«Rescue Me»

Полет неугомонных вертолетов ранним утром стих. За окном едва начинает выглядывать солнце, потихоньку окрашивая округу яркими тонами, оживляя все, до чего дотрагиваются лучи. Глаза Мишель приоткрыты, голова раскалывается после ночных похождений, в горле пересохло, и дико хочется воды, кажущейся спасительным жилетом, живительной влагой. Не привыкшая к похмелью и большому количеству алкоголя девушка пытается приподняться на локтях на кровати и в то же мгновение ощущает внезапно взявшуюся слабость, помутнение рассудка и ноющую тяжесть в животе. Оглядевшись, она замечает безмятежно спящую Клэр, завернувшуюся с головы до ног в мягкий флисовый плед, мерно посапывающую на левом боку, спиной к рыжеволосой красавице. Черт, когда она вчера успела прийти, неужели я не дождалась ее и вырубилась? Или произошло нечто из ряда вон выходящее, от чего я буду чувствовать себя одновременно виноватой и опустошенной, и его я не помню, будет неловко, и почему Клэр спит не под одеялом, а отдельно, под пледом? Что вчера произошло? Мысли роились в голове Мишель, как дикие пчелы, перекочевывая из одного полушария в другое, не задерживаясь на одном месте. Девушка тщетно напрягала память, выводящую только ехидно улыбающегося Брэндона, плеск волн, ночную прохладу, легкие касания губ, горячие объятия и непроходящее чувство горечи, сопровождаемое потоком слез. Минувшее напоминало сон, однако в настоящем представлялось правдой, которую было тяжело пережевать, провести через линию позвоночника, замести на самую глубину души и, несмотря на свалившееся бремя в виде нахального мужчины, принять. Пожалуй, не помешает освежиться и привести себя в порядок до того момента, когда Клэр проснется и начнется давно назревающий важный разговор, возможно, инициируемый как со стороны обжигающей брюнетки, так и уравновешенной Мишель, про которую можно было бы сказать «в тихом омуте черти водятся». Необходимо в ближайший час воскресить в памяти кусочки мозаики, связанные с Брэндоном, хорошенько подумать над брошенными в спину словами мужчины и наконец-то расставить все по местам. Мишель кончиками пальцев нежно проводит по щеке любимой, как воспоминания о вчерашнем вечере сразу подкатывают к горлу, заставляя брезгливо поморщиться и стремглав броситься в ванную. Включив воду на максимум, она облокачивается ладонями о раковину и бросает взгляд в зеркало, где перед ней открывается вид на растрепанную рыжеволосую девушку, чьи кудри накануне были рассыпаны мягкими волнами по плечам. Темные круги, образуемые черными комками туши в уголках глаз, выступившие красные капилляры на белках, рассеянный взгляд и обезвоженная кожа кричат об одном — «девочка, алковечеринка пошла тебе явно не на пользу, тебе требуется продолжительный отдых и здоровый сон». Бросив на пол легкую кружевную ночнушку, Мишель подставляет тело теплой воде. Душ смывает негатив и последствия незабываемой ночи, обогащая силами и энергией девушку. Она закрывает глаза, и в сознании стремительно проносятся картины вчерашнего дня. Бар, встреча с Брэндоном, непочатая бутылка вина, стойка бара, ничего не значащий для обоих молодых людей танец, внимательный взгляд Брэндона, ночной бриз, холодный песок, обжигающий пятки, терпкий вкус вина, разливающийся теплом по всему телу, исповедь Брэндона и купание в теплой воде, напоминающей по температуре парное молоко. Мишель цепляется за искренность Брэндона, представляя повторно моменты на берегу бескрайнего бушующего океана. Обрывки фраз сами собой всплывают в сознании, когда они только покинули бар и удобно устроились у воды, подставляя лицо дуновению ветерка, овивающего их хитросплетенно-сотканной воздушной вуалью. Они едва открыли бутылку вина, сидели и смотрели на плеск волн, как Брэндон начал разговор. — Лапуля, ты выглядишь потрясающе. Еще