Кровавые розы (Blood Roses)

Возвращаясь домой тем вечером, Шэнь Вэй не сомневался, что в квартире окажется пусто. Приезд друга и сослуживца наверняка значил, что Юнь Лан отравится куда-нибудь, где они смогут выпить и поделиться воспоминаниями. Нет, он не был против, только переживал, как бы Чжао не стало от спиртного плохо, а потому собирался найти его до полуночи, и убедиться, что все в порядке. Детектив Ли Цзюнь казался достойным человеком. Он, как удалось выяснить, действительно был женат, имел дочь, однако о другом госте никто ничего не знал, и отсутствие сведений о нем заставляло ощутить беспокойство. Так что он весьма удивился, когда, поднявшись на этаж и пройдя по коридору, услышал обрывки фраз. Голоса принадлежали Да Циню и Чжао Юнь Лану. Кошак чуть ли не кричал, Чжао говорил тише и очень зло. Потом послышался хлопок, и что-то врезалось в стену. Когда-то Кун Лун спас Да Циня во время одного совершенно самоубийственного задания, а после устроил ему настоящую выволочку. К тому времени, как Шэнь Вэю сообщили о случившемся, они орали друг на друга уже четыре часа кряду, а после три дня провели бок о бок — Да Цинь в кошачьем обличье, а Кун Лун в преотвратном расположении духа, — портя своим видом настроение всем окружающим. Теперь воспоминание вызывало улыбку, но проходить через нечто подобное еще раз Шэнь Вэй не желал ни под каким видом. Открыв дверь квартиры напротив, он вошел, отлично зная, что ему могут предложить уйти. Чжао Юнь Лан с телефоном в руках ураганом носился по комнате. Именно в тот момент, как появился Шэнь Вэй, он выкрикнул: — Раз ты так уверен, то иди и расскажи Посланнику в Черном! Да Цинь зашипел со стула рядом с барной стойкой. Заметив Шэнь Вэя, он уставился на него и ледяным тоном поинтересовался: — Припозднился немного, да? Чжао обернулся. — Придержи язык, кошак. Не обращая ни на что больше внимания, он подошел к Шэнь Вэю и уверенно его поцеловал. — Ты поздно. Шэнь Вэй тоже решил игнорировать Да Циня и смотрел только на Юнь Лана. — Я думал, ты… — Заливаю за воротник? — в голосе Чжао слышались опасные заигрывающие нотки. — Слишком занят борьбой с идиотами, — с кошачьим высокомерием заявил Да Цинь. Зазвонил телефон, и Чжао бросил на них раздраженный взгляд. Шэнь Вэй не представлял, что его так разозлило. Возможно, он сам сделал нечто такое, что расстроило Юнь Лана, а тот и без того был на взводе из-за всего происходящего. Куда сильнее, чем во время любого из расследований. Одна мысль потянула за собой другую, заставившую просто тревогу перерасти в нечто большее. Быть может, дело в плохом самочувствии. Почему Юнь Лан места себе не находит? Чжао Юнь Лан, а прежде Кун Лун, упивался опасностью, распутыванием сложных сетей, которые плели преступники, и не важно, были они дисинцами или нет. Он расставлял ловушки противнику, тщательно просчитывая каждый шаг, что сейчас, что десять тысяч лет назад. Точно так же он покорил Шэнь Вэя — сперва завоевал внимание, затем восхищение, а после и сердце. И с тех пор оно билось только ради него, в особенности теперь, когда наконец удалось оставить грезы о прошлом и начать жить в настоящем. — Нужно ответить. — Чжао развернулся и направился к дивану с таким видом, будто выдвигал ультиматум. Это озадачивало еще сильнее. А потом он снял трубку, и Шэнь Вэй с удивлением понял, что Юнь Лан говорит на каком-то другом языке, а в его голосе слышится тепло, которого и близко не было во взгляде. — Это корейский. Звонок из Сеула. Они его кучу времени футболили. Линь Цзинь нашел сборник стихотворений на корейском и прогнал пальчики Шэн Мэй через другую базу. Получилось, что она может быть вообще кореянкой, — как ни в чем не бывало ответил Да Цинь, словно не было никакой перепалки. Голос у него был усталый и подавленный. Он опять теребил бубенчики, да еще и прикусил губу. Да Цинь сам выбрал себе хозяина. Тогда, десять тысяч лет назад, Кун Луна, потом Чжао Юнь Лана, когда тому было всего десять. Его преданность была безусловной, и хозяина он любил как брата. Их отношения были точно пестрое полотно, сотканное из ярких красок и сложных