Равноценный обмен

Открыв клетку запасным ключами и перевернув тело лицом к себе, Балин разочаровался ещё больше, но вместо того, чтобы пойти догонять Торина он попытался успокоить все ещё дергающегося от слез Ли. — Всё хорошо, он ушёл, — тихо сказал гном. На него с презрением смотрел Леголас, который видел издевательства Торина, но из-за решётки не мог помочь человеку избежать такого ужасного потрясения. Но Балин не был Торином и понимал, что долго так Ли не протянет и, обратив свое лицо к Леголасу, сообщил, — И вы здесь тоже не останетесь. Эльф благодарно кивнул. Их камеры открыли и Леголас с Ли на руках направились прочь из темницы. Как сказал Балин, а Лихолесскому принцу очень хотелось бы ему верить, покинуть гору пока не выйдет, ведь она сейчас находится в окружении войска эльфов и людей, которым была обещена какая-то часть золота и так просто они не отступятся, поэтому стоит укрыться в покоях, предназначенных для гостей горы. На данный момент никому не должно взбрести в голову посетить эти комнаты, следовательно Ли будет хоть в какой-то безопасности до момента пока не придёт в себя. Леголас хотел было предложить свою помощь в переговорах с эльфами, но Балин строго отрезал такой вариант, ведь если он покажется на глаза Торину, то уже врятли сможет уберечь покой спрятанного Ли. Тогда Леголас сообщил, что намерен остаться вместе с Пейсом, дабы проследить за его здоровьем, на что Балин ответил положительно. Так и порешили. Началась битва за гору. Всё было как в круговороте: пришедшее войско гномов, нападение орков, битва не на жизнь, а на смерть. Всё это время Ли был без сознания, а когда очнулся, то снова забился в панике. — Тише, — сказал Леголас, протерев влажной тряпочкой разбитый лоб Ли, — Все хорошо? — Не очень, — пробубнил Пейс, но заслышав лязг мечей, вдруг встрепенулся, — Что происходит? — Битва. Битва за гору, — серьёзно сказал Леголас и, прислушавшись продолжил, — В ней сражаются и эльфы, и люди, и гномы против огромного войска орков. — Торин тоже там? — вдруг спросил Ли и внимательно посмотрел на Леголаса. — Нет, его там нет, — сказал принц и начал нарезать круги по тускло освещенной комнате. Вдруг Пейс понял, что за беспокойство одолевало эльфа. — Ты любишь её? — Что? — не понял принц. — Ту рыжую эльфийку, Тауриэль. Ты ведь любишь её? Не отвечай, я вижу. Ты беспокоишься. За народ и за неё. Леголас молчал. Да, он любил. А отец не давал ему такого шанса, запрещал ему быть с простой лесной девушкой. А она? Она не любила его. Пусть он и долго пытался это отогнать, но это была правда. — Тогда иди и борись. — Я не могу тебя оставить! Ты ранен, — хотел было возразить принц, но его перебил неожиданно жёсткий голос. — Иди. Борись за свою любовь и свой народ. Леголас заметил мимолетную улыбку на лице Пейса, но потом лицо мужчины снова посерьезнело. — А как-же ты? — спросил принц, — Ты останешься здесь? — Нет, я хочу попробовать образумить Торина. Леголаса как громом прошибло. — Что?! Он убьет тебя! Он не в себе из-за этого проклятого золота! Он не видит ни друзей, ни врагов. — Знаю, но попробую. Иди. Леголас скрепя сердце пошел на выход из комнаты. Почти уже у двери он услышал слова: — Береги себя, сынок. Он по-доброму усмехнулся и пошёл навстречу битве. Ли же быстро оделся и, слегка перебинтовав голову близлежащими тряпками, направился к тронному залу. Незаметно он постарался пробраться по тёмным коридорам горы и наткнулся на кухни. Там из-под тишка он смог наблюдать