walls could talk

Утро понедельника встречает радостью, оттого, что воскресенье прошло мимо – в забытие, сладком, отчасти тревожном сне, с пугающими обрывистыми кошмарами, доселе пробегающие по позвонкам неприятными мурашками. Последнее из воспоминаний наяву был Чон Чонгук, налегке и слегка растрёпанный выбегающий в парк неподалёку, делая лёгкую разминку перед пробежкой. Наблюдать за этим сплошное удовольствие: ноги иногда подкашиваются, плечи поджимаются, когда тот зевает, веки подрагивают, а когда наклоняется – из-под просторной футболки проступают позвонки, один за другим, слегка похрустывая. С каждым новым изгибом – тени падали всё забавней, но при том заставляя стоять и смотреть, не отрываясь, на чёртовы позвонки. Понедельник-понедельник-понедельник. В квартире царил мир, покой, и полная разруха: осколки чего-то стеклянного и зелёного – вероятно алкоголь – впивались в кожу стоп, наискось свисающий карниз ловил блики от рассветного солнца, тело храпело посреди гостиной, дёргаясь от сквозняка, бегающего по полу. Пинаю парня ногой, тот сначала что-то бормочет, но глаза всё же открывает, осматривая обстановку. Ночка видать выдалась забавная, что и мозги к чертям отшибло. Его мутный взгляд застывает на мне, где-то в районе пижамных штанов, с розовыми зайчиками, и оголённого тела выше. - Утро доброе, - втягиваю носом воздух, витающий вокруг, улавливая металлические нотки, с оттенком лимона, чего-то явно древесного, и огромной долей дешёвого соджу, - как провёл вчерашний вечер? - Ты хозяин? – Киваю в ответ, стараясь не блевануть, от той гущи ароматов, что заполонили комнату, стоило этому куску дерма открыть рот. – Значит ты Мориар? – Он это по клыкам понял, или напряг пропитые мозги? - Верно. – Молодой парень – естественно смертный – протягивает мне карточку с назначением: его имя, возраст, номер, статья, группа крови, и семейство, к которому его приставили. В данном случае наше. – Ты с государственного попечительства, да? Тело по имени Тан О что-то бормочет о раскалывающейся голове и стакане холодной водички, явно особо не собираясь отвечать на мои вопросы. Стоило ему встать на ноги запах усилился, так как тюремная роба была насквозь пропитана потом и алкоголем, да и санобработку перед поставкой явно пропустили. Именно поэтому важно заключать сделки с частными поставками, а не доверять госбюджетному бреду: смертные они такие – обещают одно, а в итоге дают другое. В данном случае был Тан О – заключённый 3027, осуждённый за жестокое убийство по найму, сопряженное с бандитизмом, ласково отбывающий своё пожизненное в центральной тюрьме. Ему, да как и всем заключённым, кто совершал убийства, было предложено отбывать заключение под наблюдением Мориара, снабжая того пищей раз в три дня – таким образом мы становимся личными смотрителями таких изящных личностей, как 3027. Нравится ли это Мориарам? А кто вообще нас спрашивал, а? Да никто, ровным счётом: лет тридцать назад было принято решение о заключении договора с обществом Мориаров, приняты законы по снабжению и сожительству, закон о ненападении, закон о работоспособности и оплате налогов, закон о равенстве, и ещё кучка всех таких формальностей, который нахер никому не нужны. Мы сейчас как неприкаянные: налоги плати, правилам следуй, никого не убивай – мы тебе за это зарплату урежем в половину – а потому что и нужды у вас другие – ещё отправим к тебе на перевоспитание вонючего убийцу, который будет сбегать и бухать, иногда отбиваться, а то и пытаться убить, но ты его ни за что не трогай, потому что закон о ненападении, ты что. Ещё давай с трудоустройством проблем накинем, запретим скрывать сущность, менять ту или иную личность, всегда предъявляй документы, и каждый божий месяц проходи проверку в спецслужбе. А ещё, будь так добр, не перегрызи никому глотку, за то, что те швыряют в тебя грязь и камни, поджигают твой дом, и убивают твоих друзей. А всё из-за какого-то угашенного, явно молодого Мориара, который однажды пришел на телевиденье и в прямом эфире рассказал всё, с наглядными доказательствами. Он же, кстати, и участвовал в принятии всех этих «замечательных» законов. А вот частные службы, зачастую, возглавляет либо