Il gusto del tuo rossetto

      Аббакио вернулся из душа в комнату Джорно за вещами. Юноша уже дремал, поджав ноги к груди, и тихо посапывал. Леоне что-то укольнуло между рёбер и на душе стало тяжело. «Этот мелкий… Что теперь делать?» — действие алкоголя ослабло и мозг был способен продуцировать мысли.       Он не может быть таким идеальным. Ни его бледная кожа, ни постоянно прибранные волосы не могут быть так красивы, да и стремление к своей мечте и целям не может быть столь сильным. Мужчина видел в Джорно прошлого себя, который был сломлен под давлением общества. И этот факт терзал гордость Аббакио. В его спокойную жизнь, в его семью ворвался этот несносный мальчишка и внёс коррективы на своё усмотрение. Команда быстро приняла Джорно. Все, кроме него. Буччеллати доверял мальцу, но к чему это? Раздражало лишь одно его упоминание. «Всегда выкручивается, высокомерно поднимая голову при этом — только посмотрите на эту суку». И всё же…       Сердце невольно дрогнуло, когда Леоне смотрел на юношу. Аббакио сел на край кровати и, нахмурившись, провёл пальцем по красноватой и горячей щеке. Мягкие губы, мягкая кожа, мягкие волосы — всё хотелось трогать и изучать. Мужчина не мог позволить себе такой роскоши, и гордость постоянно тянула назад, прочь от этого удовольствия. Джорно приподнял уголки губ, но всё ещё спал. Леоне зажмурился, дыхание замедлилось и рука осторожно отдалилась от лица: «Лишь бы мелочь не узнала, до чего я опустился». Аббакио взял вещи и ушёл к себе. Он злился, а на глаза почему-то проступили слёзы. Ужасное чувство безысходности.

***

      На утро они оба встретились в гостиной. Джованна сидел в кресле с журналом, когда Аббакио показался в комнате. Небольшой гул от разговоров утих и присутствующие оглянулись на мужчину. Всё было до ужаса неловко, словно они знали о вчерашней ночи. Леоне резко развернулся на все сто восемьдесят. Не было желания находиться рядом с ним. Хоть мужчина вчера и дал слабину по отношению к Джорно, господи, блять, да какая слабина, он трахнул его, но он не изменился. Железно. «Такой же бестолковый мальчишка, который хочет слишком много. Высокомерный. Слишком уж. Но чёрная помада ему чертовски идёт. Особенно, если следы от неё красуются на стройном теле. Волосы так забавно выбиваются из его причёски», — в груди вновь защемило. «Сука».       Это не могло продолжаться вечно, но Аббакио отторгал мысли о подобном, ведь он считал, что всё ясно как день. Терзания и сомнения, отрицание и гнев — метался и не мог смириться с нахлынувшим чем-то. Хотел поговорить с Джованной, а в итоге что вышло? «В следующий раз на переговоры иду без презерватива», — Леоне потёр переносицу. Если это поможет вообще.       Аббакио стоял у стены в коридоре и взгляд его устремился куда-то в потолок. Джорно поднялся по лестнице и свернул в сторону мужчины. Леоне резко выдохнул и напрягся. Можно было заметить, как щёки юноши покраснели и он поджал нижнюю губу. — Джованна, — голос Аббакио надломлен. Не смотря на мальчишку, он увёл его под локоть в глубь коридора. — На счёт… Всего, что произошло. — Извини, что так вышло. Я не должен был навязываться. Получилось весьма эгоистично. Ты, наверняка, сорвался из-за стресса, — Джорно пролепетал в никуда. Эти слова какого-то чёрта вызвали невыносимую боль. Больше, чем покалывание. Больше, чем неприятное давление на грудь изнутри. — Да пошёл ты нахуй, — Леоне толкнул Джорно в стену. — Я не собираюсь распыляться перед тобой о ветренных чувствах. — Чувствах? — юноша в полной растерянности хотел задать вопрос, но его перебили. — Какой ты трудный, Джованна, блять, — Аббакио дёрнул скулой и направился прочь. Хлопок дверью. — Забудь об этом. — Пожалуйста.       Да как такое забудешь? Джованна отправился следом за товарищем. Нужно было о многом сказать.       Леоне лежал на кровати и пялился в потолок. — Опять хуйня вышла. Говна кусок, Аббакио, почему ты как обычно?       Мужчина тут же оборвал себя. — Да Джорно просто тормоз, всё нормально.       Глубокий вдох, размеренный выдох, и веки прикрылись сами. Отвлекли приближающиеся шаги. Леоне не заметил, как гость вошёл в комнату.       Джованна присел на край кровати рядом с мужчиной. Снова тишина. — Я сказал тебе идти нахуй. — Вот я и пришёл к тебе, — Джорно улыбнулся, чуть прокашлялся и развернулся лицом к Аббакио.       Длительная пауза. — Знаешь… Возможно, у меня к тебе… Симпатия? Не знаю. «Ебучий социально неловкий пацан, » — Леоне закатил глаза и замер. Всё-таки ждал продолжения. — Я смотрел на вас с Бруно и думал, какие же отношения вас связывают. Он вежлив и ласков со всеми, но с тобой как-то по-особенному. Стало интересно. Никогда не знал о твоём прошлом. Слишком увлёкся тобой и тем, как узнать тебя больше. Да и то, что было вчера… — Аббакио привстал после этих слов и состроил гримасу недовольства. Джованна упирался одной рукой в кровать и наклонился чуть ближе к мужчине. — То, что я помню, я не смогу забыть. А я помню достаточно. — Какие-то предложения? — Леоне, хмыкнув, завороженно смотрел в глаза напротив. Они переливались всевозможными оттенками. Глубокий цвет и цвет изумруда или малахита, сочных листьев, морской волны — всё это отражалось в глазах проклятого мальчишки и так сильно завлекало, что хотелось утонуть в них. — Я не силён в делах такого рода. Возможно, есть успешное решение проблемы… …"Какой же конченный идиот». С этой мыслью Аббакио не стал дослушивать трёп Джорно и, притянув к себе за воротник пиджака, вовлёк в поцелуй. Самый тёплый, самый неудобный и смущающий, будто это был первый поцелуй для обоих, будто бы не было ничего до этого. Языки неспеша переплетались, а рука Леоне опустилась на талию юноши. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Это правда всё, что нужно было для спокойствия? Этот глупый мальчишка? Если так, то пусть. Терять абсолютно нечего. — Я тебя ненавижу, Джованна, — Аббакио прервался от поцелуя ради этой фразы и вновь прильнул к уже излюбленным губам.       Джорно закрыл глаза. «Кажется, я тоже тебя люблю, Аббакио».