Кровавые розы (Blood Roses)

Шэнь Вэй проснулся глубокой ночью, как одеялом, укрытый теплом и уверенной силой Чжао Юнь Лана, с головой, уютно устроившейся между подушкой и его плечом. Сон уходил медленно, словно этот слабый шум, что разбудил его, не мог быть угрозой, и потому он решил не спешить. Не открывая глаз, он попытался определить, что лучше: сесть и выяснить, в чем дело, или подождать здесь, в этой теплой тьме. Звук исходил откуда-то справа, так что Юнь Лана он сможет укрыть позади себя слева. И в этот момент он понял, что тот не спит. Юнь Лан лежал, совершенно расслабившись, только беспокойно двигал правой ногой. Его разбудило именно это? Встревожившись, Шэнь Вэй уже приготовился спросить, все ли в порядке, и тут услышал тихий перезвон старинных бубенчиков. Да Цинь. Движение стихло, но Шэнь Вэй продолжал вслушиваться. Вот Юнь Лан повернул голову. — Мило, что ты заглянул домой, кошак, — тихо произнес он. Бубенчики тем временем приблизились к кровати, и, прежде чем Шэнь Вэй успел что-либо сделать, что-то тяжелое приземлилось в постели у его ног. Он застыл, радуясь, что на нем есть пижама, а на Юнь Лане хотя бы футболка и боксеры, и в то же время чувствуя себя до крайности смущенным. Они спали вместе, лежали рядом друг с другом, и пусть простыни были чистыми, в комнате пахло сексом. Инстинкт подсказывал не шевелиться, чтобы не показать Юнь Лану, что он не спит, если только тот сам еще не понял. Тревога не отпускала, и Шэнь Вэй подчинился этому годами оттачиваемому голосу. Вот Да Цинь перебрался выше, любезно на него не наступив, за что Шэнь Вэй был ему благодарен. Запахло дождем и тем особенным чуть пряным духом, который всегда ассоциировался у него с котом Кун Луна. По обнаженной руке мазнула мягкая и теплая кошачья шерсть, следом раздалось тихое мяуканье, и Да Цинь устроился на груди Юнь Лана, совсем близко от лица Шэнь Вэя. Он почувствовал, как Юнь Лан пошевелился, и с удивлением услышал тихий вздох. — Я уже хотел идти тебя отлавливать, кошак. Это должно было быть угрозой, но Юнь Лан говорил так тихо, что сказанное прозвучало почти что нежно. Да еще никаких оскорбительных комментариев по поводу кошачьего веса, особенно учитывая, где уселся Да Цинь. В ответ послышалось тихое мурчание. Очередное «мяу» сменилось еще одним вздохом: Юнь Лан наверняка гладил кошака. Шэнь Вэю и самому нестерпимо хотелось провести рукой по этому бархатистому черному меху, и он с трудом сдерживал так и норовившую раздвинуть губы улыбку. — Знаю. Я бы тоже был в ярости. Она была у нас под носом, а я этого не понял, — едва слышно выдохнул Юнь Лан, и на это хотелось возразить. Да, Чжао Юнь Лан был невероятным, но все-таки не всемогущим. Да Цинь заурчал громче. — Тише, кошак. Сяо Вэя разбудишь. На несколько минут повисла тишина. Шэнь Вэй успел задуматься, не собирается ли Да Цинь просидеть тут всю ночь, как Чжао заговорил снова. — Нужно узнать больше об артефакте. Он приходил за ним. И попробует забрать его у нас. Можно сыграть на этом. Мурчание возобновилось, заставив Чжао фыркнуть. Неплохой план, Посланник его бы одобрил. Шэнь Вэй мрачно подумал, что если заманить убийцу в конкретное место, он мог бы остановить его, прежде чем тот причинит еще больше вреда. Прежде чем он снова попытается навредить Чжао Юнь Лану. Да Цинь мяукнул, и Чжао опять подвинул ногу, на этот раз задев ею Шэнь Вэя. — Это не твоя вина. Мы делали то, что были должны. Пусть Линь Цзинь заканчивает эксперименты. Я хочу знать, куда поехала та машина. Что? Еще раз мурлыкнув, Да Цинь соскользнул с груди Чжао, спрыгнул с кровати и, вероятно, отправился обратно к окну. Что-то стукнуло, и все замолкло. Какое-то время Юнь Лан молчал, а затем глубоко вздохнул. Зевнув, он перевернулся на бок, зарылся головой в подушку, нашел руку Шэнь Вэя, осторожно положил ее себе на живот и тут же уснул. А Шэнь