Кровавые розы (Blood Roses)

Встречу назначили на равнине в часе езды от города — красивом и спокойном месте, память о котором он тщательно оберегал. Неподалеку раскинулись пещеры, где они с Кун Луном как-то пережили нападение повстанцев, здесь был его первый поцелуй, и здесь же он впервые позволил себе строить планы на будущее. После он не раз возвращался сюда, лелея драгоценные воспоминания и оплакивая потерю, а временами засыпал в той пещере, совсем как тогда, когда в ней ночевали они оба, точно отдавал этим дань памяти любимому человеку. И потому перед представителем племени лис Шэнь Вэй остановился, ощущая отчетливый привкус тоски, от которого было не избавиться. Перед ним стояла величавая женщина, из-под традиционных бело-синих одежд выглядывал хвост. Вид у нее был гордый и недоверчивый, и Шэнь Вэй не сомневался, что остальные затаились в складке холма или внизу в долине. Он вежливо поклонился, зная, что без демонстрации серьезного отношения к обычаям не стоит ждать даже приветствия. — Дисин обвиняет нас в убийстве. Во вмешательстве в дела Хайсина, — холодно произнесла лиса. У нее был красивый голос, а очень многим он показался бы просто чарующим. В буквальном смысле. Не подпасть под его власть могли только безумно влюбленные, а способность лис притуплять память и затуманивать разум стала еще одной причиной, почему он не имел ни малейшего желания приводить сюда Юнь Лана. К такому началу он был готов. — Мы ни в чем вас не обвиняем. И Хайсин ни в чем вас не обвиняет. — Зачем же тогда вы искали встречи? — В Хайсине было совершено два убийства. В обоих случаях для бесчестного поступка использовали клинок работы яшоу. Возможно, Клинок Ветра, оригинал или копию. — И вы полагаете, мы оказались чересчур сговорчивы или вовсе приложили к этому руку? — Лиса сверкнула глазами, хвост под юбками мерно заходил из стороны в сторону. — Нет. Я здесь, чтобы спросить, верны ли предположения об орудии убийства. Насколько я знаю, в свое время было выковано несколько таких мечей, но по условиям договора от них отказались. — Заклубившаяся темная энергия заставила ее невольно отступить, но Шэнь Вэй только вызвал изображение ран на груди Ван Юна. — Убит был этот мужчина. Вторая жертва женщина, а, возможно, есть и другие. Лиса посмотрела на картинку, перевела взгляд на него и категорично отрезала: — Эти следы оставил не Клинок Ветра, дисинец. Раны слишком малы. Шэнь Вэй не зря преподавал в университете, терпение давно стало для него чем-то большим, чем добродетелью, к которой следует стремиться. Оно превратилось в необходимый для выживания навык. — Могу я спросить, знаком ли вам тип оружия? Лиса опять пристально посмотрела не него. В ее взгляде читалась неприязнь, причем вызвана та была в большей степени его обязанностями, а не происхождением. Это была третья и последняя причина, почему он не взял с собой Чжао Юнь Лана. — Наше племя не ссорилось с Дисином или Хайсином. Бюро всегда относилось к нам с уважением, и мы благодарны за это. Но мы в большом долгу перед Главой Усмирителей. У нас похитили детеныша, а он вернул его целым и невредимым и отдал нам виновного. Шэнь Вэй понятия не имел, когда это случилось, но в любом случае сказанное заставило почувствовать гордость. — Глава Усмирителей великий и хороший человек. Дисин гордится им. Мне не известно, причастен ли к этому преступлению Дисин, но Хранитель обратился ко мне с просьбой рассудить. Я знал Хо еще во время войны. Он тоже был хорошим человеком. Без него мир был бы невозможен. И я сам видел, как он сражался Клинком Ветра, какие раны тот наносит. Любые сведения могут спасти чью-то жизнь. На мгновение повисла тишина, а