Самоизоляция

Света сидела на кровати по-турецки, глядя, как Диана сосредоточенно листает книгу. — Динь, давай тогда, раз я могу уснуть, пока ты мне будешь читать, то ты сначала задашь мне свой вопрос, а потом уже, перейдем к чтению. — Ну да, так логичнее. А у тебя полная зарядка на телефоне? — Почему-то смутившись спросила Арбенина. — Это что? Это вопрос? — Не поняла Света. — Неполная, но хватит. — Просто, когда я тебе читала, тогда... Всегда... Ты засыпала, а я продолжала ещё читать, пока у самой глаза не закрывались. Ты такая красивая, когда спишь. Нет, ты всегда красивая, — по-прежнему смущаясь начала бубнить Арбенина. — В общем! У всех свои фетиши! Отстань от меня! — Психанула она под конец. Света покачала головой, пытаясь сдержать смех: — Динь. Почему тебя всегда так смущает проявление любви и нежности? Удивительный ты человек. Ладно, задавай свой вопрос. Арбенина, отложила книжку в сторону, шумно втянула и задержала воздух и, выпалила на выдохе: — Аветисян! Света с силой уткнулась головой в ладони, уперевшись локтями в колени, и издала крик отчаяния. Затем, сжав свою голову, она подняла взгляд, полный невыносимого страдания, в камеру: — Ты издеваешься надо мной? Мы на второй круг заходим? Ты реально, дура, Арбенина, или ты просто прикидываешься идиоткой? СКОЛЬКО МОЖНО?! Я слышать эту фамилию больше не могу! Что, блядь, не понятного ещё тебе осталось? Семнадцать лет! Одно и то же. Невозможно больше! Ты отъебешься от меня со своей Аветисян!? — Да я не про нее... Точнее про нее... Но не совсем про нее... — Давай лучше книгу читать. — Сделав глубокий вдох, тоном, как с умалишенной, произнесла Сурганова. — Просто читай книгу, Динь. Без вопросов. Хочешь, не Пелевина. Хочешь, "Редкую птицу" мне свою читай! "Кладбище домашних животных", "Изгоняющий дьявола"... Хочешь кино вместе посмотрим? "Техасскую резню бензопилой"! Все, как ты любишь. Все что угодно! Но не произноси больше эту фамилию! — Светик ты успокойся. Зачем так нервничать? Я почитаю тебе все, что захочешь. Потом. Но сначала ответь мне на вопрос. — Продолжала Арбенина, чуть повышая голос, чтобы перебить завывания Светы, по ту сторону экрана. — Все! — Окончательно психанула Света, вскакивая в кровати. — Мне нужно воды! Я уйду на две минуты. Когда я вернусь, то постарайся сформулировать свой вопрос так, чтобы это было, четко, кратко и понятно. Если не хочешь моей смерти! Света вышла из кадра и до слуха Дианы начал доноситься неразборчивый мат. — И что такого я сказала? — Пожала плечами Арбенина, бормоча себе под нос. — Я вот не психовала так, когда она мне с моими изменами мозг выедала. Можно подумать, это я с ней трахалась? Хотя, конечно трахалась, если подумать. — Вздохнула Диана, хмуря лоб. — Ну? — Спустя несколько минут, вернулась Света. Не сошедшие красные пятна на ее лице, говорили о том, что Арбениной, лучше было бы сменить пластинку. Или действительно задать свой вопрос четко и ясно. А ещё лучше быстро. И пригнуться. — Тот случай. На вокзале. В 2004. Когда ты осталась с ней. Зачем ты это сделала? Вообще все, что ты сделала тогда? Ведь это ты меня сначала поцеловала за кулисами, ты предложила ехать вместе в Питер, и ты же, в итоге, меня кинула, оставшись с ней. Меня не Аветисян интересует. Меня интересует зачем ты так поступила? Тут уж ты не свалишь на то, что я дура. Тут уж, извини, я пошла на все твои условия! Света шумно выдохнула и посмотрела на экран: — Динь. Я тебя очень сильно прошу. Если у тебя формируется в голове какой-то вопрос, в котором каким-то образом фигурирует она, то задавай