Около солнца

— Смотри, чтоб она выжила, — сурово приказал Вэнь Жохань и в облаке развевающихся одежд покинул пыточную. Вэнь Цин успела лишь поклониться вслед. Она подождала, пока глава скроется из виду, и наконец со вздохом повернулась к окровавленному столу. Привязанная к нему женщина тупо глядела в потолок — жить ей уже не хотелось. К несчастью, желания тех, кто вызвал недовольство главы ордена, значения не имели. Вэнь Цин положила одну руку ей на живот, а другую — на лоб и начала медленно изливать свою духовную энергию, заставляя кости и мышцы срастаться. Зная, что они одни, она наклонилась и прошептала в самое ухо: — Ненавидишь его? В пустом взгляде зажглась искра. — Хочешь, чтобы он страдал? Налитые кровью и темные от гнева глаза уставились на Вэнь Цин. Вэнь Жохань был настолько силен, что любой яд сгорел бы в огне его духовной силы, не успев причинить вреда, и ни одна болезнь не посмела бы угнездиться в его теле. Но проклятье — проклятье могло сработать. И должно было сработать. Темная энергия Знойного дворца не так сильна, как на горе Луаньцзан, но ее достаточно для того, чтобы Вэнь Цин смогла ею воспользоваться. На Луаньцзан она прожила два года, дыша ее проклятым воздухом, питаясь ее плодами, взращенными на трупах, бок о бок с Вэй Усянем, чьи безумные бредни выслушивала ночи напролет, когда им обоим не удавалось уснуть. Пару-тройку штучек она усвоила. — Ты умрешь — с этим я ничего не сделаю. Но твоя смерть не будет напрасной, — пообещала она и еще свежей кровью со стола нарисовала на груди женщины несколько символов, исчезнувших почти сразу, едва она убрала руку. — Когда время придет, все, что тебе нужно будет сделать — это позволить разгореться своей ненависти. Женщина была исцелена, и ненависть ее пылала, разожженная словами Вэнь Цин. Теперь оставалось только ждать. Из Знойного дворца Вэнь Цин вернулась к ужину. Увидев на ней кровь, одна из тетушек запричитала, что в таком виде никому на глаза появляться не следует, и потащила ее мыться. На том, чтобы ужинать всем вместе, настояла Вэнь Цин после своего возвращения. Остальные сочли, что причиной стало ее горе, и откликнулись на просьбу. В каком-то смысле так и было, только горе было другое, о котором они не знали. Она скучала по шаткой тесной хижине, где они ужинали всей семьей, делясь светом и теплом с мальчиком, которого погубила его доброта. Сейчас, по уже сложившемуся обычаю, они пировали в своей семейной усадьбе в центре Безночного Города, ели и пили вволю, расположившись со всем удобством. Вэй Усянь был бы рад это видеть. — А-Нин отлично запоминает каждую мелочь. Из него выйдет превосходный алхимик! — похвастался Четвертый дядюшка, потрепав ее брата по голове. — Д-дядя, пожалуйста… Вэнь Цин рассмеялась и приподняла свою чашку: — Только не научи его гнать выпивку вместо лекарств. Шестой дядюшка разразился хохотом, а Четвертый покраснел и закашлялся. — Она хорошо тебя знает, старик! — Старик? Ты кого назвал стариком, развалина? Они принялись добродушно браниться, а Вэнь Цин с улыбкой повернулась к брату и протянула руку, чтобы помочь ему привести в порядок волосы. — Тебе ведь нравится учиться? Это хорошо, — тихо произнесла она, и А-Нин, слегка покраснев, кивнул.. — Но кое-чего мне как ответственной старшей сестре лучше не видеть. — Сестра! Я бы никогда! Вэнь Цин усмехнулась, гадая, хотелось ли бы Вэй Усяню отведать сделанного А-Нином вина. А ведь А-Нину скоро пятнадцать. Разве не в этом возрасте были почти все мальчики, приезжавшие учиться в Гусу? Нужно это обдумать. А пока она наслаждалась весельем близких. Снаружи бряцали оружием и захлебывались во взаимных подозрениях, но она могла быть уверена, что ее семья процветает в мире, насколько это возможно. Слишком хорошо она знала, как легко его отнять. *** — Их прокляли, — сообщила она Вэнь Жоханю несколько дней спустя, накрывая простыней тело погибшего адепта. — Существо, на которое они охотились, оказалось им не по зубам. Остальных вскоре ждет та же участь. — Существо, говоришь? — рассеянно спросил Вэнь Жохань, глядя в пространство. Мысли его, видимо, блуждали далеко. — Разве не за ним их посылали? — Разумеется. Но они — заклинатели ордена Вэнь. Неужели ты думаешь, что какая-то жалкая тварь могла сотворить с ними такое? — Он впился в нее взглядом, и Вэнь Цин нахмурилась. — Глава ордена подозревает вредительство? — Возможно, — уклончиво ответил он и добавил, махнув рукой в сторону еще живых, но едва дышащих тел: — Позаботься о них. Я хочу знать, что они видели. — Как прикажете, глава ордена. Некоторых в ее списке не было, так что они выживут. Что до остальных — ну, в конце концов, у нее только две руки, и она не может успеть спасти каждого. Источником же проклятия определенно была тварь, на которую они пытались охотиться, но раз Вэнь Жоханю нравится гоняться за тенями, так даже лучше. Однако с дальнейшими шагами следует проявить осторожность. У нее было чуть больше года, чтобы избавиться от горстки оставшихся, включая