затем лиса произнесла: — Хо… был моим шестым дядей. Он высоко отзывался о вас. Был еще один клинок, его выковали до войны. Задолго до вас. Говорят, однажды им сражался генерал Кун Лун. Короткий меч для… рукопашной. Проще говоря, Посланник, он меньше Клинка Ветра. Его легче носить и укрыть, и его предназначение — схватки в лесах и холмах. Но он не снискал успеха из-за большого веса и слишком изогнутого лезвия. — На ее лице появилась мрачная улыбка, без всякой на то необходимости демонстрирующая острые зубы. — Слишком трудно высвободить из тела жертвы. — У меня таких трудностей никогда не возникало, — спокойно отозвался Шэнь Вэй. — Где убийца мог его взять? Лиса наклонила голову. — У Хранителя вышла нехорошая история с племенем журавлей. Она сообщила это так, словно открыла тайну, и, насколько Шэнь Вэй знал лис, скорее всего не солгала. Но задуматься заставляло не только это, но и история клинка, и новость о том, что однажды тот оказался у Кун Луна. Когда? Он ничего подобного не помнил. — Встреча окончена. Больше нам сказать нечего, — нараспев протянула Лиса, в один миг перекинулась и убежала в луга. Шэнь Вэй поклонился, зная, что за ним по-прежнему наблюдают, и, чтобы не поддаться желанию наведаться в пещеру или посетить ту равнину, где исчез Кун Лун, не мешкая, шагнул в вихрь портала. Весь оставшийся день он постоянно возвращался к сказанному яшоу. Он и краем уха не слышал ничего о том, что между Чжао и племенем журавлей были какие-то разногласия либо конфликт. Промелькнула мысль, что, возможно, лиса говорила о ком-то другом, кто возглавлял Бюро до Юнь Лана, вот только история с похищением ребенка произошла не дольше года назад. Итак, было восемь вечера, когда Шэнь Вэй вернулся домой, задержавшись из-за последней лекции. Он очень надеялся, что Чжао Юнь Лан не игнорировал в очередной раз требования организма и поел. И обнаружил того примостившимся — это слово лучше всего описывало открывшуюся картину — в кресле. Юнь Лан сидел, подтянув ноги и положив подбородок на сложенные руки, до невозможности напоминая скульптуру некоего мыслителя или древнего божества. Глубоко задумавшегося и встревоженного. Сейчас он явно следовал извилистыми, одному ему ведомыми путями логических выкладок, обдумывая все, что знал об этом деле, его участниках и их мотивах. Никогда прежде Шэнь Вэй не видел его таким раздосадованным и даже слегка разозленным. Не то чтобы он в этом нуждался. Теперь, перестав скрывать свою любовь и позволив себе проявлять чувства открыто, он потихоньку выявлял цепочки между причинами и следствиями, определял для себя, почему Юнь Лан поступает так, а не иначе. Вероятно, день, когда тот перестанет его удивлять, смущать мысли и утратит власть над его сердцем, не настанет никогда, да он и сам бы этого не хотел, но, изучив Юнь Лана, он мог попытаться заранее догадаться, что тот сделает следующим, основываясь на уже виденных слонностях и манере поведения. Он же билолог, в конце концов. Вот только Юнь Лан отличался хитростью и невероятным умом, который демонстрировал лишь тогда, когда это было ему нужно. И Шэнь Вэя он мог читать, точно открытую книгу. Тем не менее прекращать попытки он не собирался. Пусть разобраться, в какие моменты он сталкивается с тщательно отрепетированным спектаклем, а в какие с настоящими эмоциями, было практически невозможно, все-таки Юнь Лан понемногу раскрывался перед ним, открыто делая что-то, что не было связано с личной выгодой. И сейчас был именно такой момент. Чжао Юнь Лан был расстроен и не пытался этого скрыть. Его хотелось утешить, отвлечь от мрачных мыслей и выяснить все причины до единой, заставившие его печалиться. Юнь