рисунков, которые порой складывались в настолько достоверные фигуры, что те казались живыми. Нити этого полотна сплетались в гармоничном хаосе лет и событий, которые они пережили вместе. И так же вместе они хранили свои тайны и лгали, зная, что, когда одному из них придется плохо, другой обязательно подставит плечо. Но если Чжао был сосредоточен на далеко идущих планах, безопасности команды и достижении цели, в чем бы она ни заключалась, то Да Циня заботило лишь благополучие Чжао Юнь Лана. Шэнь Вэй уважал и ценил это желание, иначе и быть не могло. Ему вообще всегда нравился Да Цинь. Развернувшись к нему, он положил портфель на стул. Взгляд успел выцепить, как Юнь Лан выхватил из папки лист бумаги, сел на диван, приготовившись другой рукой что-то печатать в ноутбуке. В дурном настроении он мог и вспылить, но все равно нестерпимо хотелось обнять его, позволить тьме, клубившейся в душе, захватить Юнь Лана целиком, укрывая от тех, кто в принципе посмел причинить ему боль. С кухонной утварью в этой квартире было, по сути, не так уж и плохо. Шэнь Вэй занялся ужином — он не сомневался, что еду никто не заказывал. Все время Да Цинь не спускал с него глаз. Когда ужин был наполовину готов, кошак произнес: — Он придет в норму. Шэнь Вэй посмотрел на него не в силах понять, пытается Да Цинь исправить ситуацию или просто подбодрить. Что бы Юнь Лан ни сделал, это никогда не заставило бы Шэнь Вэя любить его меньше. Он мог ему помочь, пусть даже единственная помощь, которую бы тот принял, — это горячий ужин. И вот тут ему ужасно не хватало опыта. Прежде Кун Луну приходилось нелегко, но в те времена именно Шэнь Вэй был раздавлен горем и виной из-за гибели своих людей, войны и творящейся вокруг жестокости, и Кун Лун занимал его разговорами или использовал удовольствие как способ принести облегчение хотя бы ненадолго. Случившееся сейчас Чжао Юнь Лан встретил с высоко поднятой головой, и на то, что ему плохо, указывало лишь дурное настроение, а после той жуткой ночи он вел себя как ни в чем не бывало, и это пугало. Следует ли ему предложить себя? Чжао ждет именно этого или собирается поступить так же, как некогда делал Кун Лун со всеми прочими — не обращать ни на кого внимания, пока те не уйдут? Делать вид, будто все в порядке, пряча боль за бодрым взглядом и улыбкой, при виде которых отступит и сильнейший? Он должен позволить ему это? Или следует найти правильные слова и заговорить? Вынудить, если такое вообще возможно, Чжао Юнь Лана рассказать, что с ним? Опыта не хватало катастрофически, и он посмотрел на Да Циня. Если выяснить подробности, у него будет больше возможностей для дальнейших действий. Решив заняться чаем — простые действия, как и сам процесс всегда успокаивали — Шэнь Вэй взялся за заварочный чайник. — Встреча с детективами, она ведь не особо хорошо прошла? — На то, чтобы голос звучал так ровно и мягко, ушли годы и годы тренировок. Кошак уставился на него. — Что ты знаешь о прежних делах Чжао? Шэнь Вэй сглотнул, посмотрел на Да Циня. Деланно ровный тон озадачивал. Постоянно напоминая себе, что тот зол и мучается из-за гибели подруги, убитой тогда, несколько лет назад, он заставил себя никак не реагировать на читавшийся в желтоватых глазах вызов. В личном деле Чжао Юнь Лана не хватало конкретики, да и множество наград оставались без объяснений. Наполнив чайник, он произнес, вложив в ответ всю гордость Посланника: — Юнь Лан говорил мне, что уезжал из Лончэна и вернулся, только когда получил должность главы Бюро. Дядя Го отзывался о Чжао Юнь Лане как об опытном полицейском, удостоенном высоких наград. Полагаю, это значит, что он служил справедливости и сталкивался со многими опасностями. Да Цинь придвинулся и неожиданно улыбнулся. — Лао Чжао доверяет тебе, раз все это рассказал. А когда ты встретился с дядей Сяо Го? Попадаться на такую приманку Шэнь Вэй не собирался. Он взял жестянку с чаем, в очередной раз поразившись, сколько сортов, от горького до душистого, держит Юнь Лан. — Мы встретили его, когда ужинали в ресторане. Он уже уходил. Кошак кивнул. — Чжао Юнь Лан хороший полицейский и служит