Вэй остался лежать в темноте, глядя на Юнь Лана и вспоминая прошлое. Когда он впервые увидел Кун Луна, легкость, с которой тот и Да Цинь понимали друг друга, заставила почувствовать зависть. Такая реакция обескураживала, он попытался отрицать собственные чувства, решил, что Да Цинь лучше подходит Кун Луну. Ровно до того момента, как поговорил с Ин Чунем. Тот полностью изменил его мнение. Он накрывал к чаю, болтая о недавних событиях, и тут речь зашла о Да Цине. — Похоже, он обрел в Кун Луне хозяина, — заметил Ин Чунь и указал на кота. Было за полдень, все вокруг заливал мягкий солнечный свет, Кун Лун прохаживался среди солдат, а Да Цинь неотступно следовал за ним. Замечание показалось странным — они же боролись за свободу. Шэнь Вэй моментально сообщил об этом, а старик только кивнул. — Ты не слишком много знаешь о племени кошек? Я и сам не догадывался. Думал, все говорят о свадьбе. То ли сплетничают, то ли волнуются. А потом мне рассказали правду. Кошки самые странные из яшоу, и я говорю это любя, Шэнь Вэй. Кто бы мы ни были, мы предпочитаем взрослеть и жить не в одиночестве. Семья, друзья, племя — не важно. От мысли о Е Цзуне что-то сжалось в груди. Он согласно кивнул. — Кошки другие. Они одиночки, никогда не женятся. Родив, матери через какое-то время бросают своих детей совсем малышами. Оставляют их выживать, как получится. Часто те погибают, кого-то подбирают из милости, как Да Циня. Потому они и не ценят семью и тем более дружбу, просто терпят других или вовсе живут одни. Они путешествуют по всему миру, без конца доводят до совершенства знания и умения, пока не наступает тот роковой день, когда они встречают его. Своего хозяина. Это единственные узы, которые они почитают священными. Никто не знает, как так вышло. Почему они так поступают. Я слышал, хозяев может быть двое или трое, но обычно он только один. Мужчина или женщина, взрослый или дитя. Они его просто узнают, и все. И следуют за ним до конца его дней. Если хозяин смертен, его кот гибнет с ним вместе, если же нет, он скользит за ним тенью, помогает, позабыв обо всех. — Почему? — Для кошек это прайд, где избранный хозяин вождь, но не любовник. За ним будут приглядывать — не служить, а скорее поддерживать. Если Да Цинь выберет Кун Луна, он последует за ним хоть в ад, и кто угодно другой либо станет частью его прайда, либо никогда не будет принят. Любовники, родня причисляются к стае временно, пока не докажут свое право. А Кун Луна он будет любить как брата, вождя и друга, тот станет для него единственным и незаменимым. Кот останется с ним до конца времен или их жизней. Все это оказалось правдой. Шэнь Вэй коснулся плеча Юнь Лана губами, оставляя на нем свой поцелуй. Что тот попросил сделать Да Циня? Или сделал сам, чтобы его защитить? Он задавался этим вопросом всю оставшуюся часть ночи и все утро, когда Юнь Лан уже проснулся и они отправились по своим делам, договорившись встретиться в Бюро. Шэнь Вэй знал, что так просто ответа не получить. И позже продолжал думать о том же, не подозревая, что вот-вот разразится катастрофа. Она случилась всего через двенадцать минут после его появления в Бюро. Каких-то двенадцать минут. Утром Юнь Лан прислал сообщение, в котором предупреждал, что, вероятно, опоздает, задержавшись у дяди Сяо Го из-за бесконечных вопросов и международных обращений по поводу Шэн Мэй. Следом пришла фотография, на которой красовался сам Юнь Лан с крайне надутым видом. Шэнь Вэй улыбнулся — раздраженно, из-за еще одного сообщения, гласившего «Кланяйся Черному братцу!». Шэнь Вэй так и не смог решить, следует ли ему смутиться или найти это все милым. Команда встретила его извинениями за отсутствие начальства и быстро перешла к изложению результатов поисков информации о племени журавлей и артефакте. Линь Цзинь выглядел усталым, но оживленным, и сопровождал свою речь