поразительную картину: вот тот гном, что насиловал его говорит с другими и похоже, что разум все же привысил сумасшедшее влечение к золоту. Они собирались на битву. Умирать. От этого на глаза Ли навернулись слезы. Он знал, что шанс гномов выжить в этой схватке почти минимален и то, что он никогда не простит себе их смерти. Незаметно выбравшись из горы мужчина аккуратно стал осматриваться в поиске знакомого лица. Через несколько минут, все-таки раскрыв себя, поэтому отбиваясь выученными с Кили и Фили приёмами от отвратительных орков, он заметил тёмные волосы гнома. Тот бился наравне со всеми. Его сильная рука надёжно держала острый меч, а глаза были наполнены яростью ко всему орочьему роду. И тут появился он. Азог — главный враг рода Дурина. Не медля ни секунды, Торин вскочил в седло горного козла, прихватив с собой Фили, Кили и Двалина и помчался на встречу с тем, кому было суждено умереть от его руки. Ли осторожно последовал за ними. Пробравшись на гору он заметил целую толпу убитых орков. Но один из них все ещё дышал. Ли подошёл к нему и приставил лезвие меча к его горлу. — Тут были четверо гномов. Где они? Скажи, и твоя смерть будет лёгкой. Уродливой рукой орк показал на старую каменную башню, на которой стоял Азог, пронзающий грудь Фили. — Нет! — выкрикнул Ли. Умирающий орк засмеялся, но Пейс проткнул его грудь, дабы тот больше никогда не мог этого сделать. Он обежал башню и, увидев раненого, но ещё живого гнома, разорвал полы своего одеяния и попытался перевязать Фили. — Ли? — мучаясь от боли спросил тот. — Да, Фили, это я. Не бойся, я приостановил кровь, думаю, что помощь успеет подойти. Тут послышались тяжёлые, чередующиеся с лёгкими шаги. Из-за угла показались Тауриэль и Кили. — Брат! — воскликнул Кили и упал на землю рядом с Ли, наблюдая, как ткань на груди его брата багровеет. Он отчаянно посмотрел на Пейса, — Он ведь будет жить? — Будет, — ответила за Ли Тауриэль и, выдернув из земли какую-то траву и отряхнув её от земли, приложила к ране Фили, — Я смогу вылечить его. Кили радостно улыбнулся и принялся успокаивать брата, говоря, что тот будет жить, а вот Ли принялся расспрашивать того, где же сейчас их дядя. — Он на том леднике! — сказал Кили и указал пальцем направление, — Помоги ему чем сможешь. Наш дядя силен, но Азог тот ещё орк! Пейс стремглав помчался в указанном направлении. Но опоздал. Когда он пришёл, то тело Азога бездыханно покоилось на льду, а Торин стоял на краю уступа и смотрел на поле битвы. Обрадовавшись, что тот жив, хоть все ещё побаиваясь, Ли уже хотел развернуться и уйти, как ноги Торина подкосились и он рухнул на лёд. Подбежав к нему, Пейс заметил рану на груди и в ноге. Он опустился около тяжело дышавшего мужчины и взял его лицо в руки. Тот смотрел в небытие. — Торин, это я, — сказал он, и, оторвав кусок рукава эльфийского камзола перевязал гному ногу. Торин дёрнулся от боли и взглянул на испуганное лицо человека. — Ли? — в надежде спросил он, двигая тяжёлую руку и опуская её в ладонь Пейса. — Да, это я, — ответил человек и сжал руку гнома, пусть ему это и было мерзко, после того, что сделал Торин, — У меня нечем перевязать твоё тело, прости. Но тот его будто не слушал. Он вытащил руку из хватки Пейса и провел кончиками пальцев по его щеке. — Ты прекрасен, — сказал он, — Ты самый прекрасный из всех, кого я встречал. — Не неси ерунды! — крикнул Ли и, посмотрев в закрывающие я глаза гнома отчаянно прошептал, — Не умирай, черт, не умирай Торин!..

