Эти безумные пони

      Данаеву тем временем надоело оставаться в лаборатории одному. Любопытство постепенно брало верх над сдержанностью, не терпелось узнать, что там такого увидели остальные и почему минуту назад оттуда слышался писклявый женский крик. Поэтому, быстро перепрыгнув сцепление, что, однако, стоило ухудшения самочувствия и резкой болью в районе ранения, сержант оказался внутри соседнего вагона, куда успели пройти капитан и учёный.  — О Селестия милостивая, кто вы такие? — испуганно спросила прибывшая кобыла. Рог на её голове разгорелся фиолетовым свечением и запульсировал, словно источник нестабильной энергии.  — М-мы не Селестия, — судорожно проговорил капитан, мотнув головой.  — Что?.. Нет, вы, видимо, меня не так поняли, — кобыла подняла копыто и поочерёдно указала им на обоих людей, а затем на подошедшего Павла. — Я спрашивала, кто ВЫ такие. У вас же есть собственные имена? Кто бы вы ни были… Ответом ей послужила гробовая тишина.  — Можно мне один, — Калиновский выхватил из кобуры военного второй уцелевший пистолет, окинул беглым взглядом и направил вперёд. Кобылица подозрительно сощурила глаза и даже отступила на шаг от людей, удержав одно копыто в воздухе. «Она определённо была испугана», — подумал капитан.  — Что это у вас в лапах?  — Вначале вы ответьте на вопрос, — Симонов медленно шагнул вперёд, не убирая пистолет, но стараясь говорить тихо, спокойно, чтобы сильно не напугать или чего хуже — не разозлить маленького (не такого уж и маленького) пегасорога, или единорокрыла, или просто кобылу со способностью генерировать свечение через свой рог, — кто ВЫ такие, и почему наш вагон прицеплен к вашему… — на языке вертелось слово «убожество», но мозг быстро нашёл ему альтернативу: — К вашему необычному поезду.  — К поезду прицеплен ваш вагон?  — У них свой вагон есть, — шепнул кто-то из кучки любопытных, но явно пугливых пони.  — В-вы ведь лошади? — задал новый вопрос капитан, махнув пистолетом. — Так ведь?  — Вообще-то мы пони. Я и все они, — взглядом окинула вагон, — мы зовёмся пони. На первый ваш вопрос, связанный с поездом, у меня нет ответа, но надеюсь, что в скором времени я его получу. А теперь пожалуйста, уберите эти штуки, — кобыла говорила максимально вежливо и спокойно, но взглядом то и дело косилась на пистолеты.  — Те, что у нас в руках? — спросил Данаев.  — Да, те что в лапах, — кобылка кивнула. — Я не эксперт в делах существ, которых даже не знаю, но что-то мне подсказывает, что эти штуки могут причинять вред другим. А я этого не желаю. Никому из вас или нас.  — Мыслите справедливо. Капитан медленно отвел дуло пистолета с пони, а затем и вовсе убрал его в кобуру, кивая остальным. Данаев убрал автомат себе за спину, на специальный ремень, а Калиновский просто увёл дуло оружия в пол, но бдительности не терял и расставаться с оружием для самозащиты (в случае чего, естественно) не собирался. Рог кобылицы в этот же миг начал тускнеть, пока свечение и вовсе не растворилось бесследно. Тем не менее, атмосфера в поезде продолжала давить на каждого.  — Теперь ваш черёд отвечать. Так кто вы такие?  — Люди, вот кто мы.  — Люди? — гримаса на мордочки пони перескочила от недоумевающей на просветлённую. Будто бы пони что-то вспомнила. — Я знаю людей! Только я думала, что все они цветные, как и пони.  — Ну, у нас есть и белые, и чёрные, и даже жёлтые… — начал рассуждать Виктор, но кобыла прервала его.  — Значит вы не те люди!  — А есть ещё и те люди? — сквозь зубы пропыхтел Данаев. Боль в бедре всё нарастала, уже переходя грань терпимости. После прыжка над сцеплением все процессы в ранении, до этого застопорившиеся, вдруг снова продолжились. Убрав руку с раны, молодой военный обнаружил на ней кровь. Много крови… Прижжённая корка пробилась, и теперь алая жидкость струйками стекала по военной форме, капала на пол, образовывая маленькое пятно. — Вот ведь зараза… Покачнувшись на месте, сержант рухнул на пол. Капитан среагировал моментально, присев на корточки и инстинктивно зажимая рукой рану. Учёный по-прежнему остался стоять словно истукан, к своему сожелению не зная, как помочь без аптечки и медикаментов, и только нервно размахивал пистолетом. По вагону пробежал осторожный шёпот пони между собой, а пурпурная кобыла вдруг сорвалась с места и рывком подбежала к людям, ненавязчиво отодвинув капитана и осмотрев ранение Данаева. Её рог снова заблестел свечением. Взгляд кобылки был сосредоточен на бедре военного.  — Что вы делаете?! — воскликнул учёный.  — Так, кровотечение у него небольшое, и это хорошо. Но что-то внутри задевает мышечные ткани и нервы, и это уже плохо. Так ещё и заражение началось, — констатировала она.  — Пуля, ясен хрен, — капитан покачал головой. — Это такая маленькая металлическая болванка, если вы не знаете.  — Металлическая болванка? — пони странно поглядела на военного, затем на болтающийся в руку учёного пистолет, и сложила два плюс два. Получившийся ответ заставил пони неприятно удивиться и отпрянуть от Виктора, как от бушующего огня. — Вы его ранили этой штукой!  — Что? Никак нет! Ранение причинили грёбаные бандиты, на поезде, при выполнении сержантом своих обязанностей.  — Так точно, — прошипел Павел.  — А я вообще только сейчас пистолет в руки взял, — недовольно процедил учёный.       Осмыслив сказанное, кобыла попросила обоих людей отодвинуться ещё дальше, чтобы дать ей место для работы. Военный кивнул, но на всякий случай схватился за кобуру — ведь мало ли что. Рог пони начал пульсировать фиолетовым светом, и вместе с тем похожее свечение окутало края ранения и грязную корку. Раздалось шипение (шипела рана и сам сержант). Мигом вся грязь и вытекшая кровь улетучились в облачке лёгкого пара, а после них, словно по волшебству, из ноги вылетела та самая пуля, со звоном падая на пол рядом с людьми. Свечение стало ярче и полностью накрыло собой ранение.  — Люди, мне нужна ткань, чтобы его перевязать.  — А как вы так быстро…  — Просто дайте мне ткань, Селестия вас подери! — прикрикнула кобыла. Учёный вздрогнул и быстро снял свой халат, протягивая его пони. Кобылица кивнула, подхватила халат и оторвала от ткани небольшой лоскут. Прочистив его всё тем же «волшебным свечением», пони сложила лоскут два раза и наложила поверх раны. Но этого было ещё недостаточно, поэтому кобылица развернулась мордочкой в центр вагона и прокричала: — Пони-нибудь! Мне нужно что-то клейкое, чтобы зафиксировать ткань!  — У меня есть скотч, Твайлайт!  — Какая важная вещь в поездке, — процедил капитан, наблюдая, как пони с дальнего сидения швырнула через весь вагон моток прозрачной клейкой ленты. Твайлайт подхватила его на лету, используя телекинез (ведь как оказалось, фиолетовое свечение было его проявлением). Капитан молча наблюдал, не зная что и добавить.       Оторвав несколько кусочков, пони закрепила ткань халата над раной, предварительно просунув её под военную униформу и почистив её от крови. Оглядев свою работу довольным взглядом, Твайлайт спросила:  — Чувствуете какое-нибудь улучшение? Данаев осторожно поднялся, приложил руку к повязке и с удивлением обнаружил, что внешняя боль почти полностью пропала, а внутренняя пусть и сохранилась, но вновь была лёгкой и совсем не мешающей передвигаться.  — Значительное, — облегчённо улыбнувшись, произнёс сержант.  — Но… как… — тихо спросил учёный, возвращая себе халат. — Что вы только что делали?  — Простое заклинание регенерации в связке с обезболивающим заклинанием и дезинфицирующим заклинанием из медицинского справочника, — гордо сказала кобылица, — Курсы юного медика определённо пошли мне на пользу.  — Н-нет, как именно всё это произошло?  — Оу, в этом смысле? Всё благодаря магии, — Твайлайт коснулась копытом своего рога, выбив поток маленьких фиолетовых искорок. — Пусть вам, людям, будет трудновато это понять, ведь вы, как я знаю, совсем не колдуете, хе-хе…  — Если здесь есть говорящие пони… и ещё магия… то где же мы сами тогда находимся? — с нехорошим предчувствием спросил капитан; Калиновский в такт его вопросу закивал. А пони словно бы и ждала этого вопроса, гордо воскликнув на целый вагон:  — Вы в Эквестрии!