бурной жестикуляцией, в то время как Чжу Хон пыталась незаметно зевнуть. Похоже, они работали сутки напролет, чтобы найти новые сведения, и на доске теперь красовалось четырнадцать фотографий, соединенных красными линиями со снимком Шэн Мэй в центре. Когда они переместились к столу в зале, Линь Цзинь протянул на небольшом металлическом подносе артефакт. Загрязнение, по его словам, было полностью устранено. Им оказались остатки ядовитого растения, которое росло только в двух местах в Дисине. Поздравление с успешным избавлением от яда заставило Линь Цзиня буквально просиять. Шэнь Вэй внимательнее пригляделся к самому артефакту. Честно говоря, оказался он довольно невзрачным. Дисинские мастера славились своей работой по металлу, из их рук выходили богато украшенные, самобытные вещицы со сложным декором, отличавшиеся продуманностью деталей, практичностью и видимой долговечностью. Красота, элегантность и польза. Ни одно из этих трех слов не относилось к странному, вытянутому, как яйцо предмету, которое словно слепили из серого, чересчур круто вымешанного теста, а потом снабдили многочисленными углублениями и кустарными золотыми креплениями, удерживающими большой, но ничем не примечательный зеленый камень. Сбоку к артефакту крепилась длинная золотая цепочка, не новая, но и не дисинского происхождения. Сан Цзан мог оказаться прав. Тот тоже был здесь, с самым воодушевленным видом стоял у стола. Кажется, он уже видел нечто похожее. После нескольких попыток он рассказал, что это был защитный амулет. Его носил вождь другого племени, но оно погибло от чумы, прокатившейся по долине, когда Сан Цзан был ребенком. Затем Чу Шу Чжи сообщил, что Шэн Мэй видели с артефактом за неделю до смерти. По имеющимся сведениям, она угрожала им домовладельцу. Тот утверждал, что камень вспыхнул зеленым светом и его швырнуло на пол. Шэнь Вэй посмотрел на артефакт и невольно представил, как то же самое происходит с Чжао. А Чу Шу Чжи тем временем перешел к племени журавлей. Он как раз говорил, что те не ответили ни на одно сообщение, но тут его перебила Чжу Хон. — А какие журавли? — спросила она. И тут же объяснила, что несколько веков назад племя журавлей распалось на несколько племен поменьше. Самым крупным из них оказался неуловимый клан Красных журавлей, отказывавшийся иметь дело с кем-либо вообще, и не важно, яшоу это или нет. Белое племя посвятило себя целительству, а суть Серого прекрасно укладывалась в одно слово: бунтари. Их часто упоминали как авторов заявлений о том, что таких яшоу как Да Цинь, выбравших людей, следует убивать, а племена продались Дисину с потрохами. — Грубости не всегда сопровождаются жестокостью, — мягко заметил Шэнь Вэй, прикидывая следующий шаг в этом направлении. Чжу Хон не разочаровала. Напротив, возразила, что Серое племя известно тем, что охотно берется за убийства и торговлю людьми, чем очернило имя и разрушило репутацию журавлей. Сейчас с ними разорвали связи почти все, начиная кланом змей и заканчивая лисами. Представлялось вполне возможным, что Чжао Юнь Лан как-то вышел на одно из их преступных предприятий, не обязательно здесь, в Лончэне, а во время какого-то из своих прежних расследований. Мысль выглядела интересной. Журавли, которых помнил Шэнь Вэй, были вполне миролюбивы и желали лучшего всем. Парочка даже помогла ему и его людям в трудные времена, и они первыми согласились с мирным договором. Сделали шаг вперед и выбрали новое будущее без страха, просто и спокойно. Предположить, что какая-то часть журавлей принесла столько зла, было практически немыслимо. Однако в то же время они славились злопамятностью и не прощали обид, если их разозлить. — Кто-нибудь упоминал главу Бюро? — Мой четвертый дядя сказал, что они могли навредить Чжао из принципа и, возможно, они имеют зуб на замначальника. Ответить Шэнь Вэй не успел — амулет