человек, которому выгодна поддержка Мориаров, либо Мориар, желающий облегчить нам жизнь, и поиметь за это бонус в той или иной государственной сфере: и те, и другие стараются всеми возможными способами угодить каждому, кто с ними заключил сделку, предоставляя только лучший товар, в наипрекраснейшем виде. Чуть ли не на серебряном блюде с яблоком в зубах. Только сейчас мы всё равно получаем такие вот подачки от государства, каждые полгода справляя тех в укромное место, не столь отдалённое, чтобы вернуть обратно при первой же удобной возможности. Обычно смертные дольше шести месяцев не держат своих под крылом Мориара. В итоге, особо ничего с давних пор не изменилось: пусть мы и находимся под не очень зорким наблюдением, но меняем личности, скрываем сущности, живём как смертные, и плюём, по большей части, на все эти законы. Иначе никак, это не жизнь уже. - Ладно, - 3027 отлипает от крана с водой, снимая верх робы, - пей мою кровь, и я пойду отсыпаться. – Он подходит ближе и сквозняк ударяет в нос всем букетом этого ужаса, до рвотных позывов, так что я прикрываю рот и нос рукой, отходя на десять шагов назад. – Проблемы? - У меня, слава скалам, нет, а вот у тебя так точно, - судя по запаху, здоровье у него не самое крепкое, да и болячек хватает. – Ты был бедняком, да? – По спине пробегает стадо отвратительных мыслишек от данного субъекта, помесь матерщины и непонимания. – Сперва спустись на первый этаж, у консьержа попроси ключ от санитарной комнаты. Прими душ, отмой с себя всю блевотину и пот, прими лекарства, которые тебе оставят. Когда вернёшься – прибери здесь всё, что натворил, и так, чтобы ни следа не осталось от этого кошмарного дурмана – то, что тебя доставили сюда, ещё не значит, что ты теперь будешь здесь жить, как в собственном доме. - Принято, начальник. Под липким слоем пота и тюремной пыли – проглядывает сухое лицо двадцатилетнего парня, с самыми отвратительными мыслишками, среди всех моих предыдущих «содержанок». - И, если ещё хоть раз вздумаешь переступить порог моего дома с такими мыслями, что сейчас плавают в твоём проспиртованном мозгу – откручу голову, вместо неё приколочу тыкву, и скажу, мол так и было. Не забывай, где ты находишься, и кто перед тобой стоит. – Тот особо не перепугался, пусть звучал я довольно грозно, но что можно взять с того, за чьей душой шесть жертв, убитых и расчленённых. А ведь такой молодой. Собираюсь в офис с мыслями, о том, что придётся возиться с этим нечто пару недель, потому что у служб принято следить и проверять, как заключенные сходятся с нами, да и чтобы проблем не возникало. Для протокола, вроде как. Переодевшись, замираю на кухне, читая новости: кто-то из прессы заснял Чонгука, занимающегося в зале, директор Чон Хосок был освобождён из-под стражи, кто-то стырил чьи-то трусы в отеле. Одна новость интереснее предыдущей. Вот вам и ушел на воскресное восстановление. - Я вернулся. – В квартиру медленно заползает запах душистого мыла, стирального порошка, горячего душа и сладкого лимона. Следом входит 3027, выглядящий более опрятно и приятно, чем двадцатью минутами ранее: сам улыбается, будто ему налили ещё стопку по пути сюда, и словно он вовсе забыл, что его тут ждёт. А его жду я, потому что мне нужно позавтракать – понедельник день тяжелый, как никак – и кто ему вообще пароль от двери-то даст, разве что безумец. - Лекарство выпил? – Он кивает, присаживаясь на кухне, напротив. – Сядь на диван и сними рубашку. Примешься за уборку, когда я уйду. - Работаете? - Как и все остальные налогоплательщики, мне же больше нечем в этой жизни заниматься. – Он улыбается, снимая рубашку. Подойдя к дивану, замечаю, что тот с опаской пялиться на меня: не знаю, его вдруг смутили мои клыки, которые я всё ещё не спилил, или осознание, что всё-таки это не шутки, а из него реально сделают завтрак. - Что-то хочешь сказать? – Хочет конечно, тут и в мысли залазить не надо, чтобы понять. – Боли ты не боишься, так что лучше выкладывай, что беспокоит, а то напряженная кровь не слаще уксуса. Тот с минуту подумал, какой вопрос задать первым. - Сокамерник рассказывал, что, не смотря на договор, о кормёжке каждые три дня – Мориары ненасытны, и каждый