Самоизоляция

Арбенина с силой зажмурила глаза и, открыв их, уставилась на экран непонимающим взглядом. — Это что сейчас было? — Спросила пространство Диана. Мыслей не было никаких. Она устало откинулась на спинку дивана, вытянув ноги. На фоне отсутствия мыслей, начала подниматься волна неконтролируемого гнева. — Какого черта происходит?! — Выкрикнула Арбенина в потолок. — Какого черта я должна мучаться? — Переспросила она себя, хватаясь за телефон. — Что? — Послышался в трубке голос скрипачки. — Ничего! Мы не договорили! Сейчас послушаешь меня и делай сама, что хочешь. Ты не имеешь права, говорить мне, что я думаю только о себе! Да, мне срать на страдания твоих баб! То, что на это не срать тебе, понятно, на то они твои бабы. Я насильно тебя к себе в койку не тащила! Могла бы слать меня на хер, не пришлось бы так мучаться. За мою вину перед Асет, мне может предъявлять только Асет! То, что можно исправить в отношениях с тобой, я давно поняла, раскаялась и пытаюсь исправить... — Когда ты изменяла мне последний раз? — Спросила Света, прерывая тираду Дианы. — А? — Растерялась Арбенина. — Б! Когда мы с тобой сошлись? — После Олимпийского. — Заикаясь произнесла Диана. — Когда ты мне изменяла последний раз? — Опять переспросила Сурганова. Диана молчала. Казалось, что Света через трубку слышит, как скрипит ее мозг. — Можешь не отвечать. Я и без тебя знаю, когда. И с кем. И где. — Отчеканила скрипачка. — Светик... — Прошептала Диана не своим голосом. — Это все вообще было не так. Там я вообще не при чем... — Блядь! Арбенина! Как ты меня заебала! — Заорала Света. — Твоему тупому мозгу действительно не понять, зачем я хочу, чтобы ты научилась думать о том, что кому-то кроме тебя бывает больно?! Да не думай ты о моих женщинах! Где ты вообще услышала, что я это говорю? Это ты очередной раз мои слова перевернула, как надо тебе! Я сказала лишь то, что об этом думала я все эти годы! У меня и в голове не родилось бы тебе это предложить! Ты обо мне, сука, хотя бы думать научись! Ты не одна! Нас двое! А ты всегда вела себя так, как будто всё должно вращаться вокруг тебя одной! Все наши действия имеют свои последствия, которые взрывной волной откатывают и задевают многих! Что ты от меня хочешь? Я уже приняла тебя с твоим багажом! Забудь о том, что я просила тебя подумать в чем разница между нашими мировоззрениями. Во всем! Пусть будет все, как было. Как хочешь ты! Как тебе комфортно! Как ты привыкла! Я буду думать о тебе! Ты будешь думать о себе! Ты будешь продолжать мне изменять! Я буду продолжать это глотать! Только не удивляйся после этого, зачем я от тебя ушла. И зачем я от того, к кому уйду, буду опять прыгать в твою кровать! Судьба у нас такая! Потому что кто-то не хочет слышать, что ему говорят! — Свет, ну я правда не хотела, так получилось. Это на гастролях было. Ты же про этот случай? Ну да, а про какой ещё? Больше не было... — Рада, что ты из всех моих слов, очередной раз, услышала только то, что надо тебе. Я понятия не имела ни про какие случаи. — Устало выдохнула Света. — Я просто так спросила. Спокойной ночи. — Да что это за ебаный пиздец творится!? — Чуть не плача подскочила Арбенина. — Как на такую хуйню вообще можно было повестись? Диана сжала голову и принялась расхаживать по комнате. — Думай! Думай! Думай, Арбенина. — Твердила она себе, в приказном порядке. — Так! Надо успокоиться. — Глубокий вдох, выдох. — Так, давай мы с тобой сядем. Диана и Диана прошли к дивану. — Убираем историю с последней изменой. Да, как так-то! Ладно. Потом. Что она от тебя хочет? Чтобы я жалела ее баб? Да ну это дурь! До такого даже Сурганова не додумается! Чтобы я жалела своих баб? Как я могу жалеть того, кого может штук пять по имени вспомню? Бабы! Мне вас жалко! Ну все, я всех пожалела! Светик, вернись! Как это вообще должно сработать? Гайрабекова! Вот! Тебя я точно помню! Диана взяла телефон и начала судорожно листать записную книжку. — А чем мне поможет Гайрабекова? А, хуй с ним, потом разберемся! — Продолжала рассуждать Арбенина, слушая гудки. — Салют! — Бодро крикнула она в трубку. — Арбенина! Ты набухалась? Ты на время смотришь? "Почему всех интересуют только эти два вопроса? Надо пересмотреть свою жизнь!" — Ась! Ты знала, что я изменяла тебе с Сургановой? — О! Да ты похоже не набухалась! Ты опять на наркоту присела? — Трезвая я! Во всех смыслах! Знала или нет? — Конечно знала. — Неуверенно произнесла Асет. — Тебе