Самоизоляция

Проснувшись утром, Арбенина решила, что сегодня она будет образцовой матерью. После традиционных завтрака и игр на свежем воздухе, она гордо вышагивала по лестнице к детским комнатам. Решено было помогать детям делать уроки. — Тём? Что делаешь? — Спросила Диана, подходя к сыну. — Биологию. — Вздохнул ребенок. — О! Это легко! Пестики, тычинки! Давай, помогу тебе! — Обрадовалась рокерша потирая руки. "Перед вами ходы короеда-типографа под корой ели. У этого вида короедов самец спаривается с двумя самками в выгрызенной им брачной камере. Затем самки прокладывают маточный ход и откладывают там яйца..." — Начала читать про себя Арбенина и мозг ее поплыл. Вопрос шел на поллиста и когда она закончила чтение, то поняла, что не помнит о чем было начало. Ниже было дано два рисунка, один из которых надо было выбрать, как правильный ответ. Сложно дать любой ответ, когда ты не понял в чем вопрос. Да, биология — не Пелевин. — Тём. Тут все элементарно. — Похлопала она по плечу сына, и двинулась на выход из комнаты. — Просто внимательно читай вопрос. Зайдя в соседнюю дверь, Арбенина, почесав голову, направилась к столу дочери. — Что делаешь, Мартиш. Давай помогу. Марта указала пальцем на экран компьютера и страдальчески изрекла: — Логику. — Логику? Тебе повезло! Твоя мама самый логичный человек. Что там? — Нахмурилась Диана, наклоняясь к экрану: "Отличник Ёжик и двоечник Кролик составляли максимальное пятизначное число, которое состоит из различных нечётных цифр..." — Мозг образцовой матери грозился не выдержать накала. И спас его опять один и тот же человек, так вовремя набрав ее номер телефона. — Кузнечик! Я твой должник! Почему ты раньше не додумалась позвонить? — Тараторила Арбенина, вылетев из комнаты дочери. — Ты мой должник по жизни, родная. От чего я тебя на сей раз спасла? — Жуткая поебень, Светик. Ёжики и кролики какого-то хера составляют пятизначные числа. А о проблемах короедов, я вообще молчу. — Махнула рукой Диана. — Когда ты будешь жить с нами, то уроки делать будешь ты. — Нет, спасибо. — Рассмеялась Света. — Я предпочитаю не транслировать то, что я дура. Пусть лучше дети думают, что я считаю, что они должны справляться сами. — Бля. А чё ты мне раньше не сказала, что так можно? — Возмутилась Арбенина. — Динечка. Есть поговорка: "Молчи дурак, за умного сойдешь". Предлагаю тебе её распечатать и на потолок повесить. Будешь просыпаться, видеть это, и день удачно сложится. Да и жизнь. — Веселилась во всю скрипачка. — Ты определись, Сурганова! То молчи, то не молчи. — Психанула Диана. — Не надо скидывать все в одну корзинку. Во время уроков — молчи. А со мной тебе сегодня очень разговорный жанр пригодится. — Я скоро вообще разговаривать не буду. Тебя боюсь. Перед детьми стыдно. — Ворчала Арбенина. — Не бойся, дождешься ночи и поймёшь, что разговаривать может быть очень весело. И она дождалась ночи. Устало развалившись на кровати, она с нетерпением косилась на телефон. От уроков она самоотстранилась, предпочтя играть в образцовую мать на кухне. Слава Богу, что доставка еды не ушла на карантин. А то бы дети остались и без обеда. "Ну и хер с ним, что я не умею готовить и ни хера не помню из школьной программы. Зато я человек хороший!" — Успокаивала себя Арбенина, когда телефон, наконец, отобразил входящий видео-звонок. — Динечка... — С заигрывающей улыбкой начала Света. — Я тут подумала... Ты меня все упрекаешь, что я тебе вопросы неправильные задаю. Твое сегодняшнее задание, будет заключаться в том, что ты будешь мне отвечать, на исключительно правильные вопросы. Не менее меня интересующие. — Да, что это за садизм такой, Сурганова? — Начала ныть Диана. — Это не честно! Опять вопросы? Я не должна была сегодня ни на что отвечать. Я не настраивалась! Это против правил! Я буду жаловаться в ООН! — Родная! — Засмеялась Света. — Что ты так кричишь? И вообще, почему ты чуть что, сразу кричишь? Нас ждёт крайне увлекательная беседа по волнам твоих, а если захочешь, то и наших фантазий. Я хочу поговорить с тобой о твоих сексуальных фантазиях. О наших сексуальных