Приключение без наказания

      После долгого подъёма по пыльной железной лестнице в полном молчании атмосфера экскурсии стремительно накалилась. Чем выше они поднимались, тем сложнее становилось дышать. Арсеньев крепко стиснул в своей ладони руку Саши и периодически оборачивался к ней, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке. Клара с Доктором шли рядом и иногда молча обменивались вопросительными взглядами.       — А что находится на первом и втором этажах? — спросила Саша у «экскурсовода».       — Не могу вам точно ответить, — прошелестел тот. — Частная территория. Я не имею права разглашать информацию.       — Занимательно, — прокомментировал Арсеньев. — А почему на третий этаж можно пройти?       — Нельзя, — ответил старик, не оборачиваясь.       — Но вы ведь нас туда ведёте! — изумилась Клара.       — Это исключение.       Они подошли к массивной деревянной двери с резными ручками. Клара невольно оглянулась: ступеньки утонули в непроглядной темноте, так, что разглядеть даже очертания выхода было невозможным. И всё это при том, что за окном белый день! Казалось, внутри дома законы физики работали совершенно по-другому. Старик достал из кармана большую связку ключей и по одному стал отбирать нужный.       — Помещение тёмное, — загадочно произнёс он. — Но к сожалению, хозяева не разрешают устанавливать дополнительный свет.       — А кому же принадлежит эта коллекция? — поинтересовался Арсеньев. — Или это такая же конфиденциальная информация, как и о нижних этажах?       Старик лишь пожал плечами.       — Всё понятно, — Арсеньев задумчиво пригладил усы. — Мне всё меньше нравится эта идея.       — Не нуди, как аппендицит, — шикнула Саша. — Уже поздно менять решение — осталось только пройти за дверь.       — И пройти между Сциллой и Харибдой, — Доктор нахмурился, заметив, что старик замялся перед последним поворотом ключа. — Что-то не так?       — Нет-нет. Всё в порядке, — тот отворил дверь и отошёл в сторону. — Милости прошу, господа.       — Что-то эти классические манеры меня начинают беспокоить, — шепнула Саша на ухо Арсеньеву. — А что если он тут века с 18-го живёт и питается людьми? Тебя давно «голубчиком» называли?       — Разве что, лет тридцать назад на практике, — Арсеньев расправил пошире воротник рубашки, чтобы облегчить дыхание. — Когда мы собирали диалекты и жили две недели в глухой деревне в доме у старой-престарой бабульки. По утрам вместо гимна Союза она пела «Боже, царя храни».       Саша прикрыла рот ладонью, чтобы громко не засмеяться.       Они вошли в просторную комнату, казавшуюся ещё больше из-за явного дефицита мебели. Она отличалась от типичных домов-музеев и совершенно не производила впечатление некогда жилого помещения. Пустые стены, обои позапрошлого века кое-где отклеились, а в других местах — вообще висели оборванными кусками. Тяжёлые ребра опор, ничем не прикрытые и уже век не видавшие ремонта, придавали высокому потолку давящий вид. Окна наглухо закрыты внутренними ставнями, кое-где даже забиты досками. Находиться здесь было, мягко говоря, некомфортно.       — Вот мы и пришли, — объявил старик. — вдоль по левой стене вы можете найти несколько черновиков «Братьев Карамазовых», «Игрока», а также «Бесов». Рассматривайте, сколько вам будет угодно.       И действительно вдоль стены расположились несколько стеклянных стеллажей, в которых под тусклым жёлтым светом виднелись старые исписанные листки. Страстное перо автора проминала тонкие страницы, но текст выглядел безупречно читаемым. С рукописями это случалось редко: в основном писатели хаотичны в выражении своих идей, они пишут под разным углом, меняют местами слова, бесконечно зачёркивают и переписывают одно предложение в нескольких вариантах. Пушкин любил рисовать на полях профили или женские ножки, а Флобер филигранно штриховал неудачные отрывки. У всех свои причуды, словом.       — Это заметки самого Достоевского или издателя? — поинтересовался Арсеньев, обращая внимание на некоторые пометки в тексте.       — Всё от руки Фёдора Михайловича, — с улыбкой уверил старик, отошедший всего на пару шагов от двери.       — И всё подлинники?       — Разумеется.       Арсеньев что-то недовольно проворчал про себя и, осторожно приобняв Сашу за талию, увлёк её в сторону.       — Мне это совсем не нравится, — прошептал он еле слышно ей на ухо. — Насколько я помню, «Братья Карамазовы» после смерти вдовы Достоевского кочевала по рукам разных частных лиц и в итоге никто её так и не нашёл. Были слухи, что их уже давно уничтожил один мужик из редакции, потому что текст был сильно переработан при печати. Да и видел я другие его рукописи в РГЛ*: там целые комиксы, всё перечёркнуто, изорвано. А здесь такой стройный текст, даже для чистового варианта феноменально.       — Почему ты говоришь мне об этом только сейчас, когда мы уже пришли сюда? — тихо возмутилась Саша. — Если это так, то мы наверняка в ловушке.       — Не обвиняйте вашего профессора, он в этом не виноват, — вмешался Доктор, делая вид, что увлечён рукописями. — Мы все понимали, что это ловушка, поэтому сюда и пришли. Но чтобы понять, кто и зачем её подстроил, нужно в ней оказаться самому.       Только Доктор договорил, как свет неожиданно погас и со стороны двери что-то щёлкнуло.       — А вот мышеловка и захлопнулась, — объявил он почти торжественно. — И в наших интересах сейчас — бежать как можно быстрее.