немного и я бы забыл, что кто-то из девушек еще может мне противостоять. Ты и твоя обезоруживающая улыбка, думаю, до сих пор сводит с ума всех парней в округе. Первый глоток изысканного проносится по горлу, оставляя небольшое послевкусие. Как раз для такого безмятежного, но многообещающего вечера, как этот. Никогда не предугадаешь, какой стороной повернется к тебе фортуна: выиграешь ли миллион, стирая очередной купленный на последние деньги лотерейный билет, или потеряешь себя среди миллионов аналогичных, бесконечно ищущих себя всю жизнь людей. В какое русло выплывет разговор и что делать, если ситуация окажется безвыходной? — Брэндон, ты вечно заходишь издалека, пряча за маской безразличия искренние чувства, я же знаю. Можешь не стесняться, в этом мире только мы одни и рядом нет ни единой души, способной нас услышать, — с напускной веселостью произнесла Мишель. — А я думал, что у меня за левым ухом установлена прослушка. Ты неизведанный цветок, Мишель — в один момент ласково улыбаешься мне, ведешь себя, как игривая кошечка, которую хочется погладить и приласкать, но стоит сделать шаг к тебе навстречу, как шипы показывают тайное место и ты превращаешься в ураган, сметая все на своем пути, — ехидно прищурив один глаз, произнес Брэндон. — Мне кажется, или ты на что-то намекаешь, красавчик? — Оу, ты впервые за вечер сделала мне комплимент, — нахально улыбался мужчина. — Учусь у лучших! — не сдавалась Мишель. Бутылка из рук Брэндона перекочевала в изящные девичьи пальчики. Затяжной глоток слегка ударяет в голову. Соберись, Мишель, скоро поток бессмысленной болтовни прекратится, и ты узнаешь, зачем на самом деле приехал кошмар всех влажных сновидений, человек, который обманул твое доверие, проворачивая за спиной вместе с ребятами авантюру, которая ударила в нее со всех сторон и с двойной силой. Два небольших глотка, чтобы набраться смелости смотреть ему прямо в лицо, не отводя взгляд. Вино возвращается обратно в руки открывшего. Брэндон делает глоток, вдыхает теплый воздух, окидывает неспешным взглядом окрестности. Молчит. Закрывает глаза, запрокидывает голову, пропуская внутрь четверть напитка. Бургунди медленно преодолевает путь от горла к желудку, заставляя обостриться все органы чувств. Вино дурманит, обезоруживает, разжигает страсть, воскрешает спрятанные в темноте души чувства. Мужчина задумывается, на пару мгновений вернувшись в прошлое. Стоит увидеть в глубине ее глаз крохотный искрящийся огонек, прячущийся под тенью раздраженности и страха неизведанного, когда она смотрит на него, и он уже сходит с ума. Скверный характер Брэндона постоянно сталкивался с горячим нравом Мишель, они вечно грязли в склоках во время тренировок, разногласия разводили их по разным углам комнаты. Лишь пару раз в последние встречи мужчина видел огонек в ее глазах, полные заботы и искреннего смеха в двух безоблачно чистых озерах. Если его глаза можно назвать омутами, где каждый, кто притрагивается к ним, несомненно, тонет без единой надежды увидеть свет, то ее глаза — озера, безбрежные, чистые озера, в которые хочется нырнуть, улыбнуться и почувствовать себя бесконечно счастливым. Когда Мишель прижигала его ссадины на теле, она одновременно исцеляла его душевные раны, зашивая нужными словами и прикосновениями кровоточащие края. Он много девушек повидал на своем веку, но ни одна не смогла достучаться до него, пока он не понял Мишель. Закончив дело, она потянулась к нему и едва коснулась своими губами его щеки. Движение, переполненное нежностью. Он хотел перехватить поцелуй рыжеволосой красотки, почувствовать на своем языке вкус ее сладких губ, но Мишель внезапно отстранилась, сказала, что не хочет никому причинять боль и это ничего не значит, а затем бережно обняла его, уткнувшись носом в шею. Брэндону в тот момент не