справедливости. Как когда-то Кун Лун. — В его голосе слышалось эхо всех прожитых им тысячелетий. Их глаза встретились, на лице Да Циня появилась немного грустная улыбка, а затем он посмотрел на Чжао и, прежде чем Шэнь Вэй успел что-то сказать, торопливо выпалил: — Его жизнь в опасности. Шэнь Вэй знал, что Чжао Юнь Лан, прекрасный, порывистый в своих чувствах Чжао Юнь Лан, всегда отыщет себе лишние проблемы, но с радостью бы променял жизни тысяч и тысяч людей на его. Он знал, что его взгляд потемнел от поднявшейся внутри злости, и потому смотрел только на заварку в жестяной коробочке. — Кто и почему угрожает ему? Чжао тем временем продолжал спорить на корейском. В его голосе звучали те осторожные интонации с задабривающими нотками, которые каким-то неведомым образом всегда помогали ему пробиться через неприязнь и создать непрочное строение дружбы. Не исключено, что человек на том конце провода то ли когда-то встречался с ним, то ли принадлежал к числу его собратьев по попойкам. Так или иначе, Юнь Лан уже схватил его и вел. Шэнь Вэй сам перенял этот трюк наряду с другими у Кун Луна и, хотя прекрасно знал, что никогда не сумеет сравниться с его чистым талантом, смог стать лучше как вождь, научиться доступнее объяснять материал студентам и даже благополучно ориентироваться в политических течениях университета. Для Чжао Юнь Лана способность держать человека, не отпуская, и плести сети вопросов, пока не выяснит то, что хотел знать, была такой же естественной как способность дышать, и Шэнь Вэю только и оставалось, что пытаться скопировать все следом. — Это как-то связано с детективами? Да Цинь кивнул, с таким видом, будто признать это вслух значило предать, и снова уселся. — Я бы ничего тебе не сказал, но я знаю, что ты не хрупкая маргаритка. Чжао в курсе, кто ты. Он мне так и сказал. Шэнь Вэя одолели самые разнообразные чувства, но, к счастью, Да Цинь продолжал: — Он не собирался возвращаться. В Лончэн. Ему не должно было быть больно. В любом случае, вины Юнь Лана здесь не было. Они еще не встретились тогда. И они никогда бы не были вновь вместе. И он по-прежнему бы не знал… — Тогда последнее дело, которое он вел, едва не стоило ему жизни. Он посмотрел на Да Циня и теперь увидел не тысячелетнего кота, а человека, и этот человек боялся. За Чжао Юнь Лана. — Это дело связано с теперешним? — рискнул спросить Шэнь Вэй. В груди змеей свивалась тревога. Они не обсуждали те времена. Из личного дела Шэнь Вэй знал, что Юнь Лан уехал из Лончэна, и предположил, что вернулся он, чтобы возглавить Бюро. А теперь понял, что на эту мысль его навели. История выглядела настолько простой… простой до правдоподобия, что он не стал выяснять детали. Да Цинь вновь посмотрел на Юнь Лана. Похоже, сейчас тот одновременно вел две беседы сразу: по телефону и по видеосвязи на ноутбуке. На видеоконцференциях он всегда был напорист, и здесь тоже все организовал как профессионал. Да Цинь обернулся к Шэнь Вэю. Во взгляде кошака, в том, как он вздернул подбородок, была видна решимость следовать сделанному выбору. Шэнь Вэй ждал. Он уверенно наполнил заварочный чайник, не пролив ни капли, но сердце колотилось как бешеное. — Я не в курсе всех деталей. Тогда я уже довольно давно работал на Чжао Синь Цы, но когда Юнь Лан завершил учебу и начал работать в полиции, он сказал, что уедет отсюда навсегда. — Они поссорились. Могло быть только так. Кун Лун, если победить силой или словами оказывалось невозможно, все равно бы не склонился. Да Цинь кивнул. — В тот день я сделал выбор, — он вскинул голову. Перед Шэнь Вэем был кот, который вопреки здравому смыслу и предостережениям окружающих последовал за Кун Луном. Когда против этого восставали сотни лет эволюции кошачьего чутья. — Ты пошел с Юнь Ланом. Он твой хозяин, да и кто бы за ним тогда присматривал? Да Цинь улыбнулся. — Ты мне нравишься. Я не мог бросить его, так что присоединился к Бюро, чтобы быть вместе с Чжао. Его отец сказал, если я уйду, назад мне пути не будет. Ну я и переехал к Юнь Лану, и по большей части все шло хорошо. Лао Чжао чересчур умен, чтобы сидеть без повышений. Он