Лагерь Удовольствий. The End

      

Глава 17

      

Женщина в чёрном

      Собравшись с духом, я постучал в ржавую железную дверь.       Дверь мне открыл улыбающийся другой Семён.       -Я пришёл с миром – мрачно сказал я – Пожалуйста, не взрывайте меня нахуй.       -Братан, ну ты чего? Заходи, давай, не морозь жопу! – другой Семён обнял меня и впустил в свою камеру – Пацаны, смотрите, кто к нам припёрся!       Борис и Микола радостно мне кивнули, не преставая заниматься своим любимым делом – закручиванием бумаги с травой в убойные косяки.       -Здравствуйте, Семён Семёнович! – помахал мне рукой Толик – Как хорошо, что вы зашли!       -Этот хуй что здесь делает? – я недовольно посмотрел на другого Семёна – Вам мало того, что он мою бывшую трахает?       -Сёма, мужик, в тебе столько…негатива – взяв меня за плечи, медленно произнёс другой Семён – Я прямо жопой, самой мякотной чувствую твою злость и негодование. Чувак, надо с этим что-то делать!       -Да у меня крыша в последнее время едет с такой скоростью, что мама не пизди! – замотал я головой – Фантазии, блядь, смешиваются с реальностью, как сыр и курица в ебучем салате «Цезарь»!       -Я люблю «Цезарь»! – жизнерадостно оповестил нас Толик – Правда, не пробовал никогда.       -Ты, по ходу, и сало никогда не жрал – с упрёком сказал ему Микола.       -Нет – помотал головой Толик – Дадите?       -А шо его пробовать? – пожал плечами Микола – Сало як сало!       -Это, блядь, нормально, что они общаются, как в бородатом анекдоте? – раздражённо спросил я – Или у меня опять ВООБРАЖЕНИЕ, сука, разыгралось?       -Братан, остынь, охлади своё трахание! У нас тут мир, любовь, жвачка, демократия и дохуя отборной Марьи Ивановны – подмигнул мне другой Семён – Так что предлагаю незамедлительно притупить к процессу излечения твоих потрёпанных нервов и поехавшей по пизде крыши!       Мы все взяли по косяку, я щёлкнул пальцами и вызвал свою мини-зажигалку (в кое-то веки пригодилась, бесполезная херня). Раскурили, пять минут посидели.       Трава что-то не забирала.       -А вы уверены, что трава отборная? – спросил у нас Борис – У кого её отобрали?       -У бедных бабушек-драгдиллеров на Черкизовском, ёб твою мать! – злобно выпалил другой Семён – Нормальная трава, хорошая, я сам косил! Затягиваться надо лучше, глубже, интенсивнее!       Мы все затянулись ещё разок, так, что дым доставал до гланд и мочевого пузыря, но трава всё никак не развозила.       -Вечно вы, москали клятые, где-нибудь да кинете – махнул рукой с косяком Микола – То с Крымом, то с травой…       -Оставить мне тут, блядь, шуточки про политику! – приказал ему другой Семён – Мы выше этого! Или ниже? Да похуй! Главное – не разжигать межнациональную рознь между братскими народами Казахстана и Уганды!       -У меня слёзы по лицу текут – сосредоточенно сказал Борис – Снизу-вверх. Прямо из трусов. Получается, у меня член плачет?       -О-о-о, Борю первым ёбнуло! – обрадовался другой Семён – Значит, и нас сейчас вставит не по-детски!       Я сидел молча, пытаясь поскорее словить долгожданный трип и чуть было снова не уснул, но чья-то тёплая ладонь коснулась моего плеча.       -Семён Семёнович! – зашептал мне в ухо Толик – Вы тоже ЕЁ видите?       -Кого, блядь, Толя? – лениво спросил я – Опиши конкретно объект своих вожделений!       -Женщина в чёрном! – замогильным голосом сказал Толик – В чёрном…       -В смысле? – я удивлённо посмотрел по сторонам – Тут нет никаких женщин! Ни в чёрном, ни в белом, ни в коричнево-блевотном!       -Я её вижу! – заворожённо прошептал Толик – Женщина в чёрном…кружевном белье!       -Что ты говоришь! – удивился я – Какая гадость, то есть – прелесть, блядь! Ну ка, дай сюда косяк!       Я отобрал у Толика его траву, как следует затянулся…и в комнате как по волшебству материализовалась высокая статная женщина лет тридцати. Стройные ноги и бёдра, отточенная фигура, пышные каштановые волосы. На ней, как и говорил Толик, был лишь комплект из чёрного кружевного белья, который только подчёркивал её утонченность, а бретелька от бюстгальтера, скрывающего красивую грудь, на левом плече предательски ползла вниз. Её похотливый взгляд как бы говорил – «Ей! Ей, балбес, хочешь меня?», а палец с длинным красным ногтем манил куда-то в неизвестность.       -Мужики… - сказал я шёпотом, но не увидев должного эффекта, повторил громче – МУЖИКИ, БЛЯДЬ!       -ЧТО? – другой Семён вынул голову из штанов Бориса и предательски покраснел – Да я просто…я проверить хотел, откуда вода течёт.       -Да мне похуй! – я передал косяк Толяна своему брату – Пустите по кругу, пусть каждый затянется! Быстрее, блядь, пока не отпустило!       Другой Семён, Борис и Микола быстренько затянулись косяком Толика, и уже вскоре по их лицам я понял, что женщина в чёрном явилась и к ним на огонёк.       -КАКАЯ БАБА! – восхищённо воскликнул Микола – Кровь с молоком! И с горилкой!       -Женщина, а женщина! – лукаво улыбнулся другой Семён – Вашей маме любовник не нужен?       -Ребята, вода теперь идёт и из задницы тоже – спокойно сказал Борис – Такое чувство, что я забыл надеть прокладки.       -Все её видят, да? – удостоверился я – Заебись! А теперь давайте на неё дрочить!       -М-м-м, ребята, вы такие сладкие! – томным, завораживающим голосом сказала мне женщина – Давайте я вам помогу!       -Нет, спасибо, не надо! – отшатнулся от неё Толик – Я помолвлен, практически женат!       -Толя, блядь, не сыпь соль на ёбаную рану! – огрызнулся я.       -А как же, ну там…свидания, цветы, конфеты, переписка в «Тиндере»? – неуверенно спросил у женщины Борис.       -Красавица, я весь твой, но только после сортира! – сообщил ей Микола – Меня шо-то после травы писец как пронесло! Пронесёт! Вот прям щас! Ой!       -Не обижайся, родная-милая, но я предпочитаю дам постарше и поопытнее – авторитетно заявил другой Семён – Скажи, если твоя мама свободна…Или бабушка…или ещё кто-нибудь, кто помнит Октябрьскую Революцию…       Женщина вопросительно посмотрела на меня.       -Еби меня где и как хочешь! – ответил я, распахивая перед ней свой обнажённый и соблазнительный пивной живот.       Женщина деликатно хихикнула, повернулась ко мне соблазнительным задом и медленно прошла сквозь каменную стену камеры, одновременно поманивая меня пальцем.       -Куда пошла, блядь! – я кинулся за ней, ёбнулся об стену, затем открыл дверь, выскочил из камеры и побежал вслед за призраком.       

