Около солнца

Постепенно восстанавливая свои духовные силы, она училась, строила планы и осторожно, не спеша, выбирала первых жертв из своего списка. Здесь добавляла каплю яда, там уверяла, что больше ничего сделать не может. Некоторые из ее списка были слишком стары и немощны; были и те, кого ожидала скорая смерть по другим причинам, если, конечно, они в этот раз они не окажутся умнее. Однако она никогда не отказывалась лечить тех, кто действительно в этом нуждался, и благодаря ее опыту в десять с лишним лет, сохраненному в памяти, имя целительницы из Цишаня слишком скоро оказалось на слуху. Слава ее разлетелась за пределы ордена задолго до ее совершеннолетия. Поэтому и внимание Вэнь Жоханя она привлекла раньше, чем в предыдущей жизни, но устроенное им испытание осталось тем же. Знойный Дворец не выглядел дворцом: в нем не было ни роскоши, ни изящества. Снаружи можно было увидеть лишь тяжелые железные двери, врезанные в склон горы; и ночью, и днем их охраняли мрачные адепты, подчинявшиеся только Вэнь Жоханю. Вход вел в длинный коридор с мраморным полом и глухими каменными стенами, освещенный вечно горящими факелами в держателях в форме львиных голов. Вэнь Цин шествовала с надменным взглядом и гордо задранным подбородком. На лице не отражалось ни малейших признаков вызванного этим местом беспокойства. Она от крови Вэнь Мао, юна, но искусна, и перед первой встречей со своим злейшим врагом не станет трепетать. По мере того как она вслед за слугой продвигалась все глубже в недра горы, становилось холоднее. Даже от факелов не исходило никакого тепла. Но Вэнь Цин держалась свободно, не позволяя себе проявить ни малейшей слабости. Коридор разделился надвое, они повернули направо и вскоре вышли в большую открытую комнату, где все стены и столы были заняты разнообразными орудиями пыток, большая часть которых слегка светилась, вобрав в себя темную энергию их жертв. От запаха крови затошнило, но Вэнь Цин не подала виду, даже когда к горлу подкатила желчь. Вэнь Жохань сидел в кресле, похожем скорее на трон, и лениво наблюдал за покрытым кровью и грязью человеком, который рыдал так, что уже сорвал голос. Он был распят на столе, а его конечности растянуты до неестественной длины прикрепленными к столу цепями. — Этот слуга привел целительницу Вэнь Цин, как повелел глава ордена, — доложил слуга, опустившись на колени и кланяясь с благоговейным подобострастием. Вэнь Цин сложила руки перед собой и повторила его движения. — Вэнь Цин выражает почтение главе ордена, — произнесла она. В ее голосе не прозвучало ни тени страха или неуверенности, хотя сердце колотилось так, будто сейчас разорвется. — Ступай исцели его, — приказал тот, не удосужившись ответить на ее приветствие. Она быстро поднялась и, подойдя к столу, окинула жертву внимательным взглядом. Оценила тяжесть повреждений. Будь ее воля, Вэнь Цин тут же окончила бы его мучения: этот человек был искалечен слишком сильно. Но Вэнь Жохань хотел другого. «Прости», — мысленно прошептала она, положила руку на живот узника, туда, где находилось его золотое ядро, и, не обращая внимания на сотрясающие его тело судороги, принялась передавать духовную энергию. Внутреннее кровотечение, сломанные кости, разорванные мышцы — она восстанавливала все с невероятной скоростью. Человек закричал громче: этот способ принудительного лечения был чрезвычайно болезненным. Она вливала и вливала силы, пока ожоги, порезы и синяки не исчезли все до единого. Остались лишь засохшая кровь и грязь, но с ними она ничего поделать не могла. Со вздохом она убрала дрожащую руку и моргнула, пытаясь избавиться от кругов перед глазами. Последние пару лет она совершенствовалась упорно и была сильна, но все же ей было лишь семнадцать. Вэнь Цин повернулась к Вэнь Жоханю и поклонилась: — Исполнено, глава ордена. Тот поднялся с кресла, высокий и внушительный, хотя на вид ему было чуть больше двадцати. Она опустила голову, едва смея глядеть сквозь ресницы. Вэнь Жохань подошел к столу и одним резким движением пальца вывихнул узнику ногу. По пещере разнесся крик, и Вэнь Цин зажмурилась, в душе моля о прощении. Но как бы она ни сожалела, ей придется делать это снова и снова: этот человек далеко не последний, кого она исцелит, чтобы продлить безумные развлечения Вэнь Жоханя. «Мне жаль». — Даже горло ему залечила. Умница, дитя. — Вэнь Цин живет, чтобы служить главе ордена. Тяжелая рука опустилась на голову, и она с трудом сумела не содрогнуться. — Ты не посрамишь своей крови, в отличие от твоего никчемного отца. — Вэнь Цин сознает свой долг перед орденом. — Ее долг — уничтожить этого человека, но пока она еще недостаточно сильна. — Разумеется. Свободна. — Он отвернулся, и она поклонилась еще ниже. — Вэнь Цин дозволено уйти. Ей потребовалось все самообладание, чтобы сохранить спокойствие, покидая Знойный дворец. Когда она добралась до поместья своей семьи, ее руки дрожали. Она поспешила внутрь, не заглянув в медицинские помещения. — Бабуля, — прошептала она, добравшись до аптеки, где пожилая женщина размеренно толкла коренья в ступке. В прошлой жизни Вэнь Цин была не настолько близка с ней, как следовало бы. Относилась почтительно, как и положено к старшим родичам, но без должной теплоты. Их характеры были слишком несхожи, и еще в душе тлела обида за то, как смиренно встретила та гибель отца. Тогда она не понимала. Пришлось пережить войну и потерять почти все, но теперь она поняла бабушкину мудрость. Сейчас она нуждалась лишь в одном – в поддержке. — О, милое дитя, — вздохнула бабушка, отложила свою работу, отодвинула стул и похлопала себя по коленям. — Иди сюда. Вэнь Цин бросилась к ее ногам и, спрятав лицо в складках ее одежд, позволила себе расплакаться. — Тс-с, ты выполняла приказ. Не вини себя за то, что изо всех сил стараешься обезопасить семью. Бабушка была уже слишком стара для целительства: глаза помутнели, а руки подрагивали, но ум оставался острым, и Вэнь Цин задумалась, сколько всего та, должно быть, повидала и сделала за свою долгую жизнь. Согласилась бы она с Вэнь Цин, узнав, что та задумала? Спрашивать она не осмелилась.