плохо, да? Ты головой ударилась? — Нормально мне! Сейчас пять минут поговорим и спи дальше. — Отмахнулась Арбенина. — А, что ты чувствовала? — Арбенина! Ты точно ебанулась! — Асенька! Солнышко мое! Ну это очень важно. Просто ответь. Просто поговори со мной! — Я что, записана у тебя, как "телефон психологической помощи в трудных ситуациях"? — Гайрабекова! Просто ответь мне на вопрос! Что ты чувствовала? — Диана, ты идиотка? Что может чувствовать человек, которому изменяют? Боль! Я чувствовала боль! И понимание, что меня нет в твоей жизни. Физически есть, а в голове — нет. Потому что голова занята твоей Сургановой. Я вообще не понимаю, почему ты не вернула ее, а все время отпихивала. У Дианы бешено застучало сердце. Она поняла, что какая-то истина витает над ней, но она не может преобразить ее в ясные черты. — Ты уснула? — Позвала ее Асет. — Нет. Прости. Вообще за все прости меня. Спасибо. Спокойной ночи. — Находясь в своих мыслях, отрывисто произнесла Диана, скидывая вызов. — И что мне это дало? Ведь что-то дало? Так! Сейчас будет сложно! Пока у меня мозг не взорвался, я должна все понять! Диана подошла к столу и отрыла лист бумаги и ручку. Расположив лист горизонтально в центре она написала: "Я". Рядом она подписала: "Светик". — Так. Дано: я и Светик. Что мы имеем дальше? — Арбенина погрызла колпачок, надетый на конец ручки и продолжила сложные размышления. — Светик имела каких-то баб. — Рядом с надписью "Светик" появились стрелки ведущие к надписям: "Баба, баба, баба." — Но всегда возвращалась ко мне. — Стрелки от "баб", сделав дугу, упёрлись в "Я". — Я имела своих баб. — Рядом с "Я" появился пункт :"Мои бабы". — Я возвращала Светика, а потом уходила к другим. — Стрелки повторили тот же дугообразный путь, но в обратном направлении.— Хуйня какая-то. И что нам даёт эта гениальная схема? — Лампочка в голове Арбениной наконец перестала перегорающе моргать и засветила ярким светом. Диана дрожащей рукой обвела ручкой "Я" и "Светик", и рухнула на стул. Склонившись над листком она мучительно начала прокручивать их разговор. Проснулась Диана от того, что тело затекло от лежания в неудобной позе. Подняв голову со стоном, она сообразила, что так и уснула, сидя за столом в своей студии. Сев с неимоверной болью в каждой клеточке тела, она отлепила от щеки лист со сложной схемой. Размяв руки, ноги и шею, Диана осторожно встала и неуверенной походкой подошла к дивану. Взяла в руки телефон и уставилась на экран. Часы показывали 7 утра. Доковыляв до дома, она быстро приняла душ и приготовила детям завтрак. В голове крутились мысли, которые она с таким скрипом перекатывала в своей голове практически до утра. Ощущение было такое, что ей вдруг открылась дверь в параллельный мир. Мир Светланы Сургановой. Кое-как дождавшись, когда стрелка часов подползет к десяти утра, она отправила детей за уроки, озвучив им, что маму нельзя беспокоить, у мамы очень важное интервью по телефону. И с волнителной решительностью, набрала заветный номер. — Да. — Светик! Я обо всем подумала! Можно я сейчас все скажу, а то я умру до двенадцати? — Динь. Не надо, правда. Я устала. У меня больше нет сил мусолить эту тему. Делай что хочешь. Изменяй, не изменяй, понимай, не понимай. Плевать! — Нет! Я правда все поняла! Сначала давай про измену. Там ничего не было! Была девушка-фанатка, которая пришла ко мне в гримёрку. И я ПОЧТИ тебе изменила! Почти! Но ничего не было! — Хорошо, я ПОЧТИ тебе поверила. Дальше. — Равнодушно произнесла Сурганова. — Я сегодня думала всю ночь, Кузнечик. Я ведь и правда не поняла, что ты от меня хочешь! Обычно же как? Ты мне все расскажешь, по полочкам разложишь. А тут налила какой-то воды и сама думай! А мне это сложно. — Дин, ближе к делу, пожалуйста. У меня времени мало. — Все тем же скучающим тоном, попросила Света. — Да. Я стараюсь. Не перебивай. Я мысль теряю. А мне сложно ее обретать. — Арбенина услышала в трубке громкий вздох и попыталась ускориться. — Так вот. Я прокрутила в своей голове весь наш диалог. И поняла, что ты правда не говорила ничего о том, чтобы я жалела твоих баб, а лишь о том, что это ты чувствовала свою вину перед ними. И чего меня перемкнуло? Ну у меня бывает. Потом я долго думала, а зачем ты мне вообще твердила, что я думаю только о себе? — Дин. Я прошу тебя! Я помню о чем мы говорили вчера. Я очень рада, что и ты это поняла спустя время после разговора. Можно без пересказа? — Нельзя! Это