Равноценный обмен

Он лежал на руках Ли. Его грудь тяжело поднималась под натиском брони и ранений, но он бы никогда не променял это чувство на что-либо ещё, ведь в нежных и совсем не воинственных руках ему было желанней и нежнее, чем где-либо ещё. Он прятал эти чувства с того самого момента, как нашел Пейса у берега реки. Он был похож тогда на прекрасного русала, которого выбросило на берег течением. Он был странно одет, но это ни капли не смущало, а даже подстегивало любопытство Торина. Ему никогда не доводилось испытывать к мужчине подобные чувства и их перспективы не были хороши, но почему-то Торин не мог остановиться в любовании фигурой и неуверенной улыбкой Ли. Позже он узнал, что этот человек из другого мира. Это было странно, ново, удивительно, что даже многолетняя мерзлота в сердце гнома-короля начала постепенно сходить на нет. Первым ростком из отмерзшей почвы в душе Торина стало то неожиданное объятие. Он не мог поверить в существование такого солнечного и забавного человека, ведь раньше люди ему не особо нравились, а их дела его не волновали. Но ему так хотелось улыбнуться этому чудаковатому парню в ответ, что он иногда забывал, что давно не молод и уже должен вести себя достойно Короля-под-горой. Он понял. Черт, почему он понял, кого напоминает ему этот человек так поздно?! Настолько поздно, что уже ростки любви в его сердце подросли, и ему совершенно не хотелось отпускать Ли от себя. Эльфийский король. За что ему это наказание? Почему из всех живых существ Средиземья он похож именно на этого горделивого лесного эльфа, который бессовестно предал его деда во время нападения дракона. О да, он помнил его. Белокурые волосы плавно и красиво спускаются по плечам, которые одеты в искрящийся серебристый наряд, живая корона с распускающимися в ней цветками и светлые, пронзительные, как стрелы из гномьего стреломета, мудрые глаза. Он не был похож на живого. Живые не идеальны, а он был. Всю жизнь Торина. И вот выясняется, что этот эльф исчез из королевства пять дней назад. В уме Торин быстро прикинул, когда они с отрядом нашли Ли у реки, и тут картина сложилась воедино. Именно пять дней назад они нашли того, кто был похож на этого эльфа. Именно похож. Не полностью, но его голос, лицо, улыбка, которая была менее ядовита, чем улыбка Трандуила, но все же в ней прослеживались его черты. Он был им. Нет, Ли вовсе не был эльфом или королём, по нему это было понятно, но его тело — тело Лесного короля. Тогда у Торина не хватило выдержки, чтобы не обидеть Пейса. А, впрочем, пусть так. Сидя в камере он постепенно стал осмысливать свою привязанность к Ли. Это было глупо. Пусть даже если и тот полюбит Торина, примут ли его гномы? Нужна ли им королева, которая никогда не была ни женщиной, ни гномом? Ли в любом случае умрёт раньше Торина, ведь жизнь людей около ста лет, а жизнь гномов в три раза больше, что делает все ещё хуже. Его смерть доконает его, поэтому лучше будет если тот никогда его больше не увидит. А ведь так и будет. Торин совсем позабыл тот факт, что Ли когда-нибудь вернётся домой — в другой мир, где его ждёт обожаемый им Ричард. Черт, как бы он хотел быть на его месте! Любить Ли всеми фибрами своей души и быть рядом на протяжении всей жизни. Но это только глупые мечты. Торин с отрядом сбегает, а дальше все как в водовороте. Озерный город, гора, дракон, золото, очень много золота, смерти, пожары — все эти слова крутились в нездоровом мозгу Торина, все больше поддававшемуся проклятью дракона. Он не видел ничего кроме золота и власти. Он искал камень государя, который бы принёс ему безграничную власть, но тут появился он. Он стоял выше Торина и смотрел на него непонимающим взглядом зелёных глаз. Он был обеспокоен, но гнома это не волновало. Он видел в нем предателя, видел прекрасного и ужасного короля эльфов одновременно. Безумная сторона пересилила, и он криками заставил Двалина заточить Ли и сына Трандуила, с которым тот пришёл, в темнице горы. А там… Там он не сдержался. Он хотел остановиться, правда хотел, но не мог. Ему безумно нравилось касаться белой кожи Ли, шлепать его и вбиваться в тело так, как в последний день своей жизни. Возможно так и было. Возможно это и есть его последний день… Но он счастлив. Счастлив умирать на руках у Ли, как бы это по-сумасшедшему не звучало. — Ли, — Торин посмотрел в заплаканные глаза и продолжил, — Знаешь, ты прекрасный. Ты самое светлое, что когда либо случалось в моей жизни. Как я завидую Ричарду, право слово… — Торин, не разговаривай, — прикрывая рану руками говорил Пейс, но непрошенные слезы все равно закапали на лёд. Торин, прилагая неимоверные усилия, поднял руку и дотронулся до влажной щеки мужчины. — Нет, правда я завидую. Он может любить тебя сколько захочет, быть рядом, а я нет. Честно говоря, ты моя королева, Ли. Всегда ей будешь. Прости, прости за все мои слова и поступки, милый. Тебе нужно домой к любимому. Как бы я хотел им быть. — Торин, пожалуйста, тихо! Не говори! Не трать силы на это! — уже кричал ему Ли, захлебываясь слезами, и уже почти не чувствуя слабого пульса на руке гнома. — Скажи Фили, что я верю в то, что он будет хорошим королём, а Кили всегда будет надёжной опорой. Я их люблю, — совсем тихо, почти беззвучно сказал гном, закрывая голубые глаза, и совсем шепотом добавил, — И тебя тоже люблю. Прости меня… Его хватка ослабла, а пуль прекратился. Ли припал к его рукам. Он не верил. Не верил в то, что Торин так просто мог умереть. Только не это. — Нет, — шептал он и, наплевав на то, как он сейчас выглядит, припал к груди гнома лицом, целуя его не задетую ранениями грудь, — Пожалуйста! Если бог есть, помоги! Не дай ему умереть! Не дай! Он кричал слова, не зная что ему делать дальше. Он простит, простит ему его поступок, ведь Торин был не в себе. Это вообще был не Торин. Тому, кто лежит на его коленях сейчас Ли желал только бы выжить. Любой ценой. Он уже почти потерял надежду. Но, пусть и не бог, но все же весьма сильный персонаж не отвернулся от него. Появился свет…