активировался. Зеленый свет, странный, слепящий, окружил их со всех сторон, а в следующий миг вокруг сжался сокрушительный вихрь энергии. Из него нельзя было выбраться, а чудовищная сила все прибывала, стремясь их уничтожить. Все способности и сила воли уходили на то, чтобы удерживать ее, пока Шэнь Вэй пытался понять, как рассеять то, что теперь походило на небольшой смерч. Если бы не защищающая их темная энергия, все они уже были бы мертвы. Последним грубым рывком он открыл в самом низу вихря узкий портал, потянул бушующую силу на себя, поглощая ее. Эта была очень старая техника, и он не пользовался ею давным-давно. Едва его собственная энергия столкнулась с той, что создала эту невероятную ловушку, как каждый нерв взорвался болью, а кровь словно застыла в венах. А потом темная энергия хлынула внутрь смерча, по нему прокатились разряды молний, и воздух вокруг пропитался невероятной стужей. Чжу Хон, Сан Цзан, которому хорошо досталось в момент активации, Линь Цзинь и близкий к истерике Сяо Го сбились в кучку позади прикрывавшего их Чу Шу Чжи. Понять бы еще, как Шэн Мэй, практически не связанная с Дисином, сумела раздобыть такой мощный артефакт. Тем временем выбранная тактика приносила свои плоды. Еще несколько секунд Шэнь Вэй сдерживал смерть, обрывая оплетающие силовой столб нити энергии, а затем выкрикнул: — Приготовьтесь! — и рванул изо всех сил. С криками боли все попадали на пол, но, к его огромному облегчению, остались живы. Сам Шэнь Вэй устоял, хоть и потерял на миг равновесие. С потрясением он обнаружил, что за окнами сгустилась ночь, а, значит, они провели в ловушке не один час. Тяжело дыша, он пытался совладать с этой силой и никому не навредить и думал лишь об одном — поскорее оказаться на равнинах, вдали отсюда, где можно будет безопасно избавиться от избытка энергии. — Начальник Чжао! Оклик Линь Цзиня привлек его внимание. Шэнь Вэй обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как упал Чжао Юнь Лан. У него кровь шла изо рта, а рядом, занеся над головой огромный кривой нож, стоял незнакомец. В голове не осталось ни одной мысли, он просто действовал. Темная энергия устремилась к этому человеку с единственной целью — убить его, защитить Чжао Юнь Лана. Одновременно Чу Шу Чжи с предупреждающим криком рванулся вперед, а Чжу Хон вскочила на ноги, едва не упав на Сяо Го. И оба врезались в невидимую преграду; та вспыхнула зеленым светом, вычерчивая идеальный округлый свод, задрожала и до последней капли впитала яростный поток темной энергии, от которого шипел и потрескивал воздух. Чжао резко откатился вправо, пнул нападающего, ловко вскочил на ноги и оказался перед шестью вооруженными ножами типами с одинаковыми татуировками на лицах. С отчетливо читающейся холодной яростью он поднял руки. В груди разрастался страх — пусть они были в одной комнате, Юнь Лан все равно мог полагаться только на себя. Он мог погибнуть прямо у него на глазах, а Шэнь Вэй оказался бы не в силах помочь ему. Ужас окончательно затуманил рассудок. Не обращая ни на кого внимания и не сводя с Юнь Лана глаз, он наносил по преграде удар за ударом, толкал и тянул ее всеми известными ему способами, чтобы проломить этот щит. А Юнь Лан, вне всякого сомнения, не видел их и не слышал криков. У него была разбита нижняя губа, порвана футболка, а на плечах и спине ярко выделялись на белой ткани пятна крови. Щеку пересек порез, еще один был на правом виске. Оба несильно кровоточили, но взгляд не предвещал ничего хорошего. Времени на то, чтобы оценить способности противника, у Юнь Лана не оказалось — все шестеро двигались как единое целое. Увернувшись, он скользнул мимо, один разворот последовал за другим, и на нападавших обрушился град хорошо рассчитанных мощных ударов руками и ногами. Сломав руку одному из противников, он впечатал его головой в стену и отобрал нож, в