оставалось ничего, кроме как принять факт отказа, он хотел съязвить, оттолкнуть ее, но оказался обезоружен лаской и искренностью и вместо едкости не разжал объятия, а вдохнул жасминовый аромат ее волос и едва уловимым движением погладил ее волосы. Тишина кажется бесконечно долгой, заставляя Мишель поежиться от неловкости ситуации. Она смотрит на мужчину, который глубоко погружен в свои мысли. Она никогда не видела его таким, Брэндон всегда выступал перед ней белобрысым балагуром, разыгрывающим свои спектакли для привлечения внимания, либо язвительным повесой, перепортившим много девушек. Она ожидала бросков язвительными словами, вспыльчивости и неуместных шуток, но вместо всего перечисленного получила звенящую тишину, прерываемую лишь плеском волн. Внезапно Брэндон нашел, что ответить. — Ты не перестаешь меня удивлять, лапуля. Сначала разнимаешь нашу драку с Джастином в студии, потом твое лицемерие, небывалая щедрость и упрямство, когда догоняешь меня, заставляешь принять помощь и помочь советом. Обработанные ссадины, взгляд, полный нежности, и легкий поцелуй на моей щетине. Не желая признавать правду в баре, полном наших общих знакомых, ты бросаешь всех, с кем связывал тебя город, и убегаешь прочь, – выпалил то, что было на духу, Брэндон. — Ничего не было, ты же знаешь. Мне было неприятно, что люди, которых я считала друзьями и своей семьей, поступили со мной подло после того, что я для них сделала. Было не просто, знаешь ли, оставить все позади и оборвать пути к отступлению. Вообще, я имела полное право обижаться на всех вас. Я думала, что кто-то из вас все же наберется смелости, поднимется ко мне в номер, постучится и расскажет правду, глядя в глаза, а не скрываясь за спинами друг друга. Целую ночь я решалась на побег, хотела остаться, собрать команду в комнате и спокойно поговорить, но…. Так вышло. Сначала было тяжело принять тот факт, что вас как будто и не было в моей жизни, а дальнейшие ваши поступки… Ах, прости, бездействие, дали ясно мне понять, что для вас я была лишь переходящим призом, никто не стремился найти меня, выяснить все от начала и до конца,— голос Мишель уже переходил в крик, а нервы накаливались под воздействием давно сдерживаемых эмоций, наконец-то нашедших выход. Один большой комок нервов представляла сейчас из себя девушка. Мишель отобрала бутылку с красным сухим из рук Брэндона и залпом выпила целую четверть, от чего неподготовленному организму чуть не стало плохо. Она хотела уйти в себя, закрыться от всего мира, сплести непроницаемый кокон и никогда оттуда не вылезать. Брэндон смотрел на девушку и его сердце сжималось с каждым брошенным ей словом, хлестким, но справедливым. Она имела полное право злиться, он понимал это, но оставался полным решимости исправить ситуацию и возродить ее веру в людей, в команду, в него. Мужчина хотел было обнять хореографа и успокоить, но угрюмый взгляд Мишель остановил его, заставляя молча смотреть на ее подрагивающие от беззвучных рыданий ресницы, на губы, которые она кусает до крови, чтобы не заплакать. Голова, опущенная вниз, взгляд, направленный на свои изящные ступни, заламывание рук, плавно перетекающее в небольшое самоистязание — вот признаки приближающейся истерики, всплеск которой лишь вопрос времени. О чем она думает: вспоминает былое и раскаивается или зациклена на разрешении сложного настоящего? Дилемма известная лишь самой девушке и ее беснующимся в быстром потоке мыслей. — Знаешь, лапуля, твой отъезд заставил нас понервничать, — тихо начал исповедь Брэндон. — Сначала мы злились, что ты оставила нас на произвол судьбы, потом раскаивались в содеянном и стояли перед выбором, который двояко оборачивался и для нас, и для тебя, потом смирились и отпустили тебя, посылая тебе, Мишель, где бы ты не была пожелания большого, накрывающего