***

      Последние источники света поглотили вместе с собой и слабую надежду Клары на собственную паранойю. Уж лучше бы это была она! Теперь же они оказались полностью дезориентированы. Глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, да и вряд ли бы успели: в другом конце комнаты один за другим начали загораться жёлтые подвижные огоньки. Были бы это одна-две пары, можно было бы предположить, что в комнату забрались местные кошки — их часто держат в музеях. Однако размер этих «кошачих глаз» был несоизмеримо больше самого откормленного мейн-куна, которого только можно было представить. Это, определённо, были не кошки.       — Я надеюсь, ты быстро бегаешь, — Доктор обернулся к Арсеньеву. — Я заметил слева небольшую дверь. В таких домах должен быть запасной выход.       — А если его нет? — спросил тот.       — Тогда будем действовать по ситуации.       Мужчины кивнули друг другу и, схватив своих спутниц за руки, ринулись в сторону двери. Пробежка вслепую чудесным образом увенчалась успехом. Доктор со звуковой отвёрткой наготове вскрыл замок. Дверь пару секунд пыжилась, но в итоге со скрипом поддалась.       Они оказались в небольшой каморке, больше похожей на техническое помещение для швабр. Внутри было душно и по-прежнему темно. Впрочем, Доктору удалось отыскать лампочку и путём нехитрых махинаций заставить её загореться. Тем временем по другую сторону двери послышался громкий топот приближающейся опасности.       — Я закрою! — бросилась к двери Саша и торопливо провернула хлипкую защёлку несколько раз. — Но спасёт ли это…       — Надо будет ещё чем-то подпереть! — предложила Клара.       Приключения с Доктором научили её нестандартному мышлению в ускоренном режиме. Соображать на ходу, а ещё чаще — на бегу, вошло у неё в привычку. В этом были свои плюсы: и без того отличаясь находчивостью, Клара стала шустрее прежнего острить в беседах с занудными коллегами и разработала свою эффективную систему осаждения заводил в классе.       К счастью, в нынешнем положении изобретать велосипед долго не пришлось — в углу одиноко пристроилась самая обыкновенная швабра. Её-то Клара и подсунула под ручку двери. Иллюзия безопасности заставила всех на миг замереть. Шум подозрительно затих. Может, эти непонятные монстры решили сменить курс?       Не прошло и минуты, как об дверь что-то раскатисто громыхнуло.       — Не надо останавливаться! — скомандовал Доктор. — Все вниз!       Он указал на небольшую винтовую лестницу, которая была видна далеко не с любого ракурса. А ведь любой из них мог случайно оступиться и улететь вниз, считая ступеньки позвоночником! Саша отважно приблизилась к ней, чтобы осмотреть. Конструкция была на редкость ненадёжная и на неё было даже страшно смотреть, а не то, чтобы по ней спускаться.       — Это наш единственный вариант, — констатировал Арсеньев и тяжело вздохнул. — Ты ведь хотела приключений, милая.       Не дожидаясь упрёка в несвоевременном остроумии, он первым шагнул вниз. Доски предательски скрипнули под его туфлями. Без сомнений, этот ход не использовали уже много лет, если не веков! Несколько первых ступенек Арсеньев прощупывал на предмет безопасности, а затем, кое-как удовлетворившись результатом своего исследования, подал руку Саше.       Ниже их ждал выход в такую же запылённую комнатку, но уже без двери. Большое пространство, как и то, откуда они успешно сбежали, также мало напоминало музей. Скорее старый обшарпанный дом, где время от времени кого-то пытают.       — Вот и закрытый второй этаж, — Доктор осмотрелся по сторонам. — Вроде ничего такого «запретного». Разве что тонны пыли. Астматиков среди нас нет? А то у меня плохие новости.       — Там есть дверь! — крикнула Клара и рванула через всю комнату.       — Клара, это может быть опа…       Доктор не успел договорить: распахнув дверь, Клара увидела перед собой несколько десятков жёлтых глаз.       — Закрывай немедленно!       