении поднимает брови, но я вижу, что в этот раз актерская игра дается ему с трудом. – Это твой парень – сраная истеричка. — А ты – сраный провокатор. Места в кабинете мало? — Я что, не могу сесть рядом со своей лучшей подружкой? Вы ведь – простые ученики – все так делаете. – Он так очевидно издевается надо мной, что я буквально рычу от злости. Открываю рот, чтобы ответить ему что-нибудь язвительное, но вдруг демон наклоняется совсем близко ко мне и шепчет в самое ухо: — Не болтай на уроке. От невысказанного возмущения так и замираю, приоткрыв рот. Люцифер снова улыбается, откидывается назад и делает вид, что очень увлечен сегодняшней темой. Не отрывает внимательного взгляда от доски, как будто меня больше и нет рядом. Тогда я выдыхаю. Это когда-нибудь сведет меня с ума. Следующие полчаса проходят относительно мирно. Напряжение постепенно рассасывается, даже Дино перестает делать вид, что его учебник – центр вселенной. Я сама не могу сосредоточиться на лекции от слова совсем, будто сижу на пороховой бочке, и вот-вот рванет. Потому что эти двое не могут так мирно сосуществовать в паре метрах друг от друга. Подозрительно. И, когда я уже полностью расслабляюсь и начинаю верить в то, что самое страшное позади, на мою правую коленку неожиданно опускается тяжелая горячая ладонь. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не вскричать и не вскочить с места. Голос учителя вдруг начинает слышаться как будто сквозь вакуум, а весь мой мир сужается до того места, где меня касается чужая ладонь. Люцифер всё так же смотрит прямо перед собой, делая вид, будто увлечен лекцией, только на губах расцветает коварная полуулыбка. Я поворачиваюсь на него с возмущением, буквально задыхаюсь от переполнивших эмоций. Резко дергаю ногой, стараюсь не привлечь внимание сидящего рядом Дино, но это не вызывает ровно никакого эффекта. Демон, напротив, еще сильнее сжимает мою коленку, так, что на секунду мне даже становится больно. А потом медленно ведет рукой вверх. Очень. Медленно. Я словно на какой-то безумной пытке, застряла, потерялась, хочется схватить его за горло, вцепиться когтями так, чтобы пошла кровь, чтобы он не останавливался, никогда не смел, Боже мой, останавливаться. И ладонь скользит всё выше, пока я в полном бессилии сжимаю край парты, под которой творится весь этот восхитительный кошмар. Его ладонь уже на моем бедре, он добирается до самого края юбки и самым наглым образом проникает под ткань. Я судорожно выдыхаю, в голове так шумит, что на секунду перестаю понимать, где нахожусь и кто я такая. — Всё нормально? – Дино в недоумении поворачивается на мой вздох, и я молюсь всем известным мне богам, святым, чтобы он не опустил взгляд, чтобы не заметил, в каком неестественном положении рука Люцифера. — Да, - мой голос дрожит, я ничего не могу сделать с собой, с этим пожаром внутри, с бешено колотящимся сердцем и предательски красными щеками. Ни черта не нормально. Я чувствую себя грязной предательницей, последней шлюхой, самой счастливой на свете, когда длинные пальцы подбираются на самый вверх, к краю трусиков и слегка – пока что слегка – приподнимают их край. Ангел мне, очевидно, не верит, поэтому досадливо хмурится. — Вики, ты прости за то, что было… - Но я резко прерываю его, продолжая молиться, чтобы он снова отвернулся и не видел, что со мной происходит. Я чувствую, я знаю, что Люцифер слышит нас, что он смотрит на нас, потому что в ответ на каждое произнесенное ангелом слово пальцы сжимаются всё сильнее, яростнее, всё пытаются проникнуть дальше, когда я как будто невзначай ерзаю на месте, пытаясь спихнуть его с себя. — Давай не сейчас, - шепчу, собрав последние силы. Как же хорошо, как же хорошо, черт, как же прекратить эту сладкую пытку. И в этот момент я ненавижу себя, ненавижу своё тело. Дино медленно кивает и снова отворачивается. Я выдыхаю облегченно, но тут же