волной счастье. Как бы горестно и забавно не было, но вот мы на сидим на берегу и можем в любой момент окунуться в морскую пену, но вряд ли при этом почувствуем себя счастливыми. Когда ты ушла, какая-то часть моей души оборвалась и теперь болтается на тонкой ниточке внутри, ожидая, что ее аккуратно пришьет нужный человек. Этот человек ты — Мишель. Я думал, что если мы с ребятами расскажем тебе правду, откроем истину, которую берегли своими прогнившими сердцами, то ты оставишь нас, не захочешь больше смотреть ни на кого, кто был тебе дорог. В защиту Карлоса хочу сказать, что он не знал о контракте и до того момента был уверен, что мы поступает добросовестно. Он выслушал нас, немного побегал, вспылили пару раз, но простил нас. Если бы можно было вернуть время назад, я бы поступил совершенно иначе, выпрыгнул из зоны комфорта, ворвался в комнату, неважно, была бы она заперта или открыта настежь, но рассказал бы тебе все, почему Джастин и ребята так гнустно поступили и почему я не выдал все раньше. Нет, Мишель, это не попытка оправдать нас, нет, я хочу защитить их и тебя. Они — моя семья, а ты… Джастин писал тебе письма каждый день, долго не оставляя надежды, мы знали, где ты залегла на дно и что больше не захочешь вернуться в Нью-Йорк. Я пытался позвонить тебе, но ты изначально сменила сим карту и телефон, не жалея быть связанной больше с нами. Сначала я принимал твой выбор, думал, что все образуется и я,мы научимся жить без тебя, тренироваться без тебя, побеждать и радоваться победам без тебя. Команда успешно справлялась без вмешательства такого опытного тренера, как ты, Мишель. Но я не мог радоваться без тебя, не видя, как ты сжимаешь костяшки до побеления в кулачки, всем сердцем веря, что мы справимся, а потом прыгаешь, как безумная, по холлу, едва услышав первые слова диктора, оповещающего о результатах. Ты так громко смеялась. Твои глаза искрились, и всем сразу становилось жарко и в то же время безумно весело. Как ребёнок, обожала мелочи, но не выходила за рамки, держа нужную дистанцию между нами, не пересекая черту дружбы в нечто большее. Я писал тебе даже тогда, когда Джас и ребята отчаились, потому что надеялся, что в один прекрасный момент ты сможешь нас простить и однажды решишь навестить нас. Прости меня, Мишель, я все испортил… Я не знаю, рвала ли ты бумажные письма в слезах или выбрасывала, не читая, но от тебя никогда не приходили ответы, ни разу. Или может почтальон или какое-то лицо, желающее тебе зла, перехватывало их и не отдавало в руки. Может кто-то тебя действительно берег, как зеницу ока, делал то, на что не осмелился я. Когда все прекратили вспоминать о тебе с горечью и редко упоминали в разговорах твое имя, я отправился на поиски… Мишель слушала речь Брэндона с широко распахнутыми глазами, недоверие сменялось пониманием и разочарованием. Она поняла и раскаивалась в содеянном, но также осознавала, кто все эти дни препятствовал общению ребят с ней. Клэр. Главное — не рубить все с плеча, не поступать так, как было сделано с ребятами. Утром или вечером, но она обязательно поговорит с Клэр, узнает, почему любимая так поступила, превращая в пыль все попытки ребят наладить отношения. Гнусно и паршиво на душе, будто вяжущая хурма на душе. Однако, приобретя колоссальный опыт, она больше не будет бежать, скрываться, пытаться начать жить заново в новом месте. Оказывается, что бы ты не сделал и как бы не поступил, все возвращается обратно бумерангом. Неожиданно и больно. Придется хорошенько подумать над разрешением проблемы, снежным комом свалившимся на нее. Мишель глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь восстановить прерывистое дыхание, а затем потянулась к бутылке и испила пару коротких, но таких необходимых глотков вина. Красное сухое приведет тебя в чувство, но не