последний момент сам уйдя от удара. Клинок, предназначавшийся Чжао Юнь Лану, вонзился в горло типа позади него. Пятеро. Ножом Чжао блокировал следующую атаку, отразил удар сбоку — так, что взвизгнул металл — вмазал нападавшему ногой. Чжу Хон зашипела: третий тип схватил Юнь Лана за лодыжку с явным намерением сломать кость, но тот просто использовал возникшую опору, чтобы ударить противника справа, развернулся, вырываясь из хватки, пригнулся и вогнал нож в грудь четвертому. Тот упал замертво. Чжу Хон с потрясенным видом втянула воздух, а Шэнь Вэй мрачно подумал, что Чжао Юнь Лан был полицейским до мозга костей и, в отличие от своего отца, делал все, чтобы избежать убийства. Четверо. В дело опять вступил пятый и самый мелкий из нападавших. Он размахивал ножом так, что чуть не полоснул им Юнь Лана по горлу, заставив команду дружно вскрикнуть, и громче всех Лао Чу, а Шэнь Вэя удвоить усилия в попытке пробиться через незримую преграду. Мир вокруг от нестерпимой жажды крови застлала багровая дымка, в груди разрасталась паника, и воздух стал настолько холодным, что под съежившимся на полу от ужаса Сяо Го осел иней. Чжао отступил, ударил сам, его нож довольно глубоко вошел в бок нападавшего. Двое других закружили, пытаясь наброситься сзади, но Юнь Лан уклонился от их выпадов, вмазал тому, что был справа. Он покачнулся, и Чжао Юнь Лан ухватил его за руку. Оказавшись сзади, он швырнул его вперед, прямо в еще одного нападавшего, который явно нацелился ему в голову. И снова уход от удара, но шестой противник увернулся от летящего в него тела и все-таки сумел его достать. Юнь Лана швырнуло в сторону, с трудом он удержался на ногах, но все равно заработал еще один росчерк по ребрам. Хлынула кровь. Шэнь Вэй зарычал под маской, попытался построить портал через барьер, однако добился только мощной отдачи, заставившей всех упасть на колени. Чжао тем временем схватил очухавшегося пятого типа за руки, впечатал колено ему в солнечное сплетение и отбросил в сторону — на него с явным намерением убить уже надвигался шестой. От удара в грудь Чжао Юнь Лана швырнуло через всю комнату. Силы противника явно превосходили, но он только хрипло рассмеялся и текучим, словно в танце, движением скользнул навстречу. Уклонившись от смертоносного удара пятого, который попытался всадить нож ему в сердце, Юнь Лан ухватил его за руку, сломал плечевую кость и отскочил назад как раз вовремя, чтобы не дать шестому добраться до него. Ударом ноги он отшвырнул его прочь. А затем Чжао, развернувшись в прыжке, всадил в пятого нападавшего такой ловкий удар, что тот врезался в стол головой и неподвижно затих на полу. В дело опять вступил шестой. От движения его длинные волосы взметнулись в воздух, но Чжао поймал его за запястье, блокировал уже занесенную для удара ступню и, с разворота обрушив его на пол, сломал разом руку и ногу и вырубил ударом по голове. Команда, за исключением Чу Шу Чжи, ликующе взвыла, Юнь Лан перекатился, поднимаясь, но оставшийся последним нападающий наконец пришел в себя после встречи со стеной и двинулся на него с ножом наготове. Чжао Юнь Лан лишь опять улыбнулся. Уклонился от ножа, схватил с пола у стола Чжу Хон ее сумочку и, пользуясь ремнем как удавкой, захлестнул горло противника, а затем уперся одной ногой в стол Лао Чу, развернулся, оказавшись у нападавшего за спиной, и потянул. Тот попытался попасть по нему ногой, но Чжао действовал быстрее. Не переставая затягивать ремень, он резко дернул его руку назад так, что хрустнула кость, впечатал головой в пол и трижды ударил. Сжимая рукой кровоточащий порез, Юнь Лан отстранился от распростертого тела, болезненно поморщился. С видимым усилием он поднялся на ноги и тут же раздраженно замер. — Серьезно? Сейчас? — Хватит, Чжао. Пора остановиться. В дверях, нацелив на Чжао Юнь Лана пистолет, стоял детектив Цзюнь.