его начиная с сути, а не с ее фамилии. Потому что, в следующий раз, до ответа может и не дойти. До кардиологии может дойти! До тюрьмы, может дойти! До убийства, может дойти! А до ответа — не факт. — Кузнечик. Ты стала очень нервная. Так нельзя. — Попыталась проявить заботу Арбенина. — Да? Может ещё тогда поговорим, кто меня такой нервной сделал? — Сверкнула глазами Сурганова. — Ладно. Про тот случай. Света задумалась, скрестив руки на груди, глядя куда-то перед собой. Наконец она перевела обратно взгляд на экран и, уже гораздо спокойнее, продолжила: — Динь. Ты права в одном. Это, наверное одна из немногих ситуаций, в которой виновата я. Давай сначала. Когда я узнала, что в Москве на "Чартовой дюжине" будем выступать и ты и я, то сразу поняла, что я не смогу себя сдержать. Что я найду тебя за сценой и что-то будет. Так и получилось. Я услышала, что вас зовут, и подорвалась, чтобы перехватить тебя. Тогда я ещё не понимала, что именно я хочу. Просто до невозможности захотелось тебя увидеть. А когда увидела, то не могла и думать больше ни о чем, кроме как прижать тебя и целовать. И тогда меня не остановило бы ничто и никто. Ни Аветисян, ни Пальцева. — Ну ты не сравнивай жопу с... Ну, да. Пальцева здесь причем? — Почесала голову Арбенина. — Ну это она нас разлепила, если ты забыла. И это она вообще-то пошла, нашла и привела Аветисян, чтобы она меня угомонила. Но, мне настолько сорвало тогда крышу. От всего. От тебя, от этого поцелуя. От того, что ты не стала шарахаться от меня. — С этим все понятно. Мы отыграли и встретились на вокзале. Вот это меня больше интересует. — Подгоняла ее Диана. — Все верно. Мы встретились уже на вокзале, и тебе и мне надо было в Питер. И меня опять ничего не остановило, чтобы подойти к тебе и предложить, ехать вместе. — Да, да. Это я помню, спасибо. — Опять нетерпеливо перебила ее Арбенина. — Я согласилась! А ты слилась! Какого хера, я спрашиваю?! — Ну, во-первых, ты не просто согласилась, а истрепала мне все нервы очередной раз. — Я просто предложила тебе любой другой поезд! — Заорала Арбенина. — Но, нет! Сурганова не может иметь при себе паспорт, чтобы купить билет! Он же должен храниться какого-то хера у Аветисян! Я все сделала, чтобы мы ехали вместе! Я уговаривала ту же Пальцеву, чтобы она уломала проводников нашего поезда посадить тебя! Я готова была и на дрезине ехать! И пешком идти с тобой по шпалам, лишь бы вместе! А на хуя? Если у твоей несчастной Аветисян от этой всей движухи началась истерика, и ты кинулась ее утешать, и срать тебе было, что я на мостик встала, лишь бы выполнить ТВОЮ же просьбу! После ТВОЕГО же поцелуя! — Так я просила тебя остаться и поехать со мной в поезде! Ты же могла купить на него билет. У тебя же при себе был паспорт! Но, Арбенина у нас гордая. Если не происходит, как надо ей, то никак не происходит! — Поехать с кем? С твоей Аветисян? Ты это себе как представляла вообще? Она у тебя бессмертная что ли ты думаешь? — Орала Арбенина в телефон, уже подскочив на ноги. — Я бы ее, с этого же поезда и скинула бы на хер. Если тебе, до такой степени было до пизды на ее жизнь и здоровье, то какого хера ты осталась вытирать ей сопли, отпустив меня? Вот, что меня интересует! Ты это все заварила! Ты это все и просрала! Ты откинула наше возможное примирение на несколько лет! Если бы ты уехала тогда со мной, то могло все быть по-другому! Ты меня очередной раз кинула! И опять с ебаной Аветисян! А потом ты удивляешься и психуешь, почему, интересно, я так на нее до сих пор реагирую? — Да я бы не простила бы себе, если