Равноценный обмен

После неожиданного признания не только для Леголаса, но и для самого Ли, как бы странно не звучало, Пейс ещё долгое время объяснял эльфийскому принцу свои слова. В итоге после долгих разговоров до эльфа дошло, что тот любил не то чтобы Торина, а образ, который он проецирует на Дубощита, благодаря феноменальной схожести с человеком, которого он любит, но по причине нахождения в другом измерении, не имеет возможности произвести необходимый для успокоения и восстановления душевного равновесия тактильный контакт. А если говорить по человечески, то он любит человека который сейчас в другом мире, а так как они постоянно обнимались и обжимались, то сейчас ему этого не хватает. И видя перед глазами человека, который выглядит точно так же, его любимый, подсознание пытается найти в нём замену. — Особенности человеческой психологии, — сказал Пейс, хоть Леголас даже не догадывался, что значит психология, но спрашивать не решился из-за того, что, во-первых, после этого бы последовала длинная лекция, а во-вторых, этот человек был похож на его отца, пусть это всего лишь образ, но было как-то боязно. К тому же, время было уже позднее. Принц приказал своим подданным подготовить Ли комнату и предложил тому пойти спать, а утром всё решить. Вдруг он сможет передумать и захотеть остаться? Ночью Пейсу не спалось. Он лежал с закрытыми глазами, думая, что когда встанет, то сразу же отправится с отрядом, уже представляя то, как будет любоваться низкорослым, но прекрасным телом Дубощита. Из-за своих раздумий Ли заснул уже под утро. Но увы его планам было не суждено сбыться.

***

На утро, хотя честно говоря, время когда Ли проснулся сложно было таковым назвать, ведь солнце уже давно встало, Леголас пришёл в покои Пейса и сообщил, что хотел освободить гномов, как и обещал, только вот их в темнице не оказалось. Торин смог освободится каким-то другим образом и умчался вместе с отрядом уже достаточно далеко. Сейчас они уже почти за пределами королевства эльфов, но пока Леголас с помощью эльфийской магии их чувствует, и они могут их нагнать. По голосу принца было понятно, что была бы его воля, он ни за что бы не помог в поисках этого сборища неотесанных мужланов, но все-же принц не мог противиться воле человека, столь похожего на его короля, по совместительству являющегося отцом Леголаса. Хоть для Ли схожесть с королём Лихолесья была большой привилегией, что не могло не радовать, но все-таки ему было очень обидно, что Торин ушёл без него. Ведь Пейс правда пытался помочь ему, а тот, судя по всему, отказался от его помощи. Одновременно с этим Ли подумалось, что Ричард его бы никогда не бросил, что ещё раз доказывало непохожесть этих двух мужчин. Пейс заметно погрустнел, но решил не думать обо всём этом и просто верить в то, что все наладится: гномы вернут свой дом, а он вернётся домой. Схватив свои вещи и буквально на ходу одеваясь, Ли, прихватив с собой Леголаса, побежал к конюшням. Сообразительный эльф, встав пораньше, даже приготовил им с собой провизию и оружие, что было очень кстати, ведь не хотелось бы, встретив ужасных пауков Лихолесья, не иметь при себе ничего, что могло бы спасти им жизнь. Уже почти собравшись Ли вдруг понял, что раз короля Лихолесья сейчас на троне нет, а единственным наследником является Леголас, который сейчас собирается его сопровождать, то получается, что королевство остаётся без правителя. Он сообщил об этом Леголасу, а тот немного подумав, попросил его чуть-чуть подождать, ибо он знает, кого можно было бы оставить за главного, и ему надо бы сообщить об этом. Ли кивнул и принялся дожидаться его величества, ещё раз проверяя запасы и наличие всех его вещей, каковых было немного.Тут неожиданно появился эльфийский принц, ведя вместе с собой рыжую эльфийку. Он представил её как Тауриэль — главу стражи. Она была вполне приятной девушкой и Ли сразу же заметил влюблённый взгляд Леголаса, направленный на эту особу. Мужчина усмехнулся, но все же решил оставить свои наблюдения при себе, или же сказать о них принцу, но позже, когда уже рядом не будет этой эльфийской леди. Они отправились в путь. Всего полдня им потребовалось на преодоление остатка леса, ведь Леголас знал, как можно прилично срезать, и где будет вполне безопасно ехать двум путникам. Приехав на берег озера, они отпустили лошадей обратно, а сами подыскали лодочника, который мог бы отвезти их в озерный город. Нашёлся мужчина лет пятидесяти, который за небольшую плату, естественно, готов был покатать Ли и эльфийского принца от одного конца озера до другого. Он оказался просто невыносим. Постоянно шутил про них с эльфом, говоря, что они очень любопытная парочка и расспрашивая у Ли, который всеми силами отнекивался от назойливого грубияна, хорошо ли коротать ночи с эльфом. Леголас же был почему-то весьма спокоен, и когда Пейс поинтересовался у него, почему такие слова его ни капельки не возмутили, получил ответ: — Мне очень часто предлагают деньги за проведение со мной ночи, так что я уже почти привык. — Что?! К тебе часто пристают мужчины с такими просьбами? — поразился Ли, — Твой отец знает об этом? — Нет. И я надеюсь, что никогда не узнает. Дальше они почти всегда молчали, плывя до самого порта Озерного города. Там их встретили неприветливо, ибо город был бедный и ветхий, а гостей тут явно не жаловали. Но это не так сильно расстроило Ли, как фраза, отвеченная после вопроса, заданного о пребывании некоторых гномов в Эсгароте: — О, так это, они ж к Одинокой горе уже уплыли как часа четыре назад, боюсь, мальчики, вы их уже не нагоните.

