Около солнца

Вэнь Цин прислушивалась к пульсу женщины. Он был неровным и настолько слабым, что большинство лекарей вовсе не смогли бы его обнаружить. Бледное лицо с синеватыми губами тоже было неподвижным, как у покойницы. Вэнь И стояла на пороге смерти, а ее сын и дочь в соседней комнате во всю мощь своих легких обвиняли друг друга в предательстве. Выглянув за дверь, Вэнь Цин увидела, что они встали друг против друга вместе со своими семьями и, кажется, собрались биться насмерть. — Достопочтенная госпожа Вэнь И отошла, приношу ее семье свои соболезнования, — официально сообщила она с глубоким поклоном. — Ах ты сука! — взревел сын Вэнь И, бросаясь на сестру, и началась всеобщая свалка. Вэнь Цин поспешно отступила, закрыла дверь и разбросала вокруг горсть талисманов, создавая защитный барьер. Подождала несколько минут, прислушиваясь к звукам сшибающихся клинков и бьющейся посуды, и снова проверила пульс Вэнь И: теперь все. Она сумела быстро овладеть собой и не выказала ликования. Окружавшим постель слугам времени понадобилось больше: дольше всех продержалась злобная ухмылка у девушки с уродливыми шрамами на лице. Вэнь Цин спасла этой девушке жизнь и подарила семена смертоносного «синего поцелуя». Вэнь И ничего не подозревала. Та была безумным чудовищем и наказывала слуг по самым нелепым поводам: «обмахивал веером слишком грубо» или «чересчур хорошенькая». Чаще всего ее наказания приводили к смерти, а тем, кто выживал, приходилось об этом сожалеть. — Давайте начнем убирать, пока они не закончили, — сказала Вэнь Цин слугам, и те, поклонившись куда почтительнее, чем полагалось, поспешно принялись готовить бывшую хозяйку к погребению. Драка снаружи быстро превратилась в смертоубийство, и Вэнь Цин мысленно вычеркнула из своего списка имена детей и внуков Вэнь И. Вскоре и слуги, и Вэнь Цин распростерлись ниц возле ложа усопшей перед Вэнь Жоханем, прибывшим на место резни. — Эта слуга потерпела неудачу, глава ордена. Прошу наказания, — звонко и уверенно произнесла Вэнь Цин. — Молим главу ордена о наказании, — слуги последовали ее примеру, хотя и были напуганы гораздо сильнее. — Что случилось, Цин-эр? — Он обращался к ней по-семейному — это было отвратительно, но чем крепче будет его привязанность, тем легче все пройдет. Оставалось только радоваться, что даже сейчас его расположение к ней не поколебалось. — Эта слуга прибыла со всей возможной быстротой, как только отпрыски госпожи Вэнь И ее позвали. Но Вэнь Цин добралась слишком поздно, и великая госпожа уже скончалась. Когда Вэнь Цин сообщила об этом достопочтенным господам и дамам, они принялись обвинять друг друга в убийстве и вскоре обнажили клинки. Глава ордена знает, что Вэнь Цин не боец и могла только спрятаться, пока лилась кровь Вэнь. Молю главу ордена о наказании. — За чужую глупость ты отвечать не обязана. Но ты расскажешь, что погубило сестру. — Могу ли я встать? — Можешь. Она поднялась на ноги, повернулась к покойнице и осторожно коснулась ее губ. — Взгляните на этот оттенок, глава ордена. Так проявляется яд под названием «синий поцелуй». В глазах Вэнь Жоханя блеснул интерес: — Ясно: значит, ее убили. Вэнь Цин склонила голову. — Я расспросила слуг, и они уверяют, что госпожа Вэнь И была очень осторожна: ее пищу почти всегда проверяли. — Почти? — прищурился Вэнь Жохань. — Без проверки она вкушала только то, что предлагали ей ее дети. Самое приятное, что все это было правдой, но Вэнь И сгубили ее же собственные меры предосторожности: пробовать еду она всякий раз заставляла разных людей, а синий поцелуй был смертелен только при длительном употреблении. Поэтому слуги не пострадали, а она погибла. — Те самые дети, которые просто поубивали друг друга, — вымолвил он с разочарованным вздохом. Несомненно, ему хотелось бы забрать их в Знойный дворец и заставить признаться в своих злодеяниях. — Хорошо, мы позаботимся о погребении старшей сестры. Что до этих снаружи — избавьтесь от них. — Как прикажете, глава ордена. Учение клана Вэнь утверждало, что семья — это все, что заботиться о семье и защищать ее — праведно, рвение ради семейного процветания — благородно; никто и ничто не должны ставиться выше тех, в ком течет та же кровь. Вэнь Жохань довел эти положения до крайности, решив, что даже самый жалкий Вэнь ценнее лучшего адепта из другого рода. Он не позволял пролиться вэньской крови за вычетом лишь двух случаев: убийства другого Вэня и неповиновения ему самому. Но Вэнь Жохань был исключением, и, не правь он железной рукой, распри между отпрысками многочисленных побочных ветвей заканчивались бы бойней гораздо чаще. Вэнь Цин это знала и использовала. Умиравшие от ее рук находились на виду, имели обширные связи и множество врагов, любой из которых мог бы оказаться причастен к их кончине. Среди оставшихся зрели подозрительность и страх: раз даже те, к кому Вэнь Жохань был милостив, могли погибнуть так легко, не ждала ли и их самих та же участь? Вскоре напряжение должно было выплеснуться через край, и тогда Вэни примутся истреблять друг друга по примеру детей госпожи Вэнь И. *** — Его сердце слишком ослабело, — промолвила Вэнь Цин, отстраняясь от груди старейшины. — Тут я бессильна. По правде говоря, она могла бы попытаться продлить его жизнь. Купить месяц, самое большее два, но ценой постоянного присмотра и внимания. У нее были дела и поважнее. — Тебя называют величайшим целителем секты, а я скажу, что ты обманщица! — разгневанная дочь старейшины плюнула ей под ноги, но Вэнь Цин оставалась невозмутима. — Вы сами вызвали меня слишком поздно, — просто ответила она, держа руку на запястье старика в ожидании неминуемой кончины. — Я не умею возвращать умерших, а его душа уже отлетела. Как скоро тело это осознает — всего лишь вопрос времени. — Да как ты смеешь?!! — Довольно! — вскричал Вэнь Сюй, и его супруга захлопнула рот. — Вэнь Цин, неужели ничего нельзя поделать? — Пульс достопочтенного старейшины уже остановился. Мертвых воскрешать я не способна, — тихо вздохнув, она убрала руку, и Вэнь Сюй кивнул. Глаза его жены наполнились слезами, и она выбежала вон. — Ты права: надо было позвать тебя раньше. Но он был упрям и твердил, что врач ему не нужен. — Он покачал головой и взмахнул рукой, отпуская ее. — Можешь идти. — Как прикажете, — произнесла она с поклоном и вышла. Спускаясь по лестнице, ведущей к роскошному дворцу Вэнь Сюя, она увидела нескольких юношей, с сердитыми лицами бегущих навстречу. — Посторонись! — гаркнул один из них и толкнул ее. Вскрикнув, она упала и больно ударилась о край ступеньки. — Проклятье! — прошипела она, осторожно баюкая ушибленную руку. Вроде не сломана, но без огромных синяков явно не обойдется. — Мудак, — пробормотала она себе под нос, поднимаясь. Надо выяснить, кто этот недоумок, и покончить с ним. Осознав эту мысль, она застыла. Давно ли она стала так обыденно думать о том, чтобы отнять чужую жизнь? Возможно, следует сделать перерыв. Пока не забыла, зачем все это творит. Вздохнув, она в последний раз оглянулась и пошла домой. Сегодня нужно проверить успехи А-Нина в анатомии. Когда через пару часов пришли новости, Вэнь Цин схватила А-Нина и, крепко притиснув к себе, утащила в свои покои. Остальные домочадцы поступили так же: тихо жались по углам, ожидая бури. Вэнь Сюй, гордость и краса ордена, пал от руки какого-то ничтожного троюродного родича. Просто потому, что пытался помешать тому убить дядю, который, по его мнению, погубил деда. Вэнь Жохань был в бешенстве: убийство всякого Вэня каралось смертью, но убийство его любимого сына являлось еще и высочайшей изменой. Еще десять адептов ордена были казнены до наступления утра, а тела их насадили на колья вдоль городских стен. Всех их слуг и близких также забрали в Знойный дворец, и с каждым днем число развешанных трупов росло. Безночному Городу оставалось лишь ждать, затаив дыхание, когда гнев тирана утихнет.