***

      Обежав, как ёбаный марафонец, всю тюрьму и ближайшие окрестности, призрак женщины в чёрном привёл меня в бункер к профессору Зеленскому.       Сам профессор в столь поздний час нихуя не спал, сидя за рабочим столом и тщательно перебирая кучу никому не нужной, кроме него, макулатуры. Стул, на котором он сидел, громко повизгивал в окружающем его тишине, а настольная лампа время от времени зловеще мигала.       Женщина в чёрном медленно приблизилась к сгорбленному за столом Зеленскому, наклонилась и томно прошептала ему на ухо.       -Уже поздно, дорогой…Я жду тебя в постели.       -Да, да, я сейчас… - на автомате ответил Зеленский, затем замер, медленно повернул голову в сторону женщины и крякнул от страха, увидев её призрак – Марина! Мариночка!       -Давно ты меня так не называл – зловеще улыбнулась женщина – С тех пор…с тех пор, как позволил им меня УБИТЬ!       -Нет, Марина, я…я этого не хотел! – взмолился перед ней Зеленский – Это всё большая, огромная ошибка, Марина! Прости меня!       -Бог простит – холодно и отстранённо ответила ему женщина – Когда встретитесь.       -Нет…Марина, я… - жалко пролепетал Зеленский, но женщина уже отвернулась от него, напоследок одарив профессора презрительным взглядом ледяных глаз.       Отвернулась и растворилась в воздухе.       -Ни…ху…я себе! – выдыхая травяной дым мне в лицо, сказал стоящий рядом другой Семён – Вот это поворот, ебать его в рот, сюжета!       -ЁБ ВАШУ МАТЬ! – от неожиданности меня чуть инфаркт не хватил – Ты хули тут забыл? Вы ВСЕ хули тут забыли?       -Нам с пацанами было интересно, догонишь ты эту тёлку или нет – пожав плечами, ответил другой Семён – И, если догонишь, как ты ей будешь засаживать?       -О, Господи! – увидев нас всех, Зеленский схватился за сердце – Вы тоже…вы тоже её видели?       -ЧЁТКО И ЯСНО! – ответили мы хором и затянулись своими косяками.       Профессор всё ещё сидел за своим столом, вцепившись белыми руками в столешницу – дрожащий, осунувшийся, разом постаревший лет на десять.       -Она…она приходит ко мне каждую ночь… - сказав профессор, снимая очки и устало массируя переносицу – Я думал, я один её вижу…Думал, что уже давно сошёл с ума…       -Профессор, а что это, собственно, за пизда? – бесцеремонно спросил его другой Семён – У вас с ней чё-то было? Ну…при жизни. Её жизни.       -Чё-то было… - вздохнув, Зеленский поднял на нас свои испещренные кровавыми прожилками глаза – Марина была мой женой.       -ДА НУ НАХУЙ! – снова сказали мы все хором и затянулись косяками.       -Знаете, я…я не хочу сейчас рассказывать эту историю…       Мы проигнорировали слова Зеленского и продолжили стоять, как пять ёбаных тополя на Плющихе.       -Ладно…Хорошо… - Зеленский глубоко вздохнул и прикрыл глаза – Мы познакомились…Мы познакомились уже после Судного Дня. Я был врачом, она – медсестрой. Мы оба работали в одном госпитале. Сначала просто дружили, а потом…       -А потом – большая и светлая половая любовь – закончил я за него – Ближе к телу, профессор.       -С первого дня мы искали вакцину от коронавируса, проверяли на иммунитет сотни и тысячи больных, но всё было бесполезно. Так продолжалось до тех пор…пока Марина в тайне от меня не сделала анализ себе…Она оказалась иммунной к вирусу.       Мы все молчали изредка затягивались, ожидая продолжения истории.       -Мы старались держать всё это в тайне…Но не смогли. Не знаю, как именно, но о статусе Марины узнал генерал Жогов. Он…он приказал…       Зеленского всего затрясло от праведного гнева, лицо раскраснелось, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.       -Он приказал…убить Марину, взять её кровь и сделать из неё вакцину от вируса. Я…я был категорически против, но его люди избили меня и запрели в тюрьме, а Марина…она…       -Профессор, нам всем пиздец как жаль вашу жену, но…что с вакциной? – «в лоб» спросил я его – У них получилось?       -Да, они…они сделали из её крови пробную партию и оставили её в старой лаборатории. Через пару недель там произошло ЧП – группа Голодных ворвалась туда с целью уничтожить вакцину. Они устроили в лаборатории пожар и практически вся партия была уничтожена…кроме одной ампулы.       Зеленский прервал свой рассказ, поднялся, подошёл к массивному, вмонтированному в бетонную стену сейфу, открыл его и извлёк на свет божий пыльную мензурку с бултыхающейся голубовато-оранжевой жидкостью внутри.       -Это – последняя уцелевшая часть из той самой партии – сказал нам Зеленский, бережно держа ампулу в руках – Больше ничего не осталось, по крайней мере – Жогов думает именно так. И дай то Бог чтобы так и оставалось.       -Профессор, а почему вы её храните в тайне ото всех? – спросил я его – Вы же можете её скопировать, расплодить, создать тысячи и миллионы вакцин – и излечить от вируса всю планету! Хули вы этого не делаете?       -Эта вакцина…стоила жизни моей жене – глотая подступившие слёзы, прошептал Зеленский – Когда я потерял её…я потерял смысл жизни. Теперь я страдаю. И хочу, чтобы другие страдали вместе со мной.       -У-у-у, да вы просто эгоистичный и депрессивный кусок дерьма, профессор! – поддержал его другой Семён – Добро пожаловать в наш клуб!       -Я могу надеяться на то…что всё вышесказанное…не покинет пределов этой комнаты? – вполголоса спросил у нас Зеленский.       -Надейтесь, профессор, надейтесь – кивнул я и в очередной раз затянулся косяком – Надежда Ивановна…умирает последней.