вновь теряю себя, когда один из пальцев касается клитора. — Немедленно. Прекрати. – Я резко поворачиваюсь к демону, стараясь говорить так тихо, чтобы точно не быть услышанной. Он всё еще смотрит на преподавателя, но выглядит так, как будто вот-вот рассмеется. Вот только я всё равно замечаю, что дыхание – учащенное. — А твоё тело говорит мне – продолжай. Даже с такого ракурса вижу, как блестят его глаза, сколько в нем самодовольства, сколько в нем возбуждения. И кажется, что мне сейчас крышу снесет ко всем херам, ведь он глубоко сглатывает, когда я слегка пододвигаюсь к нему, когда наклоняюсь ниже, когда шепчу в самую шею (это что, мурашки?): — Прекрати, или я тебе врежу. Прямо здесь. Он поднимает брови, усмехается, всем своим видом показывает, что не верит угрозе. Наконец, Люцифер смотрит мне прямо в лицо, и его довольство только растет, когда видит румянец на моих щеках. Но его ладонь медленно скользит обратно, снова останавливаясь на коленке и сжимая её. Я чувствую, что его пальцы слегка влажные, и готова сгореть от смущения, от той же ненависти к себе. Я пытаюсь испепелить его взглядом, но мне ли тягаться в этом с демоном? — Убери, - шепчу сквозь зубы. Но он просто улыбается в ответ, поглаживая коленку большим пальцем. И снова спокойно отворачивается к учителю. Я прикрываю глаза. Семь минут. Семь гребаных минут осталось до конца урока, и я забуду всё, что здесь было, этот страшный, черт, эротический сон. Рука Люцифер по-хозяйски скользит вверх-вниз, возвращаясь обратно каждый раз, когда доходит до края юбки. Я горю. И тут на мою левую ногу опускается еще одна ладонь – широкая, прохладная, такая знакомая и родная. Я испуганно и возмущенно поворачиваюсь к Дино, он тут же смотрит на меня в ответ и слегка улыбается. Его улыбка теплая, подбадривающая, слегка извиняющаяся. И он не сжимает моё колено, не впивается в нежную кожу ногтями, не выглядит, как хищник перед добычей. И я готова закричать от эмоций, потому что меня буквально рвет пополам, потому что две разные руки сейчас касаются меня, потому что они даже не подозревают, все они понятия, блять, не имеют, что творится под этой ебаной партой, что я умираю тысячу раз до того, как звенит звонок. И он звенит. Руки пропадают одновременно, будто сговорившись, будто всё это был какой-то дурацкий план, дурацкая игра, и я почти хочу, почти мечтаю, чтобы это оказалось так. Дино с едва заметной улыбкой начинает собирать вещи, Люцифер же встает сразу и уходит. Я сижу, не шевелясь, полностью уничтоженная, разбитая, будто изнасилованная. Румянец пропадает, и я бледнею, я падаю в обморок, я умираю, я не замечаю, что плачу. Ангел тут же обеспокоенно берет моё лицо в свои ладони. — Прости, - шепчу сквозь слезы, чувствуя себя самой большой дрянью на Земле. — За что, Вики? – Он в полном замешательстве, он обеспокоен, он заботится обо мне, черт его дери, он, возможно, единственное существо на планете, которое всё еще заботится обо мне. И которое не пытается лишь издеваться над моими чувствами. Я мотаю головой, и он молча обнимает меня, прижимая к своей груди. Я такая больная, зависимая, грязная, неверная, помешанная. Я такая влюбленная. Я не сплю всю ночь, я даже не позволяю себе закрыть глаза, потому что знаю, что – кого – там увижу. Мими ненавязчиво пытается выяснить у меня, какого черта произошло на уроке, но я только говорю, что мне плохо – нет, Мими, мне по-настоящему хреново – и отворачиваюсь к стенке, глотая слезы. Я так запуталась, и я так четко понимаю, что чувствую. Я разрываюсь пополам, но всё моё целое стремится к одному. Я сгораю в ненависти к себе и не могу дышать из-за любви. А с утра я понимаю, что по школе ходят слухи. Эти мерзкие, липкие, дрянные шепотки, проходящие через все коридоры, комнаты и кабинеты. Все смотрят на меня, как на героиню какого-то шоу (эй, Люцифер, ну где же ты, главный актер, сценарист и