Лан поднял голову тут же, едва заметил, что в комнате что-то изменилось. На его лице появилась одна из тех невероятных обезоруживающих улыбок, из-за которых его глаза начинали сиять, точно черные бриллианты, вот только со своего места он не встал, и это о многом говорило. — Снова задерживаетесь, профессор? Я начинаю подозревать, что вы завели кого-то на стороне. Некую даму сердца, — с театральной обидой в голосе воскликнул он. Нет, ему решительно не суждено понять Чжао Юнь Лана, причины его поступков или что толкает его повторять их раз за разом. — Тема последней лекции оказалась довольно сложной. Мы выбились из расписания. Все дальнейшее успело стать хорошо отрепетированным ритуалом, участие в котором одинаково радовало обоих. Юнь Лан поднял голову, и Шэнь Вэй, следуя неодолимому притяжению, положил на нее ладонь и зарылся пальцами в волосы. Они подались друг к другу, встречаясь в жарком поцелуе, и Шэнь Вэй почувствовал, что в какой-то момент Юнь Лан стиснул ворот его рубашки. Найти силы отстраниться получилось с трудом. Шэнь Вэй, лаская, еще раз провел по волосам, пропуская меж пальцев непослушные пряди, заглянул в глаза. От прежнего напряжения там не осталось и следа. — Приготовлю ужин. Возражений, что он уже поел, не последовало, и это укрепило прежние подозрения. — Да Цинь придет? — всегда лучше было уточнить. Мгновение Юнь Лан всматривался в него, а затем пожал плечами, словно ответ был совершенно неважен. Шэнь Вэй было направился в сторону кухни, и тут на руке сомкнулись пальцы. Он удивленно остановился, обернулся, но Юнь Лан смотрел не на него, а на кофейный столик. Жестом он указал на фотографии, беспорядочно сложенные на краю рядом с чашкой. Прижав их соединенные руки к животу, Шэнь Вэй взял фото, перевел взгляд на Юнь Лана. Тот молчал с таким видом, будто всего лишь смотрел прогноз погоды по телевизору. На каждом снимке были изображены девушки. Первых трех он не знал, зато на следующей фотографии оказалась Лю. Она счастливо улыбалась в окружении еще троих женщин. Те также не были ему знакомы, но одно стало ясно: все они невероятно походили друг на друга, словно родные или двоюродные сестры. Сходные выражения лиц, черты. Насколько он мог судить, даже стоимость и стиль одежды совпадали. — Кто они? Чжао Юнь Лан скривил губы, но злился он точно не на Шэнь Вэя. — Жертвы Шэн Мэй, мой дорогой профессор. Женщины, которых она убила. Он выхватил из пачки фотографий в его руках одну, жестом фокусника перевернул. Изображенная на ней девушка была самой юной, примерно одного возраста с его студентами-второкурсниками. Рядом стоял старик, несомненно, ее отец. — Это подруга Да Циня, Ли На. — Шэн Мэй убила их? — Шэнь Вэй не сводил глаз с фотографии. — Да. И я был прав насчет того расследования, когда я узнал о ней. Вот эту она тоже наметила в жертвы. — Чжао взял у него из рук еще один снимок и указал на женщину лет тридцати, с убранными в сложную прическу волосами и губами, похожими на розовые пионы. — Она не была святой. Сговорилась убить друга детства, занималась мошенничеством, а погибла от рук уличного поджигателя-детоубийцы. — Того самого, из-за которого ты оказался в больнице. — Ты прекрасно разобрался с ним, радость моя. Суть в том, что она умерла прежде, чем до нее добралась Шэн Мэй. Шэнь Вэй поднял руку, в которой все еще сжимал снимки. — Юнь Лан, здесь четырнадцать женщин. — И тут в голове вспыхнула еще одна мысль. — Почему же тогда убили Вана? — Шэн Мэй охотилась не на Вана, а на Лю. Убийца с клинком Яшоу — это не Шэн Мэй. Трое из этих женщин были убиты так же, как Ван Юн, и все эти убийства были совершены за последние пять лет. Кроме того, считая