***

Резко отшатнувшись от целующего его мужчины Трандуил громко воскликнул: — Что ты творишь, мерзкий человек?! Ричард, который сам не понял, почему его повело поцеловать эльфа, непонимающе глядел в пустоту. Он не ожидал, что его тело, так сильно скучающее по его любовнику, может предать его и поддаться на прекрасное очарование эльфа, что сидел перед ним. Это было так глупо, но уже поздно что-то отрицать. — Прости. — начал он, глядя в яркие от изумления глаза Трандуила — Я просто не удержался. Ты, ох черт, ты очень сильно походишь на Ли, и я не могу об этом не думать. Мне его так не хватает, прости меня, прости меня, дурака. — Погоди… Так значит ты его любишь? Любишь Ли? — спросил настороженно король Лихолесья и, посмотрев в зеркало, стоящие перед ним, поправил размазанную помаду, — Нет, я ничего не имею против, но в Средиземье союз мужчины с мужчиной не практикуется. Это…странно. — Знаешь, слышать такие слова от мужчины, которого только что поцеловал ещё более странно, — усмехнулся Ричард, но как-то чересчур грустно, — Да, я очень его люблю. — А ты задумался над тем, что, целуя меня, изменил ему? — спросил он у Ричарда, пронзая того остервенелым взглядом, — не совестно? Армитидж так и застыл. Он даже не подумал, что может быть и эта сторона его слабости к эльфу. Черт. Он действительно изменил Ли, хотя любил этого мужчину больше всего на свете. Зачем? Почему ему захотелось поцеловать эльфа, когда он знает, что в другом мире, возможно, сейчас грустит без него любимый человек. Он наверняка ждёт своего возвращения, часто думает о Ричарде и улыбается так же нежно, как и всегда. А Армитидж сидит дома в компании накрашенного эльфа и целуется с ним, будто бы несколько дней назад вовсе не любил и не ласкал своего мужчину. Они ведь были вместе. Это было аксиомой: Ли любит Ричарда, а Ричард любит Ли. Пусть Трандуил и чем-то похож на него, но это не он. Не он! На глазах выступили непрошенные слезы. — Я не знаю, черт, я так запутался! Я правда люблю его больше всего на свете. Так его люблю… — голос сорвался, но Трандуил не воспринял его слова, как раскаяние. — Но поцеловал ты все же меня, — надменно, действительно по королевски, взглянул на него Трандуил. — Знаю, — лаконично и грустно ответил Ричард. Они замолчали. Каждый из них думал о своём. Их мысли были далеко-далеко отсюда, но это не мешало им слышать грустное и скучающее биение сердец друг друга. Да, они только что сделали глупость и, осознав свою ошибку, сделали какие-то выводы. Тишину первым, как ни странно нарушил именно Трандуил: — Если у нас сегодня вечер откровений, то могу ли я тебе рассказать свою тайну? — Да, почему бы и нет, — повернувшись к собеседнику сказал Ричард, — Не переживай насчёт этого, я её не выдам. — Точно? — с хитрецой переспросил Лихолесский король. — Конечно, — ответил Армитидж и приготовился слушать. Трандуил собрался с мыслями, как-то по-детски наивно улыбнулся и проговорил: — А мне ведь…нравится Торин, — улыбнулся он и его белесые щеки приобрели розоватый оттенок.