исправит всего содеянного. Красное сухое сделает тебя посговорчивее, выдаст все тайны, заберет тяжелые думы подальше и выбросит на время в холодный океан. Красное сухое заставит тебя смотреть на мир проще и глупо улыбаться в самый неловкий момент, заставляя жизнь разукраситься бордовыми и желтыми красками. Красное сухое возродит и обезвредит, прогонит печали и обманом сделает вопреки обстоятельствам счастливой. Мишель наконец решила нарушить тишину, понимая истинный мотив приезда Брэндона. Она чувствовала симпатию с его стороны, завуалированную за маской безразличия и колких подколов. Несмотря на его характер, в глубине души мужчины плескалось чувство, сроднее любви, настоящей, искренней любви, чистой, как хрусталь, и крепкой, как стальные тиски. Мишель смотрела на мужчину и понимала, что испытывает к нему так же, как и раньше, некие чувства, но не те, на которые она рассчитывала. Определенно, парень вызывал в ней бурю эмоций, но это была не любовь. Действие выпитого за вечер алкоголя, долгая разлука, неожиданность встречи и теплый воздух, так и подталкивающий людей друг к другу оказывал воздействие на девушку, которая жаждала Брэндона в этот момент. Не смотря, что между ними в прошлом происходило много стачек, склок и непонимания, они, не переступая запретную черту, до сих пор оставались друг для друга близкими людьми. Она нашла ключик к его каменному сердцу, он принимал ее ранимой, переживающей из-за любого пустяка, но упрямой, гордой, живой, той, которая вызвала переворот в его душе. — Зачем ты приехал? — Мишель, хотя и без лишних слов понимала цель поездки, хотела услышать причину из уст Брэндона, почувствовать себя нужной и утихомирить внутренние противоречия. Ожидание и надежда напоминали долгий тревожный сон. — За тобой, Мишель, за тобой. Я думал, что если увижу тебя счастливую и беззаботную, то больше не потревожу твой покой, но не смог. Жаль. Дай шанс исправить все, Мишель. Мы облажались, я облажался, — в голосе Брэндона проскальзывала горечь. — Не все так просто, как представляется в твоей голове, Брэндон. Ты не мечтатель. Я знаю тебя, чувствую как никто другой и принимаю, НО… Если ты искренне думаешь, что я после всего услышанного брошу Клэр, сбегу и отправлюсь обратно с тобой в Нью-Йорк, снова стану вашим тренеров, то ошибаешься. Я тоже что-то чувствую к тебе, но это не то. Мне жаль. Искренне жаль. В другое время при других обстоятельствах, возможно, у нас что-то бы получилось, но посмотри на нас, мы вечно ведем себя как кошка с собакой, редко приходя к компромиссу. Единственное, что могло бы у нас с тобой быть — это страсть, я чувствую то же, что и ты, но большее, серьезные отношения. Брэндон, не обманывай себя — это не для тебя. Можно развлекаться, проводить беспечные ночи в отеле, наслаждаясь в отеле бессонницей и друг другом, ласкать партнера, доводя до неистовства, сводить с ума и одновременно самому нырять в омут. Но если говорить о поддержке, об ответственности, о том, что бы быть горой за того человека, которого любишь, то это не для тебя. Когда-то тебе сделали больно, и я, увы, не тот человек, который сможет, собрав волю в кулак, собрать тебя по частям и заставить смотреть на мир по-иному, — выпалила Мишель. После сказанного ее сердце стучал, как бешеное, на висках пульсировала венка, а в горле пересохло, так что пришлось снова прибегнуть к спасительному красному сухому, которое, однако, не вытаскивало, а только ухудшало ситуацию. Она чертовски не права, думает только о себе, мое отражение, моя копия, моя Мишель. Брэндон пережевывал слова девушки, льющиеся горной речкой среди скал отчаяния. Он был почти уверен, что Мишель не кривит душой, но это «почти» означало, что маленькая неокрепшая часть души становилась уверенной в своей правоте и знала, она испытывает нечто большее, чем