день пьют всё больше и больше. И в итоге, спустя шесть месяцев тело человека истощается почти до смерти, поэтому нас и меняют. - Боишься смерти? – Он кивает. – Убивать не боишься, а умереть очень даже – как глупо. В прочем, в духе смертных. – Смотрит на меня исподлобья, когда я присаживаюсь рядом, расстёгивая рубашку и закатывая рукава. – Не знаю, кому достался твой сокамерник, но этот Мориар явно с головой не дружил – пить одно и то же каждый день, на протяжении шести месяцев, точно свихнуться можно. - Значит вы будете брать кровь каждые три дня, как и прописано в соглашении. - Мальчишка, - очерчиваю его челюсть пальцем, приближаясь, - ты тут и пятнадцати дней не пробудешь. Как только твой наблюдатель свинтит с парковки, я держать тебя здесь не намерен. Сдам в специальное учреждение, заберу перед сменой, и разойдёмся, как в море корабли, я и вкуса твоей крови не вспомню. Так что расслабься. Тан О было хотел что-то сказать, но я уже вгрызся в его шею, так что слова застряли на выходе, превращаясь в кряхтение и прочие малоприятные звуки, сбивающие аппетит. Будь моя воля, лишил бы его возможности болтать на все эти две недели, но раскрывать ещё больше способностей Мориаров смертным никто не хотел, так что держим язык за зубами и силу в кулаке. Пока им известно только то, что мы пьём кровь, не едим мяса – хотя тут я являюсь исключением – можем читать чужие мысли, превосходим человечество физически, и живём достаточно долго, больше знать не стоит, для их же блага. У этого подонка кровь была с какой-то кислинкой, и не такой, как в кисло-сладком соусе, в Макдональдс, а будто какой-то очень дешёвый, приторно-кислый лимонад, с оттенком соджу, чужих душ, и дерьмовой жизни. Через кровь понять и узнать о человеке можно много: начиная с его жизни, прожитой в нищете, безотцовщине, и подростковом алко-наркотическом угаре, и вплоть до семейного древа, наследственных заболеваний, черт характера, и прочей абсолютно ненужной информации. Мало кому это интересно, если просто перекусить: смертным же неинтересен жизненный цикл и история пекаря, чей хлеб он есть на завтрак. Тан О был человеком обыкновенным – не знал отца, мать избивала его всё детство, в школе был хулиганом, по малолетке попался бандитам и примкнул к ним. В тюрьму загремел за групповое нападение, и пусть он действительно убил и расчленил всех тех людей – его дружки тоже внесли свою лепту. Провёл в тюрьме восемь месяцев, прежде чем ему предложили сделку с Мориаром, и он, как и многие, с радостью согласился. Глупый маленький мальчик. Когда я его отпустил, оставив на диване передохнуть – глаза у него были перепуганные, мысли путались, а сердце колотилось быстрее раза в полтора. Ему видимо не объяснили, что такое стать кормом для Мориара, да и обо мне что-то не рассказали. Думал, раз запустили в квартиру – бей что хошь, упивайся в слюни, блюй на дорогой ковёр. Нет, дорогой мой, по струнке будешь ходить. Условия тут не лучше тюремных. Наглый пацан, даже зло берёт. - Как себя чувствуешь? – Я возвращаюсь на диван, на скорую руку обрабатывая свежий укус, и заклеивая плотным пластырем. - Необычно. – Тот едва подбирает слова, в мою сторону даже не смотрит. – Такое будет каждый раз? - Нет, обычно я буду забирать в два раза больше крови, каждый понедельник и четверг. – Сердце у него застучало ещё сильнее. – Условия здесь не такие, как ты думал, так что как сможешь стоять на ногах – прибери за собой всё, приготовь себе поесть, обработай повторно рану, и можешь отдыхать на сегодня. И запомни: никакого алкоголя, наркотиков, сигарет, из дома выходить запрещено, на второй этаж свой нос можешь даже не совать, иначе вырву язык и засуну тебе в задницу. Будешь лишний раз здесь куда-то лазить – а я об этом узнаю – оторву руки. Ясно выражаюсь? - Предельно. – Прокашливается тот, роняя на пол капли крови и слюны. - В полдень зайдёт курьер, принесёт тебе одежду, бельё, и вещи первой необходимости. Я вернусь к шести. Парень выслушал всё спокойно, только кивая головой, но в мыслях конечно проходился по мне неслабо. Да уж, надо будет преподать ему пару уроков вежливых манер на досуге, но в данный момент времени и так уже запаздываю к стоматологу.