с самого начала раскрыл кучу дел, даже висяков, которые никто не мог раскрутить. Вот уж точно, мысленно согласился Шэнь Вэй, покой — это не про него. Вечно в поиске нового вызова и новой идеи. Постоянно в движении, в вихре самоуничтожения, прекрасный и такой непостоянный. Годы сосредоточения на одном, пять минут на другом — включая, к сожалению, и людей. И все же, сама мысль, что Юнь Лан разрушает любые стереотипы, наполняла душу тихой гордостью. — Чжао легко может влиться в любую компанию, работать с теми, с кем трудно иметь дело, и раскрывать правду, будто по волшебству. Ему начали поручать серьезные расследования. Организованная преступность, торговля людьми, деятельность триад, по-настоящему сложные убийства. Начальство его любило, а остальные терпеть не могли, видимо, боялись того, что он может. Его отправляли работать под прикрытием. При плохом раскладе такое длилось не по одному месяцу. А потом, как-то летом наступило затишье. У меня был отпуск, и Чжао убедил меня съездить в Лончэн повидаться со старыми друзьями. — Да Цинь с несчастным видом передернул плечами. — В конце концов, я согласился и уехал. Чай заварился, и Шэнь Вэй, убрав ситечко с заваркой, сел и разлил его по чашкам — очень красивым чашкам, которые, должно быть, Чжао Юнь Лану подарили. Хотелось надеяться, что не женщина, метившая в его жены. Быть может, стоит купить другой сервиз. Думать о таких бытовых мелочах было проще, чем о Юнь Лане, оказавшемся в опасности без всякой поддержки. — Что произошло? — Пока меня не было, он взялся за расследование. Я... Он так и не рассказал мне подробностей. — Да Цинь взял чашку, добавил сахара и отпил так, будто вместо чая в ней было спиртное. — Было часа три утра, когда он мне позвонил. Сказал, что влип, что его прикрытие, похоже, раскрыто и слишком многие хотят его смерти. Я вылетел ближайшим рейсом. — Ты успел? — Сам звонок уже говорил о том, что все плохо. Шэнь Вэй взял свою чашку и посмотрел на Да Циня, страстно желая узнать ответ. — Нет. Когда я приехал, оказалось, что Чжао в больнице. Расследование привело его на склад. Я не знаю, что там случилось: с ним хотели расправиться, а он смог отбиться, или никто ничего не знал, и все просто пошло не так… Но произошел взрыв. Чжао сильно досталось, он начисто забыл события трех последних дней. В больнице он провел три недели. Шэнь Вэй сидел, крепко держа чашку, и пытался примириться с тем, что слышал. — Так что вернуться сюда… — Было не его идеей. Сведения, из-за которых он чуть не умер, помогли раскрыть девятнадцать дел, накрыть три шайки, торгующие наркотиками, и спасти от рабства бог знает сколько людей. Имя Чжао стало слишком известно, как и то, как он выглядит. Его повысили, Чжао Синь Цы перешел на другую, более высокую должность. Только вернувшись сюда, Юнь Лан смог бы продолжать работать в полиции и при этом уцелеть. Кошак поставил чашку на стол и прямо посмотрел на Шэнь Вэя. — Я тебе это рассказываю, потому что тогда ночью по телефону он мне сказал, что в деле замешаны дисинцы. Камеры вечером перед взрывом засняли кучу народа, но Цзюнь уверен, что там мог быть наш убийца. — Почему? — У него был нож с большим лезвием. Возможно, такой же, каким убили… — Откуда там узнали об этом деле? — перебил его Шэнь Вэй. — Когда мы начали искать в базе данных похожие случаи, поднялась тревога. Цзюнь расследовал ту историю с Чжао, поэтому ему сообщили о произошедшем. А тот тип влез где-то по дороге. Они хотят, чтобы Чжао все прекратил. Слишком близко к триадам, но Чжао два часа убеждал Директора, что наше дело не имеет никакого отношения к бандам. — Его имя было написано кровью. Да Цинь кивнул и одним глотком опустошил чашку. — Что значит, если тот тип знает о Чжао… — То истинной целью может быть Чжао Юнь Лан, — закончил за него Шэнь Вэй. — Близко он к нему не подберется. — Начальник Чжао всегда знает про других такое, что они хотели бы сохранить в тайне, — вздохнул Да Цинь. — Это в его характере. Тогда Шэн Мэй сказала, что Чжао ей откуда-то знаком. Он сыграл на этом, но если ее слова были правдой, и она предупредила убийцу… — Тогда