самого Вэнь Жоханя. Пора приостановиться и продумать следующий ход. Она затаилась и погрузилась в учебу и самосовершенствование, но следующая возможность неожиданно сама преподнесла себя на серебряном блюдечке. Ван Линцзяо явилась к ней солнечным весенним утром, как всегда нелепо напыщенная и с презрительной ухмылкой. Вэнь Цин стиснула зубы и встретила ее с гораздо большей любезностью, чем в любых иных обстоятельствах. — Дай мне что-нибудь от зуда, — повелела эта невыносимая женщина, гордо задрав подбородок. Вэнь Цин передернуло от ее тона, и она, прищурившись, уточнила: — От какого зуда? — От зуда! Ты что, не врач? Не знаешь, что такое зуд? Высокомерие Ван Линцзяо заставило ее заговорить резче: — Что такое зуд, я знаю. Но где у вас зудит, дева Ван? Ван Линцзяо умолкла, буравя ее взглядом, но Вэнь Цин сохраняла безмятежность. — Оставьте нас, — приказала Ван Линцзяо своим телохранителям. Те поспешно поклонились и вышли, закрыв за собой дверь. Воцарилось молчание, и Вэнь Цин приподняла бровь. Ван Линцзяо нервно огляделась и прошептала: — Там. — Где? — Там! Ну, понимаешь — там! — Нет, боюсь, не понимаю, дева Ван. — Отчаяние на ее лице чрезвычайно веселило Вэнь Цин. — Там! Ну, там, внизу! Между ног! — наконец выдавила совершенно измученная Ван Линцзяо. — А, между ног. Теперь я поняла, что вы имеете в виду, — произнесла Вэнь Цин чуть громче, чем следовало, и ухмыльнулась, когда та дернулась и свирепо уставилась на нее. — Не извольте беспокоиться: у меня есть все, что нужно вам. И второму молодому господину тоже. Ван Линцзяо разинула рот и замахала руками: — Второму молодому господину ничего не нужно! — поспешно заявила она, оглядываясь и нервно сглатывая. Напевая себе под нос, Вэнь Цин упаковала четыре маленьких бумажных свертка и положила перед ней. — Мужчины всегда стараются скрыть свои невзгоды, предпочитая страдать в стоическом молчании, — произнесла она с добродушной улыбкой. — Нам ли их не знать, таких гордых и несгибаемых. Не желают принимать помощь, даже когда в ней нуждаются. Ван Линцзяо закивала, прежде чем догадалась взять себя в руки. — Этот пакетик для вас: примите утром с чаем. За несколько дней зуд должен пройти. А эти три для второго молодого господина. Ван Линцзяо недоуменно моргнула: — Три? — У мужчин много энергии Ян, — терпеливо объяснила Вэнь Цин. — Чтобы поправиться, им требуется больше лекарств. Добавьте их ему в чай и ничего не говорите, а то откажется из гордости. Та понимающе кивнула и забрала пакетики. Вэнь Цин лишь покачала головой ей вслед: так легко. От бывшей служанки стоило ожидать большей осмотрительности, но… Ладно, эту выбрали явно не за ум. Усмехнувшись, она вернулась к своим занятиям. *** Она ничуть не удивилась, когда через неделю ее под конвоем проводили в тронный зал Вэнь Жоханя, где на коленях перед главой ордена стояла Ван Линцзяо. — Так и было!!! — закричала Ван Линцзяо, указывая на Вэнь Цин, которая только входила в двери. — Она дала мне яд, сказав, что это лекарство для молодого господина! Глава ордена! Глава ордена, вы обязаны отомстить за молодого господина! — рыдая, она все билась и билась лбом об пол, пока там не образовалось кровавое пятно. Вэнь Цин в свою очередь лишь бросила на нее исполненный отвращения взгляд и молча поклонилась Вэнь Жоханю. — Цин-эр, объяснись. — Глава ордена, эта нечестивая женщина пришла к Вэнь Цин неделю назад и попросила лекарство для себя, каковое Вэнь Цин и предоставила безо всякой задней мысли. Вэнь Цин понятия не имела, что та использует эту встречу, чтобы свалить на нее подобное злодеяние. — Затем она опустилась на колени и склонилась ниц. — Глава ордена, эта прислуга не только посмела поднять руку на своего господина, но и дерзает обвинять одну из потомков Вэнь Мао в убийстве своего родича! Она забыла свое место и пятнает позором орден! — Лгунья!!! — взвизгнула Ван Линцзяо и рванулась к Вэнь Цин. Та приготовилась к удару, но вместо этого услышала громкий вой, который удалялся от нее. Она осмелилась взглянуть и поморщилась, увидев, как Ван Линцзяо врезалась в одну из внушительных резных колонн, выплюнула кровь и сломанной куклой свалилась на пол. — Я слышал достаточно, — заявил Вэнь Жохань. — Отведите ее в Знойный дворец. Двое крепких слуг схватили тело Ван Линцзяо и молча унесли прочь. — Встань. Только после приказа Вэнь Цин осмелилась встать, расправила запачканные одежды и наконец подняла глаза на ухмыляющегося Вэнь Жоханя. — Ты должна быть осторожнее, Цин-эр. Тебя едва не втянули в чужие козни. Она вежливо поклонилась. — Вэнь Цин благодарит главу ордена за урок. Вэнь Цин усвоила и не повторит свою ошибку. — Постарайся. Кто-то вознамерился обескровить мой клан, и ты слишком ценна: нельзя потерять тебя, пока я их не схватил. Она снова поклонилась ему вслед, когда он встал и вышел, больше не взглянув на нее. Несомненно, он направлялся в Знойный дворец, чтобы поразвлечься с Ван Линцзяо Вэнь Цин выдохнула. В этот раз она ступила на самый край.