Равноценный обмен

Путь до Лихолесья оказался тяжёлым. Для человека, который ни разу не ездил на лошади, а мир, в котором он находился, мог увидеть только в сказках, этот путь был труднее во много раз. Но все же, под присмотром отряда он доехал до леса за 3 дня. Во время привалов Фили обучал его хоть какому-то владению мечом, взамен на интересные истории из мира Ли. Между прочим, оказалось, что Ли не единственный «не гном» во всем отряде. Выяснилось, что в отряде также присутствует волшебник и хоббит — маленький человечек с огромным размером ноги, который тоже попал в отряд по ошибке. Бильбо, как звали Хоббита, оказался замечательным: они с Ли могли разговаривать на совершенно разные темы, ведь Бильбо был начитан и мог рассказать Пейсу о их мире, хоть и не так часто выходил из дома. С волшебником же отношения были не такие свободные, но тоже приятные. Они обсуждали, как же Ли мог перенестись сюда из своего мира. Волшебник постоянно бухтел и говорил загадками, но все равно Ли нравился. Гномы же сами лезли к нему с расспросами о жизни людей, как говорили они, в межмирье. Ли делился интересными фактами, рассказывал о технологиях его времени, отчего у всех захватывало дух. Не шли отношения только с одним участником похода. И, как не прискорбно, именно с главарем данной шайки. После выходки Ли тот даже близко к нему не подходил, а если требовалось что-то передать — посылал кого-то из племянников. Он постоянно ходил угрюмый и даже весёлая компания из гномов, хоббита, волшебника и человека не веселила его. От этого на душе становилось печально. Тот самый человек, кто был почти копией его любимого мужчины, не хотел иметь с ним никаких дел. И ничего не поделаешь, ведь это не его Ричард. После преодоления врат, ведущих в Лихолесье, ситуация ухудшилась. В лесу из-за странного запаха у всех помрачился рассудок, что затрудняло продвижение по эльфийской тропе, которая была пока ещё безопасным путем. Казалось бы, есть же волшебник и он поможет, но Гэндальф ускакал ещё перед входом на тропу, поэтому помощи от него ждать не приходилось. Также пугали огромные паутины, свисавшие повсюду. Страшно было представить, какого размера были пауки, которые их сплели, и, слава богу, отряд пока не наткнулся ни на одного. Но длилось это недолго. После двух дней пути по лесу на них напали. Это были те самые огромные и кровожадные пауки, которые, судя по всему, приняли путников за обед. Отряд отбивался как мог, но все равно ему не удалось избежать страшных лап этих мерзких созданий, и через несколько минут отряд уже висел на деревьях, опунанный в паутину, как в кокон. Но тут из-за листвы показался Бильбо, который смог освободить часть отряда. Упав на землю, Ли выпутался из паутины и только хотел поблагодарить Хоббита, как пауки, увидев, что их добыча убегает, снова набросились. Но тут в подмогу отряду с верхушки деревьев спрыгнули люди, которые начали атаковать пауков и почему-то захватывать гномов, хоть те и ничего такого не сделали. Присмотревшись, Ли увидел, что у людей острые уши, а это означало, что перед ним сейчас сражаются эльфы. Точно, Бильбо ведь говорил ему, что в этом лесу живут лесные эльфы, которыми правит Лихолесский король. Но тут неожиданно он почувствовал, как между лопаток ему уперлась стрела. Он отшатнулся и резко повернулся в сторону стрелявшего. Перед ним стоял молодой мужчина с длинными белыми волосами, убранными в аккуратную прическу. Его острый взгляд пронзал до костей, а вскинутый лук лучше любых слов призывал к подчинению. — Хоть шелохнись, и я пущу эту стрелу между твоих глаз, — Из-за плаща, заботливо надетого на Пейса Гендальфом, эльф не увидел его лица, но понял, что перед ним вовсе не гном, — Осмотреть этих гномов и человека, а после сопроводить в темницу нарушителей границ. Оглядевшись, Ли понял, что их окружили. Теперь им точно несдобровать. Эльфы принялись осматривать их. К нему подошёл один из рядовых эльфов, но, посмотрев в глаза, удивлённо отшатнулся. — Мой принц! — воскликнул он, все ещё в недоумении косясь на Ли, на которого уже обратили внимание и другие эльфы, тоже удивляясь. Беловолосый эльф подошёл ближе и, скинув капюшон плаща Пейса, заглянул ему в лицо. — Ч-что? Этого не может быть! — воскликнул он, осматривая мужчину — Отец? — Что? — не понял Ли, и покачал головой, — Нет, вовсе нет! Вы меня с кем-то путаете. Я… — Твоё лицо, — сказал эльф — твой рост, даже запах… Ты похож на моего отца, который пропал пять дней назад. — Ох, я сожалею. Эльф замолчал на какое-то время, а после приказал схватить гномов и отвезти их в темницу. Их повели по лесу, ввели в эльфийское королевство, где на троне не было короля, что правил этим народом. Гномов отвели в подземелья, где закрыли в камерах за стальными решетками. А Ли попросили остаться на аудиенцию с принцем Лихолесья, который сейчас заменял отца на престоле. Пейс просил эльфов не заточать гномов, но его слова не слышали, говоря, что это воля принца. Но самым больным были выплюнутые Торином слова: — Теперь то я понял, кого видел в тебе. Того, кто предал наш народ. Бесчестного предателя и мерзкого эльфа — короля Трандуила, владыку этих поганых лесов. И хлопнула защелка на двери темницы, в которой был заключён Король-под-горой.