Вана, было убито еще двое мужчин. До этого женщин убивали из-за их внешности. Потому что они похожи на кого-то, кто, вероятно, уже сам мертв. — Шэн Мэй связана с другим серийным убийцей, который, возможно, дисинец? — рискнул предположить Шэнь Вэй. Он положил фотографии обратно на столик, поцеловал Юнь Лана в макушку и пошел на кухню, чувствуя, что тот не спускает с него глаз. — Я думаю, она сама нашла его. Вероятно, это мужчина, если судить по записи, которую мы видели. Его натаскивали, чтобы сделать полезным. Дрессировали, промывали мозги. Есть улики, указывающие, что в ее квартире жил мужчина. Туалетные принадлежности, пара футболок, собранную ДНК должны будут проверить. Он был сильнее, и она знала про Дисин. Поэтому ей нужно было его контролировать. Услышанное пугало. Похоже, Юнь Лан уже проиграл каждый сценарий, рассчитав все поступки участников событий с возможными вариантами в квартире и переулке. — Как? — Шэнь Вэй достал из холодильника кочан капусты, взял разделочную доску, подходящие ножи. Он должен был знать ответ как Посланник — дисинец, виновный в этих преступлениях, будет осужден, а судьей и палачом станет он. Привычка, появившаяся в тот ужасный период, когда Юнь Лан ослеп, требовала проверять любое движение за спиной. Шэнь Вэй пронаблюдал, как тот слез со своего птичьего насеста, растянулся на диване вместе с фотографиями, и вновь отвернулся к доске. Продолжая обдумывать, что бы приготовить на ужин, он ждал, что Юнь Лан скажет дальше. — Секс. Наркотики, безопасность. Ей нужно было, чтобы тот от нее зависел. Полный контроль, бездумное подчинение ее приказам — и он бы ее не убил. — Но он сделал это, — напомнил Шэнь Вэй, доставая кастрюлю. — Последней каплей стал Ван Юн, — ответил Юнь Лан. — И сейчас главный вопрос — чем займется наш дисинец теперь. — Убийца напал на него по своей воле? — В каждом предыдущем случае Шэн Мэй устраивала так, чтобы супруг, любовник, сосед или кто-нибудь еще нашел тело. В этот раз целью была Лю, и обнаружить ее должен был Ван Юн. Каким-то чудовищным образом во всем этом был смысл. Требовалось только найти этого дисинца, чтобы подтвердить догадки. — Что рассказали лисы? — Юнь Лан поднялся с дивана и направился на кухню. Подхватив по дороге с барной стойки леденец, он приблизился к Шэнь Вэю, поцеловал его в плечо. Улыбнувшись, Шэнь Вэй пересказал разговор с представителем племени, только опустил часть про Кун Луна. — Ты вернул пропавшего ребенка? Юнь Лан наклонил голову, кивнул. — Его похитили и держали взаперти в сарае. Виновник оказался из клана змей. Так закончился спор из-за земель и даже еще более старый спор из-за одного трупа. Мы нашли малышку невредимой и вернули ее лисам. Опершись о стойку, Юнь Лан принялся задумчиво гонять леденец во рту, а Шэнь Вэй попытался не замечать этого. Порезаться или уронить нож, будучи искусным солдатом и Посланником, регулярно имеющим дело с холодным оружием, оказалось бы в высшей степени неловко. — Рад слышать, что ребенок не пострадал. А что она имела в виду, когда сказала, что у тебя вышла история с племенем журавлей? Юнь Лан, казалось, полностью ушел в свои мысли, Шэнь Вэй даже успел встревожиться, но тут он качнул головой. — Понятия не имею. Честное слово. Не помню, чтобы сталкивался с журавлями. Может, Да Цинь вспомнит. А она не моего отца имела в виду? Явно не та тема, которую было бы благоразумно обсуждать, особенно когда Юнь Лан пребывал не лучшем настроении. Шэнь Вэй чувствовал себя рассудительным трусом, но поспешил увести разговор в сторону, сообщив: — Ужин почти готов. Юнь Лан широко улыбнулся и тут же посерьезнел. — Он убьет снова, Шэнь Вэй. Теперь он вошел во вкус.