Эти безумные пони

      Световое шоу продолжалось ещё около минуты, ненадолго вернув окружающему тронному залу прежние светлые краски, а после снова забрав их и заперев внутри магического посоха вместе с последними крупицами силы принцесс-аликорнов. Король поднял искрящийся артефакт над головой и, обхватив палку второй лапой, триумфально расхохотался. Не сумев удержаться на месте, Твайлайт с тяжёлой отдышкой упала в клетке на согнутых копытах, прямо перед Темпест, во взгляде которой небыло ни капли сожеления, но вместо этого появилось другое — недобрый огонёк.       Король довольно рассматривал искрящийся магией кристалл на конце посоха, раздумывая, чтобы такого устроить для демонстрации своей новой силы всем присутствующим. Пока он думал, принцесса дружбы нашла в себе силы приподнять голову и тихо проговорить:  — Теперь ты не тронешь пони? Достаточную цену Эквестрия для тебя заплатила?..  — Наверное, — как ни в чём не бывало пожал плечами Шторм, взмахнув посохом и непреднамеренно выпустив небольшой электрический заряд в одного из своих подчинённых. Гвардеец, через которого прошла магическая молния, весь перекосился и тут же камнем рухнул на пол; от его опалённой шерсти пошёл лёгкий дымок. — Эй, Глыббер, приберите-ка в этом месте и развесте как можно больше моих знамён. О, и ещё, тут будут просто шикарно смотреться факела с голубым огнём! Или нет… — жестом король приказал всем замолкнуть пока он сам не перевёл взгляд на торцевую стену с двумя арочными проёмами, ведущими на балкон, — мой портрет в гигантскую величину, прямо над троном!  — Шторм, ответь, — прохрипела Твайлайт с гневом, не отрывая взгляда от существа и упорно пытаясь подняться (что получалось крайне плохо), — ты получил магию аликорнов, значит обязан исполнить свою часть уговора.  — Не трогать твоих пони? — отвлёкся король Шторм и даже нагнулся к принцессе дружбы проведя когтем по железной арматуре и вызвав неприятный скрежет, — разумеется я не собираюсь их трогать, малютка. Пф… Неужели ты подумала, что я всегда нарушаю свои обещания? — король рассмеялся на весь тронный зал и покосился на Темпест ища у неё поддержки своих слов, но столкнулся с как никогда прежде серьёзным и настроенным на что-то взглядом. — К слову об обещаниях… Темпест, мой лучший командир, благодаря которой Эквестрийская магия теперь служит только мне, — Шторм оставил принцессу дружбы и в два шага приблизился к подчинённой нависнув над ней огромной тенью. — О каком же чудесном артефакте ты говорила во время нашего сеанса связи? Что же это за магия, что якобы сильнее мощи пегабрыков, м-м?  — Вспомнил всё-таки, зараза, — процедил себе под нос старший военный.  — Да, Ваше Высочество, речь действительно шла о силе превосходящей магию аликорнов. Любую из известных мне типов магии…  — Но даже эта магия не может быть сильнее магии дружбы.  — Ой, да замолкни ты уже! Слышать больше не могу об этих миленьких пони-штучках… — эмоционально рявкнул Шторм выпустив по клетке с принцессой шоковую молнию, в миг привёдшую кобылку в чувство и выдавив из неё писк боли, такой отчаянный, что даже военным, привыкшим к насилию и страданиям — непрерывно связанным с их профессией, стало жутко не по себе. Когда пони замолкла, король с деловым видом вновь обратился к Темпест. — На чём мы остановились?  — Ромбовидное ядро. Из-за спины Темпест выплыл слабо поблёскивающий артефакт, вблизи показавшийся королю Шторма всё ещё слишком мелким и невзрачным для хранилища, в котором скрыта великая магия. Тем не менее, монстр протянул лапу вперёд. На секунду взор Темпест скользнул по людям, принцессе, гвардейцам, и Грабберу, затем вновь перемещаясь к артефакту, упавшему Шторму в ладонь. Зажав Ядро пальцами король принялся внимательно рассматривать его со всех сторон, гадая, как же это работает.  — А знаешь, принцесса, — вдруг объявил Шторм заговорческим тоном, — я обещал не трогать пони, но насчёт всего остального в Эквестрии у нас уговора не было. Да и идею взорвать какой-нибудь городок при помощи ваших же сил я далеко не отбросил. Вот увидишь, при моей власти Эквестрия станет прикольным местечком! И никто не посмеет усомниться в моих лидерских качествах! Куда им спорить — с самым могущественным существом в мире! Да что там… Во вселенной!  — Правда для этого нужно иметь хоть каплю ума, — приспокойно заявила Темпест не двигаясь с места и продолжая глядеть на Шторма прожигающим взглядом. Для людей, и в частности для принцессы дружбы эти слова стали неожиданностью. Сам король, развернувшись к Шедоу, выглядел не совсем довольным.  — Ума? Смеешь сомневаться в моём величии, Темпест?! — король навёл на кобылицу посох, словно планировал тут же пристрелить её очередной молнией. — Учти, посох со мной, твоя находка — тоже. Твой восстановленный рог по сравнению с этим — ничто! Поэтому, чтобы не потерять должность и вновь не полететь на мороз, живо отрекись от сказанного и приклонись, пока я добрый! Внезапно рог Темпест запульсировал магией, а вместе с тем активировалось и Ядро. Жёлтая сердцевина артефакта стремительно нагрелась, источая вокруг себя колоссальный жар, в секунду перекинувшийся на лапу короля. Шторм инстинктивно разжал её и выронив артефакт отступил на шаг назад, но чувство жара и боли не ушло, а стало лишь расти. От обожжённой трёхпалой лапы потянулись серые разводы, мех начал тлеть и рассыпаться пылью, доспехи покрывались трещинами и распадались на мельчайшие чешуйки. Эмоции страха в перемешку с гневом и недоумением менялись на лице короля ежесекундно.  — Что… что со мной происходит?! — Шторм попытался сбить с себя тлеющие доспехи и шерсть при помощи посоха, но это не сработало и серые разводы перекинулись уже на его туловище, подступили к шее и второй руке. Глаза Шторма из бирюзовых окрасились в ярко жёлтые, а из пасти вырвался истошный крик, вслед за котором всё тело, вместе с костями и рогатой короной покрошилось в мелкий пепел и осыпалось, устлев обширную часть пола; посох рухнул следом. Упавшее на мраморный пол и вплавившиеся в него Ромбовидное ядро было вырвано магией Темпест и леветировано обратно.  — Какого хера? — произнёс за всех Павел, протирая глаза и всё ещё не веря только что увиденному. Не менее шокированный Калиновский взглянул на старшего военного и прихмыкнул. Граббер уставился на кучку пепла, с трудом веря, что короля больше нет, но вместо испуга или горя в глубине души ёж чувствовал… облегчение.  — Вот и получил, что заслужил, — протянула Темпест, кивнув одному из гвардейцев; существо вытащило из кучи пепла искрящийся посох и покорно встало рядом с кобылицей. Теперь, всё внимание командира было посвящено исключительно людям, а точнее говоря, одному из людей. — Ты был прав, я действительно блефовала насчёт Шторма и его идиотских планов на магию такого масштаба. Удивительно что из остальных никто не догадался.  — Темпест, неужели… ты поняла, что ошибалась насчёт пони? Ошибалась насчёт… нас? — с надеждой спросила принцесса дружбы, но теперь пришёл черед Темпест хохотать словно безумной и стряхивать капельки слёз.  — Наивная. Я никогда не ошибалась насчёт пони, но вот насчёт вас, принцесс, и вправду ошиблась. Долгое время я считала, что пони Эквестрии бессердечны, что это их естественное качество, но сегодня поняла, что не искала корень всей проблемы. Пони не виноваты в том, какие они есть, виноваты те, кто вместо помощи прятали этот неприятный факт за ширмой из праздников и магии дружбы, строили образ утопичного места. Догадываешься, про кого я говорю?  — Темпест, послушай, — включился в разговор капитан Симонов, решивший что и дальше молчать уже нет никакого смысла, а напротив, появился мизерный шанс закончить весь этот балаган. — Мы знаем что случилось с тобой в детстве, как и про то, что стражники выперли тебя из дворца. Но дворец — это тебе не кабак, и даже не приёмная президента, сюда просто так не пускают. Ты могла бы, даже не знаю… записаться на аудиенцию к принцессе заранее. Разве теперь нужно мстить по этому поводу?  — Будь так у нас в стране, то власть давно бы попытались захватить обиженные бабки из ЖЭКа, — добавил сержант Данаев. Темпест, однако, юмора не разделила и грозно фыркнула.  — Граббер вам всё рассказал?  — Достаточно. И уж поверь, его твоё положение волновало, даже несмотря на фанатичную преданность королю, — не забыл упомянуть Евгений, чем вызвал удивление со стороны ежа. Он не мог понять, почему существо, которое он, можно сказать, предал, теперь защищает его перед Темпест. Единорог нахмурилась, собиралась что-то возразить, но её прервал начавший говорить Калиновский:  — Допустим, принцесс не станет. Но кто тогда будет руководить Эквестрией, кто будет решать дела касающиеся внутренней и внешней политики, регулировать социальные структуры и контролировать казну? Нельзя просто так, без вреда для общества убрать самую верхушку власти в, Менделеев меня подери, волшебной