Около солнца

Через три дня Вэнь Цин попыталась совершенствоваться и едва не подверглась искажению Ци. Когда она опять проснулась в своей комнате, её встретили слезы А-Нина и обеспокоенный взгляд Шестого дядюшки. — А-Нин, ступай принеси сестре супа, — велел тот, и брат убежал, а дядя хмуро уставился на нее. Почему-то она снова почувствовала себя маленькой девочкой и виновато потупилась. После недолгого тяжелого молчания дядя вздохнул: — Я знаю, что оказаться главой нашей ветви — это внезапная для тебя ноша, и ты стараешься блюсти свой долг изо всех сил. Но в совершенствовании торопиться опасно, А-Цин. — Я знаю, дядя. — У тебя слишком много энергии Инь. Что ты делала? По правде говоря, ничего. Ее душа на одиннадцать лет старше тела, вот и все. Она пожала плечами, и дядя вздохнул снова. — Ладно, пусть будет секрет. Но больше так не делай. Подумай об А-Нине: он слишком юн, чтобы стать нашим главой. Она кивнула. Он действительно слишком юн, слишком мягок, слишком добр. Он не создан для власти. И не создан для войны. — Сестра, твой суп! Отбросив воспоминания, она улыбнулась брату: — Спасибо, А-Нин. — Погладила его по голове и почувствовала, как сжалось сердце, когда он светло улыбнулся в ответ. Чем бы она не пожертвовала, чтобы его улыбка никогда не погасла? Чего бы она не вынесла, чтобы его глаза сохранили свой цвет? Чего бы она не совершила, чтобы его сердце продолжало биться? Она выпила суп, расспросила дядю о делах их клана и А-Нина об учебе. Посмеялась, услышав, как пятый кузен ухитрился свалиться носом в грязь в свинарнике, и гордо улыбнулась, когда А-Нин взволнованно показал ей свое снаряжение лучника. Поздно ночью она выбралась из своей комнаты и прокралась в бывший кабинет отца. Среди пособий по самосовершенствованию и медицинских трактатов, перемешанных с учетными книгами и историческими трудами, она нашла свиток, за которым пришла. При свете свечи она развернула его и принялась распутывать мешанину имен и линий, испятнавших некогда чистый лист. Нежно провела пальцами по именам родителей, скользнула по линиям вверх к деду, а затем прадеду и прапрадеду, от него вниз к его старшему сыну, а потом к его сыну, и так до имени, вызвавшего привкус желчи во рту — Вэнь Жохань. Под ним располагались его сыновья Вэнь Сюй и Вэнь Чао, а рядом — его сестра Вэнь И с сыном и дочерью и Вэнь Суй — бездетный младший брат. Оттуда она проследовала к двоюродной сестре с тремя братьями и сестрами и одним ребенком, затем дальше и дальше, безжалостно отслеживая родственные связи и запоминая имена. Двадцать один. Двадцать один законный потомок, двадцать один человек на пути к безопасности А-Нина. Двадцать один человек. Всем им придется умереть. Она глубоко вздохнула и посмотрела на руки. Они были меньше и нежнее, чем она помнила: знакомые шрамы и мозоли исчезли, будто их никогда не было. Клятву спасать жизни, не отказывать в помощи, никогда не использовать свои силы во зло она уже принесла. Но, нарушив ее, не спасет ли она бесчисленные жизни, загубленные во время Низвержения Солнца? Разве она не поможет тем, кто обречен из-за безумной политики ее ордена? Уничтожить зло, пока оно не восторжествовало — разве это зло? Она сжала кулаки. Но нельзя же просто взять и поубивать только этих — ее вычислят или подумают на кого-то еще из ее ветви клана. Нет, нельзя подвергать семью такой опасности. Тяжело вздохнув, она взяла чистый лист, кисти и тушь и принялась записывать имена. Двадцать один будущий покойник. И еще другие, кому тоже лучше умереть: незаконнорожденные отпрыски, такие же мерзкие, как и законные; бессовестные старейшины; безумные отродья побочных ветвей; слуги, которые с удовольствием исполняли гнусные приказы своих господ… Она записала все имена, которые сумела припомнить из прошлой жизни. Скорее всего, много кого забыла, но уж как вышло. Когда она закончила, в списке оказалось чуть больше пятидесяти имен. Она долго смотрела на него, запечатлевая их в памяти. Все эти люди приложили руку к падению ее ордена и гибели брата — она постарается не пропустить никого. Список она после сожгла. До начала кампании Низвержения Солнца оставалось шесть лет, которые она не собиралась тратить впустую. И взялась за труд о ядах.