бы она с собой что-нибудь сделала! — перешла на крик и Сурганова. — Это мне на нее было срать тогда. А она-то меня любила. На ее глазах: я сначала зажимаю тебя за сценой, а потом у нее же прошу свой паспорт, чтобы уехать с тобой! Ты ее материшь на всю платформу, а я слова в защиту не вставляю. Как ты думаешь, каково было ей? — А как ты думаешь? Каково было мне? — Тихо спросила Диана, в упор глядя в серые глаза. — Динь. Я все понимаю. Я изначально сказала, что я виновата, в том, что случилось. Все должно было быть изначально по-другому. Я должна была поговорить с Дианой по-хорошему, а не устраивать этот весь импровизированный концерт. В итоге по-хорошему и по-человечески не получилось ни с кем. Ни с ней. Ни с тобой. Ни с собой. — Так же тихо проговорила Света. — Так объясни мне? Ты так и не ответила. Почему она? Тогда, почему опять, блядь, ты выбрала ее?! — И я совершаю ошибки, родная. Такие, которые могут перечеркнуть несколько лет. Я испугалась. Я не думала, что ты так легко согласишься. После поцелуя с тобой, у меня вообще думательный процесс отключился. И я готова была сесть с тобой в поезд, я хотела этого, больше всего на свете. И вот, ты стоишь в тамбуре, а она сидит в истерике. Я должна была идти к тебе. Но, мы в ответе за тех, кого приручили, как бы избито это не звучало. Я не могла оставить ее в таком состоянии. Хотя и должна была. — Вздохнула Сурганова, боясь взглянуть на Диану. — Я знала, что с тобой рядом будет хотя бы Пальцева, которая не даст наделать глупостей. Я думала, что получится потом с тобой поговорить и все объяснить. Поговорили... — Ура! — Вдруг неожиданно радостно закричала Арбенина, заставив Свету, поднять глаза на экран. — Я знала, — продолжала ликовать Диана. — Я знала, что будет что-то! Не одна я косячница? А? Кузнечик? Не одна Арбенина может быть идиоткой. Спасибо, Господи, а то я уж думала, что меня реально кто-то с рождения проклял! Света смотрела, как ее Динька радостно пританцовывает перед камерой, крутя костлявым задом и не понимала, как ей на это реагировать. Собравшись с мыслями она смогла выдавить только одно: — Динь! Ты так себя ведёшь, как будто тебе только что сообщили, что все "Золотые граммофоны" достаются тебе! — Ты меня не заденешь своими жалкими попытками подъеба! Умей признать поражение! — Практически пропела рокерша, показывая язык. — А чего ты радуешься? — Широко улыбнулась Света. — Если бы ты согласилась со мной встретиться в Питере, спустя несколько часов и, нормально все обсудить, то тоже могло сложиться все иначе. Диана застыла в нелепой позе своего победного танца и моментально сдулась на глазах. — А вот это подлый прием. — Шмыгнула носом гитаристка. — Ты лишила меня кайфа! — Динь. Ты всё-таки чудо у меня. Успокойся. Ты права. После такого, даже я бы не согласилась с тобой встретиться через несколько часов. — Слукавила Света. — Так мне полагается сегодня чтение? Или в наказание за мой тяжкий грех уже нет? — Ложись. — Улыбнулась Диана. Выстроив опять камеры так, чтобы создавалась хотя бы слабая иллюзия того, что они лежат на соседних подушках, Арбенина открыла книгу. — Я люблю тебя, Динь. — Произнесла скрипачка глядя на любимый, такой сосредоточенный и серьезный профиль. — Прости меня... Диана ещё сильнее нахмурилась, усердно разминая страницы по переплету: — Кузнечик, тебе не за что просить у меня прощения. Все уже произошло. Все это было. Главное, что сейчас ты рядом со мной. — Она повернула голову и замолчала, глядя на Свету. — Я никогда от тебя больше не уеду. — А я никогда тебя больше не отпущу.