режиссер?!), а я совершенно не понимаю, что происходит. И я так безумно рада, что встречаю в коридоре Сэми. Он досадливо поджимает губы, когда видит меня, он прячет взгляд, и я вижу, что он тоже знает. Знает что? — Привет, - я стараюсь улыбнуться, но выходит просто отвратительно. И он только кивает в ответ. Тогда понимаю, что в светской беседе нет совершенно никакого толка. – Сэми, скажи мне, пожалуйста, что происходит? Ангел неловко чешет шею, снова отворачивается, прячет взгляд. Потом, видимо, решив для себя что-то, неохотно отвечает: — Это Дино. Ангел Фенцио поймал его в коридоре полчаса назад. Даже время терять не стал, сразу начал кричать… Аракуэль рассказал ему, что произошло вчера на лекции. Вики, он так кричал, он говорил такие вещи… Он угрожал, что откажется от него, что сошлет в преисподнюю, что если Дино выберет тебя, то у него больше нет сына. Меня как будто что-то очень тяжелое ударяет в живот. Сэми смотрит на моё белое лицо, и в его взгляде впервые мелькает что-то вроде сочувствия. — И он увел его в свой кабинет. Они так и не выходили оттуда всё это время. Я медленно киваю ему в знак благодарности и тяжело сглатываю. Голова кружится, от страха бьет мелкая дрожь. Он там один на один с этим тираном, Боже, на что только не способен Фенцио в гневе, особенно, если это касается его сына. И он в полном одиночестве, он на этой войне из-за меня, пока я почему-то всё еще стою здесь, пока я не знаю, пока не подозреваю. Он рискует всем, он губит себя из-за меня. Из-за той, которой во сне мерещатся алые глаза. Из-за шлюхи. И я срываюсь, я бегу к кабинету Фенцио. Пусть меня сошлют, пусть отправят в Ад, пусть Дино больше не будет страдать из-за той, кто его не достойна. Пусть весь гнев обрушится на меня, мне не страшно, мне плевать, я уже давно мертва, я уже давно в своем собственном Аду. Поэтому я сделаю всё, чтобы вернуть Дино его нормальную жизнь, чтобы избавить его от себя, огородить, защитить. Боже, лишь бы не опоздать. И, когда я уже так близко, когда я вижу заветный кабинет, когда я почти принимаю своё падение, кто-то резко хватает меня за руку и дергает на себя. Кто-то. Конечно, это он, он везде, куда бы я ни пошла, он внутри меня. Люцифер притягивает меня ближе, перехватывает мои запястья, заставляя идти за ним, буквально тащит, останавливается возле колонны, скрывая нас от взглядов учеников. Я кричу, я вырываюсь, но его хватка железная, мои запястья, кажется, сейчас переломаются. — Пусти! – в истерике кричу я, стараясь бить его ногами, но он легко уворачивается. – Пусти, немедленно, блять, пусти! У него лицо искажено яростью, кажется, он меня убьет сейчас. Он что-то пытается сказать, открывает рот, но я продолжаю кричать, требовать, чтобы он немедленно оставил меня в покое и отпустил к нему. Я кричу про Дино, я вырываюсь, но всё тщетно. — Какого хрена тебе от меня надо?! Пусти! Это всё из-за тебя! И красные глаза чернеют, на секунду я даже забываюсь от поднявшегося ледяного страха. Воспользовавшись его замешательством, я свободными пальцами перехватываю ткань его черной рубашки и тяну на себя с такой силой, что пуговицы рвутся и вылетают. Обнажаю белые, обитые татуировками ключицы. А на них четко выделяются два свежих фиолетовых рубца с каплями алой крови по краям. Я резко замираю, перестав дышать, и тогда говорит уже он, буквально выплевывает в моё лицо: — Из-за меня? И я в ужасе поднимаю на него глаза. У меня не остается никаких эмоций внутри, я падаю, я разбиваюсь, и на этот раз уже навсегда. И лицо его впервые такое открытое, такое обреченное. И глаза, эти красные глаза смотрят на меня побеждено, опустошённо. — Не ходи к нему. Я бешено мотаю головой, я пытаюсь сказать что-то, но меня душат слезы. И тогда Люцифер подходит еще ближе и отпускает мои запястья, но только для того, чтобы положить свободную ладонь мне на шею, притянуть к себе. Тогда он меня целует.