***

Трандуилу было сложно освоиться. Да, у него был Ричард, который предельно точно разъяснял ему как, что и зачем используется, но гордый Лесной король не слушал, а иногда даже капризничал. Но были и забавные моменты, которые сильно веселили Ричарда, но в тоже время сильно раздражали Трандуила. Например, он безумно боялся стиральной машинки. Когда Ричард включил её в первый раз, то застал эльфа с неизвестно откуда взятой лыжной палкой с криками о том, чтобы он немедленно убил это чудовище и прекратил эту пытку. Как выяснилось звуки машинки напоминали ему рыки змеев Севера, с которыми он бился давным давно. Но отказаться от стирки вещей Ричард не мог, а стирать руками совершенно не рационально, поэтому каждый раз, затевая стирку, он отводил Трандуила на балкон, выходящий на парк, наливал ему чай и разговаривал с ним весь процесс стирки, чтобы успокаивать нервозного эльфа. С электроникой наподобие телевизора или планшета Трандуил по какой-то причине разобрался достаточно быстро. Он уже сам включал телевизор по утрам, переключал каналы и пытался уловить как можно больше информации. Но также был он и поражён бескультурию людей, наткнувшись неизведанным образом на какой-то порно-канал. — О Эру! Что за срам смотрят люди! — восклицал он расхаживая по кухне, где за столом сидел замученный капризами Трандуила Ричард, помешивающий травяной чай, — Это ведь отвратительно! Такие вещи нельзя предавать общественности! Это же обряд двух любящих людей, которые хотят связать себя нерушимыми узами. Это тайна, загадка, которая соединяет, а не выставляется напоказ! — Трандуил, бога ради, успокойся, — потерев переносицу, спокойно сказал сидящий за столом мужчина, — Да, в нашем мире это не считается таким уж таинством, но не нужно начинать истерику по этому поводу. — Истерику? — переспросил эльф, — Истерику?! — Ладно, прости, ляпнул, не подумав, — попытался извиниться Ричард, но Трандуил, не желая слушать, уже гордо ушёл в комнату Ли, которая теперь временно принадлежала Лесному королю. Черт, Ричард очень старался ему угодить. Всегда. Даже не из-за того, что его сожитель являлся королём, и за какую-либо осечку его могли попросту убить, нет. Он видел в этом эльфе отголоски внешности своего Ли, незначительные, но такие приятные воспоминания о любви и ласке, которую дарил ему его любимый мужчина. За эти три дня, что у него жил эльф он относился к нему, как к мраморной статуе. Конечно, он иногда подначивал его, подшучивал, но скорее для того, чтобы увидеть в глазах Трандуила жизнь, которой были полны глаза Ли. Поэтому Ричард сейчас идёт в комнату, где обижается изнеженный и такой правильный мужчина. Он постучался и, выдохнув, открыл дверь. Эльф сидел перед зеркалом. Он расчесывал свои шелковистые волосы, видимо собираясь засыпать. Позавчера Армитидж случайно увидел, как Трандуил заплетает себе косу на ночь, чтобы волосы не спутывались. Обычно он ходил с распущенными волосами, а этот образ с растрепанной, из-за неудобства заплетания с непривычки, косой был таким домашним и родным для Ричарда, что он сгоряча предложил: — Можно я расчешу твои волосы? Эльф подивился. Для таких, как он, волосы являлись чем-то большим, чем просто средство украшения головы. Это было важно, любимые плели друг другу косы, по волосам можно было узнать один ли ты или нет, любишь или ненавидишь. К волосам короля прикасаться было кощунством и предательством. Никто и никогда не трогал его волосы, лишь сына он просил вечерами плести ему, разговаривая с ним и расспрашивая о жизни оного. Поэтому Трандуила эта просьба глубоко возмутила, даже потрясла, но, взглянув на стеснительно мнущегося у двери Ричарда, он снисходительно улыбнулся и кивнул. — Попробуй.