фантазиях. Арбенина сглотнула, с опаской глядя на экран. Поразмыслив какое-то время, смущенно опустила глаза. — Светик. Ну какие фантазии? — Вот я и хочу узнать, какие у моей женщины фантазии. — Подмигнула Света. — Ну скажи, Динь, чтобы ты хотела, когда карантин закончится? — Тебя бы я хотела! — Меня? Меня — музыканта? Меня — доктора? Меня — полицейского, который наказывает тебя за несоблюдение дистанции? — Продолжала улыбаться Света, намеренно занижая тембр голоса, обволакивая им Арбенину, как в крепкий кокон из которого нет и не может быть спасения. Диана закрыла рукой глаза, пытаясь дышать ровно. Конечно у нее были фантазии относительно любимой женщины. Только какой был толк от этих фантазий сейчас, когда она находится за сотни километров и неизвестно, когда появится возможность их воплотить. Но помечтать же, с другой стороны, никто не мешал. Арбенина ехидно улыбнулась, глядя на Сурганову: — Ну, начнем с того, что многие фантазии воплотились, благодаря нашему телемарафону. Просто ты мне их вживую потом все повторишь. — Ну, а что бы ты ещё хотела? — Вообще была всегда мечта. Что ты у меня дома, ну или я у тебя, неважно. И чтобы на неделю, как минимум, отключить все телефоны. И только мы вдвоем. И никого... — А фантазия в чем? — Рассмеялась Света. — Я понимаю, что в ритме и темпе наших жизней, это конечно запредельная мечта. Но в чем секс? — А! Ну так ты всю эту неделю голая должна ходить. Я не сказала разве? — Я голая, а ты в тулупе? — Продолжала веселиться Света. — Нет, почему, — засмущалась Арбенина. — Хотя... Такая фантазия тоже есть. Чтобы ты голая, а я в одежде. Есть в этом что-то. Власть какая-то. Ты вся принадлежишь мне, обнажена во всех смыслах слова. А я вроде, такая скрытая и загадочная. — Доминировать хочется? — Улыбалась Света. — А мне вот наоборот. Часто хочется того, что не удается. Хочется часами тебя любить, не доводя до оргазма. Нежно и медленно, каждый миллиметр твоего тела... Но сама не выдерживаю никогда. А хочется довести до того, чтобы ты уже от одних прикосновений к телу, кончить готова была, лишь бы это закончилось. В оголенный нерв тебя превратить. — Я же говорю, что ты латентный садист, Сурганова. — Рвано вздохнула Диана. — Эта самоизоляция доведет до того, что я от одного твоего голоса кончать буду. А с твоими наклонностями я не поверю, что у тебя нет фантазий, где ты бы доминировала. — Почему нет? Я тебе больше скажу. Меня эти фантазии накрывают, когда я о сексе и не думаю даже. Вот смотрю твои интервью или пресс-конференции. И представляю, как я, на очередных словах, типа: "Сурга-а-анова? Кто-о-о это? Гештальты закрыты!", выхожу, при всех тебя на стол кладу, и трахаю до умопомрачения. Память тебе освежаю, так сказать, кто такая Сурганова. — Не, на публике меня точно не возбуждает. — Отмахнулась Диана. — Хотя... Если вспомнить... Я бы повторила несколько наших перелетов в самолёте. Да и в поездах. А? Светик. Помнишь наши верхние полочки? Плацкарт, все спят, поезд чух-чух. И мы чух-чух. — Мы не обсуждаем то, что уже было. — Улыбалась Света, явно вспоминая что-то приятное. — Мы о том, что ещё не воплотилось. А игрушки? Я бы пару плеточек и наручников на тебе использовала бы! Да и на интервью твои, опять же, тебя лучше с кляпом отпускать. Сидит наша мировая звезда, с розовым шариком во рту, а на шарике логотип "Сурганова и оркестр", ещё ошейник кожаный, а поводок, оставляя интригу, уходит за кулисы. Красота! — Мечтательно разглядывая потолок, вздыхала Света. — Игрушки? Я, конечно, хоть и хочу любить тебя руками. Но игрушкам тоже применение найдем. Я бы вот тебя на сцену выпускала, с пробкой какой-нибудь. Что бы тебе не то, что танцевать, лишний шаг страшно сделать было бы! Сурганова сидит на стуле, с офицерской выправкой, и точно знает к кому обращается, произнося: "Мой генерал, девочка..." — Так наоборот же, мои танцы могут настолько разнообразиться, что все первые ряды будут потом обливаться, а задние, с кругами от биноклей на всю жизнь останутся! — Я же говорю ты — ведьма! Пусть будет не на сцене! — Передернулась