***

Трандуил забеспокоился. Наплевав на время он позвонил Ричарду, но трубку тот не взял. Включив свет и прийдя на кухню, чтобы выпить кофе, эльф включил телевизор, дабы было не так скучно ждать. Подумать только! Его человека нет дома в два часа ночи. Можно было бы предположить, что тот решил развеяться, но что же тогда ему помешало предупредить Трандуила об этом? Попереключав каналы и наткнувшись на новости, Лесной король замер. Он не особо много понял, ведь он ещё не так был хорошо знаком с техникой этого мира, но он отчётливо услышал фразу «много жертв». Вдруг его телефон зазвенел. Трандуил схватил трубку и, увидев номер Ричарда, ответил на звонок. — Алло, здравствуйте, извините, что беспокою Вас в столь поздний час, — сказал женский голос. Он явно не принадлежал его человеку, что напрягло Трандуила ещё больше. — Здравствуйте, — поздоровался он, — Ничего страшного. Кто вы? — Я звоню Вам из больницы Святого Томаса. В телефонной книжке вы записаны, как избранный контакт, поэтому я вынуждена сообщить прискорбную новость. Ричарда сбило автомобилем. Сейчас нам нужно согласие доверенного лица на операцию, поэтому пожалуйста возьмите с собой паспорт. Приезжайте как можно быстрее, травмы тяжёлые. Эльфа будто бы облило ледяной водой. Бросив трубку он принялся судорожно одеваться. После этого он кинулся к ящику с документами, который ему тоже на всякий случай показал Ричард. Найдя маленькую книжечку с надписью «Паспорт», Трандуил вылетел из дома, набирая по дороге номер такси. Спустившись вниз он стал ждать. Вместе с ожиданием пришли и страшные мысли. А если Ричард умрёт? Если он не успеет? Пусть Трандуил и всячески отрицал это, но он сильно привязался к этому человеку, что делало ему ещё больнее от осознания того, что он может опоздать. Его раздумья прервал свет от подъезжающего такси. — Больница Святого Томаса, — выпалил он, сразу же садясь на переднее кресло машины, — Как можно скорее! Они неслись по ночным улицам. Трандуил, перебирая в руках страницы паспорта, все больше впадал в отчаяние. Он наткнулся на страницу с фотографией Ли. Да, они действительно чем-то похожи. Его, только его сейчас ждёт любящее сердце человека, но тот, кто так дорог ему увы очень далеко, а на пути к зданию больницы сейчас другой. Похожий на него, но другой. Как нелепо. Расплатившись карточкой, Трандуил забежал в здание. Врач подошёл сам. Он отвёл эльфа к палате с лежавшим в ней Ричардом и протянул ему планшет с соглашением на операцию. Удостоверившись в личности так называемого «Ли Пейса», они дали ему расписаться в документе. Ричарда увезли на операцию. Через долгих 4 часа Трандуилу разрешили подойти в палату Армитиджа. Тот лежал, подключенный к аппаратам обеспечения жизнедеятельности. Он был бледен и ему явно не особо стало лучше после манипуляций, проделанных врачами. На входе в палату Трандуила поймал врач. — Мы сделали все, что смогли, но его состояние нестабильно. Не тревожьте его особо. Не хочу пугать, но он может не дожить до утра. Ошарашенного Трандуила впустили, а он беглыми и лёгкими шагами подошёл к койке и аккуратно сел на неё. Он взял в ладонь запястье Ричарда и зашептал. Это были эльфийские заклинания, которыми он пытался вернуть былую жизнь в тело мужчины. В этом мире было катастрофически маленькое количество магии, но Лесной король решил всеми силами добиться от неё пользы в выздоровлении его человека. Почему-то по щекам полились непрошенные слезы, а губы попеременно со словами на эльфийском шептали нежности и успокоения. Он гладил Армитиджа по лбу, губам, груди, рукам, все ища хоть какой-то отклик от израненного тела, но тщетно. В исступлении и бреду он шептал слова извинения за свои капризы и ругательства, но губы Ричарда не шевельнулись в улыбке, а глаза не открылись, прощаяя все эльфийские грехи. Трандуил припал губами к лбу мужчины, касаясь его влажной от слез щекой. Он снова зашептал. — Ричард, о, мой милый Ричард вставай, — он всхлипнул и грустно улыбнувшись продолжил, — Ведь я без тебя не смогу…