***

Трандуил сидел на больничной койке. Его руки нежно-нежно гладили тело, распростертое перед ним в своей болезненной бледности и муке. Эльф пытался, пытался всеми силами, всеми крупицами магии, находящимися в этом мире, излечить милого сердцу человека, но тщетно. Какая глупость! Он, король Лихолесья, эльф, живущий не одну тысячу лет, видавший в своей жизни много плохого и хорошего, полюбил человека. Их век так краток! Они словно вспышка: ярко горят, пока живут, а потом неумолимо гаснут. Это было горько. Человек, вытащивший его из ледяной воды, был красив, правда красив, хоть и его мужественность уступала внешности короля гномов, но ростом он был прилично выше Торина. Он был к нему добр, но по-человечески несдержан и иногда груб, но эта харизма и проникновенный взгляд голубых глаз заставляли Трандуила медленно, но верно поддаваться своим нежным порывам к этому мужчине. Они поцеловались. Всего один раз, но это было самое незабываемое событие за все время нахождения в другом мире. Это было сладко. Странно, страшно, непонятно, ведь Трандуил не ожидал, что может испытать такие чувства по отношению к человеку. К мужчине. Да, у него были любовники-мужчины, это так, но испытывать привязанность? Это было выше всех его сил. Человек… Смешной! Пытался ему угодить, сделать его жизни веселее в этом новом для Трандуила мире, чем влюблял в себя ещё больше. Но, есть загвоздка. Ричард никогда бы его не полюбил. Он целовал его из-за схожести эльфа со своим любимым, ничего более. Он хотел вернуть Ли и снова жить с ним, как раньше, но Трандуил — не Ли. Он другой. Пусть. Пусть все так, но Валар, дайте ему излечиться. Пусть он живёт и любит своего мужчину, даже если это не будет он. Главное, чтобы был жив и счастлив. Не с ним, так с другим. Слезы текут по щекам. Зачем? Зачем они с ним так? Зачем выдают его тяжёлые чувства и думы, которые он сейчас больше всего на свете хотел бы отстранить от себя, даже если ему придётся забыть всю эту кутерьму с равноценный обменом. Это несправедливо! Жизнь человека всего каких-то 100 лет, а жизнь Ричарда и того меньше. Так почему он вынужден умирать? Почему ему может быть не суждено дожить до утра и увидеть своими глазами новый день? Трандуил уже отжил свое, он мог бы занять его место. Но нет. На койке перед ним лежит умирающий человек, подключённый к каким-то странным аппаратам. Он умирает. — Ричард, — всхлипнул Трандуил, от отчаяния уже заговоривший с бессознательно мужчиной, — Тебе нужно жить, милый. Ради любви. Живи и посмотри на меня ещё хотя бы раз. Я знаю, что это сложно, но ты должен! Ты сильный, правда, Ричард? Тебе это нужно. Нужно жить! Если не ради меня, то хотя бы ради Ли… Хорошо? Он лёг головой на тяжело дышащую грудь, и его слезы прокатились в мольбе всем, кто мог бы помочь в исцелении человека. Его милого Ричарда. Надежда умирает последней. Трандуил уже почти отпустил её, но в сердце все еще существовала наивная её крупица. И не зря. Появился свет…