просто возжелание ближнего своего. Как человек, придерживающийся правильных моральных соображений, она стремилась усыпить его бдительность, обмануть, дать понять, что для нее мужчина абсолютно ничего не значит, тем самым защищая и отгораживая от себя. Умная женщина с большим сердцем и огромным уровнем милосердия. Всегда стремится поступить так, чтобы не причинить никому боль, она предпочтет остаться ни с чем, но сохранит со всеми хорошие отношения, будет мучиться сама, гореть в огне, медленно переворачиваясь на вертеле, но зато окружающие будут счастливы. Мишель сделает все, что в ее силах, лишь бы близкие люди не испытывали страдания и не сгорали вместе с ней. — Мишель, не обрывай все на полпути. Обещай подумать обо всем потом, в тишине, оставшись наедине с собой и бушующими мыслями. Не руби с плеча, не сбегай, как в прошлый раз. Наберись смелости и поговори с Клэр. Пусть она посмотрит тебе в глаза, внимательно, осторожно и ответит, перехватывала ли письма или они вечно терялись в пути, разрывая наше общение и надежду на светлое будущее бок о бок друг с другом и командой. И если после услышанного ты все-таки выберешь ее и не найдется иных причин отказывать в моей маленькой просьбе вернуться, то я навсегда оставлю тебя в покое. Главное, чтобы ты не испытывала угрызений совести от происходящего, – произнес Брэндон, перехватив одной рукой полу-опустошенную бутыль из рук девушки, а другой бережно обхватив ее подбородок и преданно смотря в глаза. Мишель испытывала море чувств, глядя в глаза Брэндону, где читалось «я не оставлю тебя, даже если попросишь», ей хотелось наклониться ближе, обнять его и жарко поцеловать, но вместо этого она отвернулась. — Я не буду испытывать угрызений совести, — оскалив улыбку, произнесла рыжеволосая девушка. — Я тебя знаю, лапуля. Можешь врать самой себе, но старину Брэндона не проведешь. Дорогая, тебя можно читать, как открытую книгу, — беззлобно рассмеялся мужчина, аккуратно выпустив девичий подбородок и хлебнув большой глоток вина, без того опьяненный морем, рыжеволосой девушкой, разгоняющей его кровь, и ее белозубой улыбкой, в которой читалось «я бы попробовала быть с тобой, но люблю Клэр». — Брэндон, у меня Клэр. Она всегда оставалась рядом, чего бы ни происходило. Сколько козней не строила нам судьба, какие опасности не поджидали за поворотом, в каком состоянии бы я не находилась, Клэр поддерживала меня и оберегала. Она поддержала мою затею убежать от всего мира, скрыться в Майами и больше никогда не возвращаться в прошлое. Она — мой человек, моя судьба, мой мир. Я хочу быть с ней, даже если иногда и буду вспоминать о тебе, — стараясь не ранить себя и одновременно Брэндона одним патроном, полном пороха из слов, произнесла Мишель, глядя прямо в глаза мужчине. Надо подумать, оценить ситуацию и разобраться на трезвую голову с происками Клэр, выяснить для чего проворачивалась авантюра с утаиванием писем, выслушать человека и постараться понять. Все мы люди, а значит — нам сродни допускать иногда ошибки, выставляя себя и близких людей дураками. Я подумаю об этом завтра, но сегодня вино начинает действовать помимо моей воли, диктуя одно условие для спасения вечера — «начинай веселиться или проваливай». Уходить после сказанного и выпитого было выше сил, поэтому Мишель, оставляя Брэндона наедине с бутылкой, побежала к морю, сбрасывая на ходу на песок мешавшее роскошное платье и босоножки. — Побежали купаться, — весело произнесла Мишель, бросая на Брэндона искрящийся взгляд. Несмотря на странный сложный разговор, полный дротиков, метко попавших в самое сердце, он поражен, сломлен и готов идти в этот вечер на все ради одной лишь улыбки и озорного вида девушки. Брэндон пару мгновений смотрит на удаляющийся силуэт обнаженной девушки, восхищается ее мастерством пленить