Саша подбежала к ней сзади, со всей силы хлопнула дверью и на всякий случай подпёрла спиной. Доктор тоже оказался рядом, своевременно «зажжужав» отвёрткой. Щелчок замка был едва различим в гомоне высокочастотного писка. Желтоглазые существа атаковали дверь с другой стороны, но не могли пробиться. Они предприняли несколько неудачных попыток, которые Саша, Клара и Доктор явственно ощущали спинами. Неудачи заставили их ретироваться. Вскоре стук прекратился и всё стихло.       В полной тишине они провели ещё несколько тревожных минут: никто не решался заговорить. Убедившись в отсутствии инородных звуков, Клара первой с облегчением съехала вниз по поверхности двери на пол. Опасность на какое-то время миновала. Тогда Арсеньев достал из кармана пиджака портсигар и вытащил сигарету.       — Нужно что-то делать, — как бы между прочим сказал он. — Кажется, у вас был план, Доктор. Не желаете поделиться?       Тот задумчиво жевал губы и молчал.       — Пусть они загнали нас в угол, долго просидеть на месте они не смогут, — начал бормотать он, измеряя комнату шагами. — Рукописи, закрытые этажи, Достоевский, Достоевский, Досто…       Он резко остановился на месте и замер. Затем посмотрел себе под ноги, поднял взгляд на потолок и медленно, скользящим движением, будто пытаясь сделать лунную походку, двинулся назад.       — Что за фокусы, боже мой, — фыркнул Арсеньев и выдохнул в сторону табачный дым.       Тогда Доктор театрально опустился на одно колено. Его пальцы забарабанили по полу.       — Скажите-ка, Профессор, как давно вы курите? — он слегка прищурился. — Лет тридцать?       — Даже больше, — пожал плечами Арсеньев. — К чему вопрос?       — Подойдите сюда.       Арсеньев без энтузиазма сделал пару шагов вперёд.       — А теперь потушите сигарету.       — Зачем?       — Сделайте одолжение.       Арсеньев бросил окурок под ноги и растёр его ногой. Абсурдность ситуации сбивала его с толку.       — Вы сейчас затушили окурок носком или каблуком? — поинтересовался Доктор.       — Что? — Арсеньев удивлённо вскинул брови. — Да какая разница?       — И всё же?       — Ну, носком.       — Всегда так тушите?       Тут в разговор вмешалась Клара.       — Доктор, хватит, — она подошла и дёрнула его за рукав. — Не время для показательных выступлений. Вскрывай карты. В чём дело?       — А дело в том, — потянул Доктор тоном интригующего рассказчика, — что наш Профессор вот уже тридцать лет тушит окурки носком. Это логично — на каблуке подошва грубее и больше, ею сложно почувствовать поверхность. А вот носком можно. И если бы он был более наблюдательным, то смог бы по трению отличить, скажем, асфальт от плитки.       — Я не такой идиот, чтобы не заметить разницы между асфальтом или плиткой! — резко возразил Арсеньев.       — Разве? — губы Доктора расплылись в довольной улыбке. — Тогда что же здесь за пол?       Раздражённый от нелепости сцены, Арсеньев нахмурился и снова пошаркал ногой по полу.       — Очевидно, что паркет, — ответил он, будто у него спросили, сколько будет дважды два.       — А вот и не угадали!       Доктор поддел рукой одну, плохо закреплённую деталь в половице. Но вместо того, чтобы досточке стать на своё место, она отклеилась и под ней показался слой блестящего покрытия.       — Это очень прочный металл, — Доктор с торжествующей улыбкой посмотрел на Клару. — Такого материала не найти на Земле. Впрочем, как и в этой Солнечной системе.       — Что-что? — переспросила Саша. — А откуда тогда он? И что это значит?       Она первым делом взглянула на Арсеньева, чтобы убедиться, что ей не послышалось. Тот ровным счётом не выказал никаких эмоций, будто слушал подобные заявления каждый день. Другой человек счёл бы его высокомерным, но Саша хорошо понимала в чём причина: настроенный скептически с самого начала, он всё ещё не доверял Доктору. А тот уже перешёл на бормотания и диалог сам с собой.       — Из такого материала делается обшивка киберменов, — он почесал указательным пальцем висок, сверля взглядом каждый стык между паркетных досок. — Но откуда они здесь? И зачем им, чёрт возьми, рукописи Достоевского?       — Получается, это никакой не дом, а космический корабль? — уточнила Клара. — Доктор? Это так?       Несмотря на её настойчивое любопытство, он проигнорировал вопросы. Картина не складывалась — слишком много неизвестных. Крики, подозрительный старичок прямиком из романов русского писателя, жутковатые двухметровые существа с жёлтыми глазами, сомнительная подлинность рукописей, ещё и кибермены… Чтобы всё уместить в какую-то логику, нужно найти больше информации. Или хотя бы ключ. Доктор метнулся к противоположной стене.       — Тут должно что-то быть, — он настойчиво ощупывал стену на предмет зацепок. — Хоть какая-нибудь подсказка.       Со стороны это выглядело как шизофренические припадок. Действия Доктора не поддавались никакому объяснению. Саша и Клара внимательно наблюдали за всеми его манипуляциями, не скрывая недоумения и удивления.       — Он сумасшедший? — осторожно спросила Саша. — Или просто любит нестандартный подход?       — Два в одном, — тяжело вздохнула Клара. — Но иногда мне хочется сдать его в космический дурдом.       — Пожалуй, ему нужно помочь, — хмыкнул Арсеньев и с какой-то странной уверенностью двинулся в сторону Доктора.       Повелитель Времени всё ещё шарил вдоль стены, обнюхивая её и чуть ли не облизывая каждую сомнительную деталь.       — Что вы ищете? — спросил у него Арсеньев не без ироничной усмешки. — Или просто проголодались?       — Тут должно быть что-то, — Доктор оторвал кусочек обоев, понюхал их и бросил через плечо. — Это ведь корабль, тут должны быть пульты управления. Они просто под чем-то скрыты. Под чем-то необычным наверняка.       — Тогда может, стоит попробовать начать с розетки?       Арсеньев наклонился к щитку, который напоминал розетку, но при этом был слегка крупноват. Он стукнул кулаком и верхняя крышка отвалилась, а из-под неё показалось две красные кнопки.       — Интересно было бы узнать, кому пришла бы в голову идея проштробить розетку в середине пустой стены, — прокомментировал он, подчёркивая очевидность этой несложной догадки.       Доктор, упрямо поджав губы, вынужденный промолчать, чтобы не признавать своё поражение.       Через пару мгновений за спиной Арсеньева стена начала отходить в сторону, открывая проход в большое и светлое пространство. Обменявшись взглядами, все четверо двинулись по коридору вперёд.       — Очаровательно, — Саша заморгала от непривычно яркого света. — Всегда мечтала быть космонавтом.       Коридор привёл их в комнату, напоминающую капитанский мостик космического корабля из вселенной Звёздных Войн. Всё было так сюрреалистично и вместе с тем нанотехнологично, что едва ли можно было поверить в реальность происходящего.       — Похоже на корабль тех ребят, что приземлились в Шервудском лесу, — хмыкнула Клара, осматриваясь по сторонам. — Не находишь, Доктор?       — Да, только этот почему-то плюхнулся в России 21 века, — пробурчал тот.       — Выбор так себе, — усмехнулась Саша. — А это что такое?       Она подошла к сенсорной панели, на которой были представлены цифровые копии пожелтевших бумаг.       — Зачем пришельцам отцифровывать черновики Достоевского? — задалась она резонным вопросом.       — В них есть карта.       Знакомый голос заставил всех обернуться к двери. На входе стоял мужчина, как две капли воды похожий на старичка-экскурсовода, только лет на сорок моложе. Его лицо было бледным, острые скулы делали его непохожим на настоящего человека. Заметив, что он привлёк внимание к себе, незнакомец приблизился к панели.       Саша отошла назад к Арсеньеву, который тут же выступил перед ней, закрывая своим плечом. С другой стороны оказался Доктор: он тоже поспешил упрятать Клару за спину.       — Карта чего? — строго спросил Арсеньев. — Почему здесь?       — И при чём тут Достоевский? — добавила Клара. — Да и вы вообще кто?       — Меня зовут Родион.       Его лицо оставалось неизменно спокойным, усталым и в то же время пугающим. Он говорил так, будто давно лишился всяких чувств. Это настораживало ещё больше. Правда, не Сашу.       — Если вы скажете, что ваша фамилия Раскольников, то я не удивлюсь, почему вы мне никогда не нравились, — прыснула она, показываясь из-за спины Арсеньева.       Незнакомец коротко ей улыбнулся. Кажется, замечание его не задело. Он подошёл ближе к нежданным гостям и, полностью игнорируя «живой щит», обратился к Саше.       — Что вы знаете о Достоевском?       Как бы Арсеньев ни пытался её оградить, она никак не хотела оставаться в тени. Деликатно прикоснувшись к его руке, Саша дала понять, что не намерена прятаться. Вызов был ею принят.       — Достаточно для того, чтобы понять — это довольно скучное чтиво, — пренебрежительно бросила она. — И мрачное. Мне не нравится.       — А его Петербург?       — Далёк от реальности.       Родион улыбнулся ещё шире, почти засмеялся.       — Вы мне нравитесь, — сказал ей он. — Видите истину, но не замечаете её.       Движением фокусника он перевёл изображение с маленькой панели на большой экран. Теперь все отчётливо видели план города с какими-то мелкими пометками и размеченными тропами.       — Такая невзрачность — всего лишь маскировка, — прокомментировал Родион. — Невнимательный читатель никогда не заметит за всем этим отвращением и грязью истинной сути. Достоевский нарисовал карту не города. Этот путь ведёт далеко за пределы Петербурга.       — И куда же? — Доктор, скрестивший руки на груди, казалось, всерьёз верил в весь этот бред.       Родион поднял глаза к потолку и вдохновлённо вздохнул.       — К земле обетованной.       Лица Клары и Доктора тут же вытянулись в недоумении. Этого было более, чем достаточно, чтобы понять, что тут и к чему. Но в дело вмешался до этого молчавший Арсеньев.       — Нам стоит понимать это метафорически, верно? — уточнил он.       Родион взглянул на него со смертельной обидой.       — Какие тут к чёрту метафоры? — воскликнул он и, достав из внутреннего кармана своего сюртука смятый листок, бросил его на стол. — Оно существует! Мне просто нужно найти путь к нему!       Арсеньев мельком взглянул на бумагу.       — Какая-то загадка? — спросил он. — Ребус?       — Нет, Профессор, это всё просто бред.       Родион удивлённо посмотрел на Доктора.       — Да как вы смеете? — его лицо побледнело ещё сильнее от возмущения. — Да вы…       — Земли обетованной нет, — твёрдо произнёс Доктор и обошёл пульт управления с самым серьёзным выражением лица. — Это миф. Просто детские сказки. Я проверял.       Он бросил взгляд на Клару, которая тут же смутилась. Прошлое путешествие в этом направлении ей совсем не хотелось вспоминать. Но ещё хуже — сообщить правду этому фанатику.       — Доктор хотел сказать, что её больше нет, — Клара неуверенно поджала губы и медленно подняла глаза на Родиона. — Она уничтожена. Это сделали мы.       В комнате повисла томительная пауза. Доктор пристально следил за реакцией Родиона: он стоял неподвижно и даже, кажется, не дышал. Клара тоже замерла на месте, но скорее потому, что боялась спугнуть его. А Саша с Арсеньевым только переглядывались, совершенно не понимая, что происходит.       Наконец Родион сделал глубокий вдох и прикрыл глаза.       — Значит, её больше нет, — ужасающе-подавленным тоном произнёс он. — Всё, к чему я стремился столько лет уничтожено. И в этом виноваты вы.       Последние слова были наполнены нечеловеческим гневом. Уже через мгновением Родион весь покраснел, начал раздуваться в размерах как мыльный шар.       — Мои старания пошли прахом из-за вас! — закричал он. — Вы виновны! —       Володя, нам пора бежать, — шепнула Саша на ухо Арсеньеву и дёрнула его за руку.       — Я бы сказал, улепётывать с третьей космической скоростью, — ответил ей он. — Вот и настал день, когда курение выходит мне боком.