стране где всё завязано на ней. Случится катастрофа! А если заходить ещё дальше, то…  — Молчать!!! — рявкнула Темпест и вместе с её окриком по тронному залу пробежала звуковая волна, сгенерированная искрящимся Ядром. Все моментально притихли. — Никто из вас не понимает Эквестрию, так, как понимаю я! Мне не выпал титул принцессы, я не её свита, не иноземец, решивший всунуть свой нос в чужие разборки. И даже не аристократ из Кантерлота. Я — простая пони, жившая когда-то в обыкновенной семье, среди таких же простых пони, проблемы которых не решить одними песнями и танцами. Но благо теперь мне достались силы чтобы исправить эту погрешность. Ромбовидное ядро ярко сверкнуло, и вот уже ноги всех троих людей были опутаны толстой верёвкой, растущей прямо из пола. Не удержавшись, троица рухнула рядом с клеткой Твайлайт.  — Это ещё что такоё?! — воскликнул Симонов чувствуя себя в самом беспомощном положении за весь этот день, даже в клетке было куда комфортнее, чем с крепко оплетёнными ногами, без возможности хоть немного пошевелить ими.  — Хотели помочь принцессам? Так разделите их скорую участь, — значительно спокойнее добавила кобылица покидая тронный зал вместе с оставшимися созданиями, посохом, и унося за собой Ядро. — Граббер, следуй за мной! — приказала Шедоу уже из коридора, но в этот раз ёж не спешил повиноваться приказу и остался стоять на месте, твёрдо решив для себя, что раз короля больше нет, то он не станет больше творить плохих вещей.  — То, что ты делаешь, неправильно, — покачав головой заключил Граббер. Зверёк ожидал, что Темпест вступит с ним в диалог, попытается переубедить и всё-же перетянуть на свою сторону, чем всё же покажет свою небезразличность, но вместо всего этого Шедоу лишь захлопнула двери за спиной.  — Разделим участь принцесс? То есть станем каменными? Что она имела ввиду? — озвучил вопрос Калиновский пытаясь растянуть верёвку и тем самым освободиться, но пока ничего путного не выходило.  — Хрен знает что она имела, — пропыхтел Евгений, переведя взгляд на ежа. — Эй, Граббер, раз выдалась минутка, то давай, рассказывай — каким образом ты нас «сдал», и можно ли считать это полноценным предательством.  — Капитан, вы хотите простить его? — удивилась Твайлайт из своей клетки, подмечая как спокойно и без всякой злобы говорил старший военный. — Он же служил королю, обрёк Эквестрию на гибель!  — О чём сожелею, — признался Граббер подойдя ближе к людям и опустив взгляд в пол. — В машинном отделении был специальный маячок, который Шторм установил для слежения за Темпест, но гвардия забыла его включить… Я это сделал, когда вы только угнали судно. Я верил, что королю нужна моя помощь, и что если я выдам местоположение дирижабля и верну его, то получу от него похвалу, а также прощение Темпест за то, что позволил этот дирижабль угнать, но…  — Но? — вопросительно уставился на Граббера капитан.  — …Затем вы выслушали меня. Впервые кто-то слушал до конца, и вы даже похвалили мои торты. Мы побывали в Клуджтауне, встретили там пони, затем спасались от работорговцев, в целом хорошо провели время. Я даже наконец-то увидел чистое небо! И не просто его маленький кусочек, а огромные просторы, — Граббер не удержался от улыбки, но затем вспомнил, что он вроде бы раскаивается и пытается перейти на другую сторону, а потому добавил: — Что до короля, то похоже для него я как был, так и оставался таким же безликим гвардейцем, только ростом поменьше. Моё служение его пеплу окончено…  — Блядские верёвки, из какого дерьма вас сделали?! — в сердцах крикнул учёный когда у него в очередной раз не получилось выбраться из треклятых пут; Данаев даже рот слегка приоткрыл от удивления. Граббер скорчил задумчивую гримасу, и вдруг просиял, вытаскивая из-за пазухи знакомое маленькое увеличительное стёклышко и его острым краем принимаясь натирать верёвку. Поначалу никакого эффекта не возникло — верёвка держалась крепко, но вот уже совсем скоро раздался звук рвущейся ткани и путы наконец поддались, освобождая ноги Симонова от чудовищной хватки.  — Не выражаться, товарищ Калиновский, — с лёгким юморком процедил Симонов, уже без помощи Граббера выпутываясь из верёвок и поднимаясь на ноги. Ёж тем временем начал проделывать похожее с остальными верёвками, освобождая сначало Павла, и наконец Виктора.       Теперь, когда людей уже ничего не сдерживало и никакие копья не упирались им в спину, можно было начинать действовать.