Арбенина. — Тогда так. Ты приезжаешь ко мне, я начинаю тебя целовать, раздевать, просовываю руку в трусы, а там... — Диана Сергеевна, ты смотришь низкопробную порнуху? — Рассмеялась Света. — Давай ещё про ролевые игры тогда. По классике пойдем. Раз я мимо твоего дома в Подмосковье из Питера с вагинальной пробкой гуляю, то видимо ещё пирожки должна бабушке нести? — Ой! — Скептически ухмыльнулась Арбенина, вздернув брови. — Ты хоть святую простоту из себя не строй. Не поверю, что не представляла меня в роли кого-нибудь! Кого? Я Ваша медсестра? — Ну вот это точно не моя фантазия! — Протестующе подняла руку Света. — Я в своей жизни врачей навидалась. Ничего возбуждающего. — Ничего возбуждающего для нее во врачах. — Фыркнула Диана. — Однако, тебе это не помешало на одной даже жениться. — Я была не в себе. — Улыбнулась Сурганова. — А вот если представить, что ты например пришла убираться у меня в доме... Да ещё и неуклюже разбила какую-нибудь вазочку. Вот тут я бы конечно тебя наказала... — Да? — Подняла бровь Арбенина. — А мне вот кажется, что уборщица из тебя лучше получится. Точнее мойщица. Моей машины... Чтобы в пене по лобовому стеклу... Я была бы благодарной заказчицей. Прям в машине и отблагодарила бы... — В машине? — Недоверчиво покосилась Света. — Это неудобно. Подростковые фантазии. — Не совсем в машине. — Задумалась Диана. — На капоте. Если тебя положить на него. Раздвинуть ноги. Провести рукой по спине, войти сзади. Так. Все. Без подробностей! — А мне вот нравятся твои подробности... — Облизнула губы Света. — Мы сейчас дофантазируемся. У меня и так все внутренности сводит. Свет! Я не могу так больше. Все! Я хочу тебя! Рядом, а не на экране! Живую и теплую! Вот моя фантазия главная! — Динечка. Ну что я могу сделать? Я тоже очень скучаю. Ну потерпи... — Да сколько уже терпеть можно? Я что, в туалет хочу, что ты мне все потерпи, да потерпи? Не могу я терпеть больше, Заяц. Невыносимо просто все это уже! Я психом становлюсь! — Ты?! — Удивилась Света. — Психом? Не может быть? Ну, раз даже ты не выдерживаешь, то как же все остальные? Кто менее сдержанный чем ты? Их не много, человека два, но каково им? Ты подумала? — Очень смешно! Ха-ха! Не хочу ничего обсуждать. Хочу использовать. И плётки, и наручники и хоть скалку для теста. Везде! На столе, на полу, на потолке! Лишь бы ты была рядом! С ума я схожу! Это ты понимаешь? На луну завыть готова! И так в башке все время трахаюсь с тобой, так ещё и мысли о том, что ты мне не простила до сих пор, спать не дают! Повисла гробовая тишина. Арбенина застыла с ужасом в глазах... Света спокойно смотрела в экран. — Это вопрос? — Подняла бровь Света. — Долго же ты к нему шла. — Откуда ты знаешь, что я вообще его собиралась задавать? — Подозрительно покосилась Диана. — Ты не спала! — Догадалась она. — Так какого хера, ты молчала? — Я? — Возмутилась Сурганова. — Это скорее тебе вопрос. Ты же все это время не решалась задать мне его, пока я бодрствую. — Я и сейчас не задам. — Упрямо скрестила руки Арбенина. — Я не хочу этого знать, если ты сама об этом не говорила ничего. — Хорошо. — Равнодушно пожала плечами Света. — Давай это останется со мной. Так же легче. Тебе-то уж точно. И я, если столько времени об этом молчала, значит не умру и дальше. Арбенина упёрлась лицом в ладони. На чашу весов ложилось слишком многое. Они за столько лет, наконец, хоть немного, научились понимать друг друга. И сейчас, одним неловким движением этот выстраданный мир мог рухнуть, как карточный домик. Она не знала ответ на этот вопрос. Она не знала, сможет ли она подобрать слова в свое оправдание. Она не представляла вообще о чём пойдет речь. Но одно она поняла точно, благодаря этой самоизоляции и этой их игре — невозможно построить жизнь на иллюзиях, додумках, уходе от проблем и самообмане. И можно ли вообще назвать такую жизнь, реальной и настоящей? Диана посмотрела на экран, глядя на самого любимого человека на земле. Казалось, даже время остановилось в мучительном ожидании. — Свет. Я хочу знать. Есть что-то, что ты не можешь мне до сих пор простить?