красотой, любуется выдающимися формами, а затем, раздеваясь сам, бежит покорять волны вместе с Мишель. Они мирно плавают, стараясь не соприкасаться друг с другом телами в освещаемой луной теплой воде. Тихие волны бережно накрывают молодых. Они плескаются, брызги летят в сторону Мишель, смачивая ее золотистые кудри, старательно нанесенный макияж и беспечную улыбку. Она ныряет, окунается в воду, ложится в море на спину и направляет горящий взгляд в небо. — Ты знаешь, этот день по особенному прекрасен: он странно начался, я бы сказала неожиданно, а оканчивается сказочно. Мы плаваем вместе в одной воде, а вокруг спокойствие, тишина, идиллия. Мне не хочется, чтобы этот момент заканчивался. Взять бы да запечатлеть наши смеющиеся глаза, искренние эмоции на фотопленку и в старости пересматривать, показывая внукам нашу крепкую дружбу. Брэндон подплывает ближе, обхватывает лежащую на спине Мишель и слушает ее, понимая, как ему за время разлуки не хватало услышать ее голос, напоминающий перезвон колокольчика. Мишель поворачивает голову к мужчине, смотрит в омуты его глаз и тонет точно так же, как до этого тонули сотни девушек, бывших до нее у Брэндона. Погружение в омуты проходит для нее по-особенному, она знает, что он не воспользуется ее беспомощностью и не позволит ничего лишнего, не перешагнет запретную линию. Они стоят по пояс в воде, глядя друг другу в глаза, лунный свет вырисовывает их силуэты, Брэндон рискует и целует губы Мишель. Робкое прикосновение, невесомый аромат жасмина, едва ощутимый поцелуй. И ничего больше. Мишель прерывает момент, отстраняясь и мгновенно обнимая накачанный голый торс Брэндона руками и утыкаясь мокрой макушкой в его крепкое плечо. Мужчина чувствует, как соленое тело дополняется слезами девушки, которая беззвучно плачет. Он прижимает ее к себе крепче, гладит по влажным волосам и вдыхает запах моря вкупе с ее ароматом поглубже. — Мишель, я скучал. Я не знаю, что это, но без тебя мир кажется бесцветным, только ты разукрашиваешь его в сиреневые и желтые оттенки, — тихо прошептал на ухо Мишель Брэндон, крепко прижимая ее к себе. — Я тоже скучала по тебе, но наши пути никогда не сольются в одну дорогу, Брэндон. Давай растянем этот момент подольше. Мне будет не хватать тебя, красавчик, — улыбалась сквозь слезы Мишель, понимая, как сложно будет после минувшего вечера собрать себя по кускам и вновь начать смотреть на мир с высоко поднятой головой. — Подумай над тем, что я сказал тебе на берегу и не принимай поспешных решений, Мишель. Я буду ждать твоего решения, — примирительно ответил мужчина, осознавая, что часть миссии ему все же удалось выполнить — возродить веру в людей. Он изумился бы, узнав, как девушка изменила все его мировоззрение и маленькими шагами сделала из него человека. — Хорошо. Я решу. — Пойдем на берег, ты замерзнешь, — обнимая Мишель за плечи, произнес Брэндон. Два обнаженных человека вышли на берег, счастливые и подавленные одновременно. Брэндон помог натянуть красное платье на мокрое тело золотоволосой красавицы, стараясь не пялиться на ее выдающиеся формы, а затем оделся сам. Оставив опустошенную бутылку красного сухого вина, молодые люди отправились прочь с пляжа, оставляя одно из общих ярких воспоминаний позади, в глубине соленого теплого океана. Мужчина, аккуратно придерживая девушку за плечи, довел до дома, снятого ей и Клэр и отправился одиноко бродить по городу. Мишель стояла под уже холодной струй душа и вспоминала происходящее. Вытеревшись насухо полотенцем, девушка бесшумно пробралась в комнату, натянула трико и отправилась бегать на берег океана. Необходимо было набраться сил и энергии для разговора с любимой. В ушах звучала «Кiss me», а в голове возникали образы минувшей ночи на берегу океана. Оставалось выслушать позицию Клэр и принять судьбоносное решение.