детектив Цзюнь прав, и Чжао Юнь Лан в опасности. — Насчет детектива, — медленно проговорил Да Цинь. — Да? — Инстинкт собственника моментально поднял голову, оскалив зубы. — Мне кажется, он приехал не только из-за расследования, — Да Цинь говорил медленно, словно все слова разом лишились смысла. — Он... Да Цинь покачал головой. Бубенчики звякнули, и Чжао моментально обернулся к ним, точно выглядывающая добычу птица. Темная бровь вопросительно изогнулась, но Шэнь Вэй с видом, будто ничего не заметил, принялся спокойной разливать чай, а Да Цинь облокотился о барную стойку и занялся сушеной рыбкой. Чжао Юнь Лан еще пару мгновений оценивающе смотрел на них, а затем отвернулся и со странным блеском в глазах вновь уставился на экран. — Никогда. Чжао в те времена встречался в основном с женщинами, да и было их не так уж много. Впрочем, Цзюнь, может, и хотел. В любом случае, теперь у него не было ни малейшего шанса. Шэнь Вэй посмотрел на Чжао Юнь Лана. Тот одной рукой что-то писал в перевернутом блокноте, другой удерживая телефон, кивал и неискренне улыбался собеседнику на экране. Он принадлежал ему. — Он женат. — Не важно. Он будет мутить воду. За шефом не заржавеет его прибить и спрятать тело так, что его никогда не найдут. Но мне не хочется, чтобы ты его бросил из-за того, что Цзюнь выставляет дело так, будто он крутит с ним шашни. — Да Цинь бросил в рот очередную рыбешку, но вид у него был крайне серьезный. Шэнь Вэй нахмурился. Чжао Юнь Лан не станет ему изменять. Никакой идиот не сумеет от него этого добиться. Он слишком умен и злопамятен, чтобы не составить уже список подозреваемых. — Тогда он глупец. Спасибо, что рассказал мне все это, Да Цинь. Я у тебя в долгу. — Он поклонился. Да Цинь моргнул, а затем широко ухмыльнулся. — Чжао Юнь Лан крепкий орешек, но… ему приходилось нелегко. Он любит тебя, так что смотри, не разбей ему сердце. Шэнь Вэй тоже любил его. Любил столь долго, что не было времени, когда эти чувства, захватившие все его существо, не существовали. — Я буду принадлежать только ему. В жизни и смерти. Он поклонился еще раз. Да Цинь смотрел, склонив голову, и во всей его позе читались прошедшие века. Уже не в первый раз он спрашивал себя, действительно ли Чжао Юнь Лан осознает, во что ввязался. Движение на диване заставило Шэнь Вэя вновь полностью сосредоточиться на Чжао Юнь Лане, и Да Цинь, выкинув из головы лишние мысли, обернулся: — Что они сказали? — По словам корейского следователя, данные по Шэн Мэй соответствуют еще трем делам. Линь Цзинь может послать в Корею образец ДНК для подтверждения, но, похоже, она действительно кореянка. Это объясняет сборник стихотворений, который мы нашли у нее дома под кроватью. — Юнь Лан потянулся, задравшаяся рубашка обнажила несколько сантиметров кожи. Шэнь Вэй облизнул губы и попытался сосредоточиться на ужине, чувствуя, как внутри оживает древняя алчная тварь. Да Цинь только поморщился в ответ и встал. — Меня сегодня не ждите. Свидание. — Он посмотрел на Чжао. От бурлившей между ними злости, казалось, не осталось и следа. Проходя мимо, Чжао Юнь Лан взъерошил ему волосы, а Да Цинь совершенно по-кошачьи потерся своим плечом о его с той легкостью, какую дает только давняя привычка. — Ага. До завтра. Да Цинь махнул на прощанье и шагнул в окно, перекинувшись за миг до того, как исчезнуть из виду. — Типичный кошак. Шэнь Вэй тоже поднялся, не сводя с Чжао Юнь Лана глаз. Тот ухмыльнулся. Повернувшись к холодильнику, Шэнь Вэй достал закутанные в пленку миски, выставил их на стойку, направился к плите и с облегчением улыбнулся, когда Чжао обхватил его руками и плотно прижался к спине. Шеи коснулись губы, двинулись вверх. Тепло кожи мешалось с покалывающими прикосновениями щетины, и вниз по позвоночнику прокатилась согревающая волна. — Ужин будет готов через пять минут. — Он накрыл лежавшие на животе руки своими. Ухо обожгло горячим дыханием, одна ладонь скользнула ниже, погладила, и этого легкого прикосновения хватило, чтобы растекавшийся по нервам жар сделался совсем невыносимым. — Я могу подождать. Тварь улыбнулась и развернула первую миску.