важно! Так вот, когда я тебе перезвонила, меня задели твои слова о том, что ты можешь опять уйти, и возвращаться ко мне в постель. И я подумала, как так? Ты вся из себя мучаешься чувством вины и пойдешь по тем же граблям? В общем, мой мозг кипел. Я даже позвонила Асет и попыталась ее пожалеть. Ничего из этого не вышло, но прощения я попросила. Но Аська сказала мне фразу, которую я начала развивать. Потом я рисовала очень сложные схемы и графики, и пазл начал сходиться. Потом я накинула на эти графики наш разговор, твои слова и то, как у нас развивались отношения. И я все поняла, Кузнечик! — Я рада. Я могу идти? — Поинтересовалась Света. — Нет не можешь! Ты мне не веришь, а я тебе докажу! Зачем ты, мучаясь чувством вины, всегда соглашалась на наши встречи? Ведь, я правда никогда не спрашивала о том, чего хочешь ты? Ответ может быть только один! Вряд ли тебе не хватало секса. Да, ты меня любила, но дело не только в этом, ведь так? Ведь это единственное, что ты не стала мне раскладывать по полочкам. Потому что, это единственное, что ты хотела, чтобы я поняла сама. Почему тебе было жалко их, а не меня? — Продолжай. — Уже менее отстраненно отозвалась Света. — Ты шла ко мне, каждый раз, надеясь, что я предложу тебе остаться навсегда. А я никогда не предлагала. Не выдерживала. Не могла, потому что я слишком много думала о том, сколько обид причинила мне ты. Аветисян, наша непонятка с Америкой, моя мания величия. Я всегда бросала тебя снова. Дошло до того, что ты даже женилась. И ведь реально не подпускала меня к себе! С Эллой ты очень долго держалась. — Я просто перестала ждать тебя и на что-то надеяться. У всего есть свой предел. — Выдохнула шокированная Света. — И у меня он тоже был. — Но никто ещё не устоял перед Арбениной в действии! — Довольно улыбнулась Диана. — Я не это хотела сказать. Я только тебя имела в виду. Только ты не можешь устоять перед разрушающей силой моей любви. Нашей любви. — Мда. — Отозвалась Света. — Ты права. С Эллой моя оборона рухнула. Потом был Олимпийский. И ты вдруг предложила мне остаться. Я не верила очень долго. И, насколько помнишь, я очень долго не разрывала отношения с Эллой. Конечно, у нас ничего не было. Но я не хотела на пустом месте, очередной раз сделать больно ей. И пустить свою жизнь под откос. Да мы сошлись с тобой. Очередной раз. Но я понимала, что вероятность того, что твои обиды и желание упиваться только ими, не замечая никого вокруг, возьмут верх — крайне велика. То, что ты мне сейчас озвучила, это просто не передать словами, насколько для меня важно. И важно было именно то, чтобы к этому ты пришла сама. — Светуль. Все будет хорошо. Я не передумаю. Я возвращала тебя действительно навсегда. И мне понятны твои страхи. Я буду меняться. Может со скрипом. Может не всегда понимать, что ты хочешь. Но я обещаю, что я буду стараться тебя понимать. — Динечка. Мне не нужно, чтобы ты менялась и превращалась в идеальную несуществующую версию человека. Ведь я тоже далеко не подарок. Я люблю тебя такой, какая ты есть. И я поменяла в себе многое, чтобы понимать тебя. Чтобы быть с тобой. Мы сами виноваты, в том, что не всегда хотим слышать друг друга. И мы сами подтащили этот вагон боли и обид к нашему сегодня. Я просто хочу научиться доверять тебе, без оглядок на прошлое. Беспрекословно. И чтобы ты доверяла мне. — Блин, Кузнечик! А чё я такая дура? Ведь это же на поверхности лежало. Бери и пользуйся! Чего я прицепилась к тому, что почему-то должна жалеть твоих баб? Ведь все настолько очевидно! Ты же прямым текстом мне говорила, что я думаю не в том направлении! Но ты же рисковала? Я же могла и не допереть до этого? Что было бы тогда? — Тихо спросила Диана. — Ничего. — Вздохнула Света. — Я тебе ещё вчера все сказала. Было бы так же, как было всегда. Я понимала, что наш разговор ни о чем. Что ты даже не пытаешься слышать меня, гоняя по кругу лишь то, что вычленило твое ухо и параноидальный мозг. У меня было только два варианта. Либо, очередной раз плюнуть. Либо попытаться заставить тебя подумать и обо мне. Если бы не получилось? — Наконец в Светиных интонациях послышалась улыбка. — Значит, я жила бы на пороховой бочке, а ты, с лицом полоумного экспериментатора, подкидывала бы мне под нее спички. — Свет. — Уже вдруг серьезно заговорила Диана. — Измены правда не было. Поверь мне. Повисло молчание, которое прервалось очередным вздохом скрипачки: — Я верю тебе, родная.